Страница 58 из 60
Идея иммобилизации, обездвиживания с помощью химических средств, первоначально «сформулированная» животными, была подхвачена охотниками, а потом военными. Писатель Древнего Рима Фронтий говорил о хитрости карфагенян, осуществленной с помощью вина, настоенного на растении мандрагора. На их лагерь напали африканские племена. Африканцы заметили вино, умышленно оставленное карфагенянами на видном месте. Напились его и впали в глубокий сон. Карфагеняне вернулись и легко уничтожили врага.
В Шотландии существовало предание о захватчиках датчанах, повергнутых вином, в которое был специально добавлен сок ягод белладонны. Ее именуют также бешеной вишней, сонной одурью и красавкой.
Химическое средство было применено древнегреческими войсками, возглавляемыми Солоном, против сиргарийцев. Они занимали город Цирру на реке Плейстус. Солон перегородил эту речку. В образовавшееся водохранилище набросали в огромном количестве корней черной чемерицы. Когда образовался настой, плотину сняли. Ничего не подозревавшие сиргарийцы стали пить коварную воду... и Цирра сдалась на милость победителей.
Настои ядовитых и наркотических растений тюремщики подмешивали в старину в питье не сознававшимся преступникам, чтобы, слушая их бред, узнать скрываемые тайны, имена сообщников. Особенно часто для этих целей использовалась белладонна. Об этом есть упоминание у Этель Лилиан Войнич в романе «Овод». Множество тайн перестало быть ими и благодаря спиртному. Болтливость подгулявших людей общеизвестна: «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке».
Открытие века. Тысячелетиями человек искал лекарства в окружающей его среде и не понимал, не догадывался, что надо заглянуть в самого себя. Человеческий и вообще животный организм содержит в себе необходимый набор лекарств, с которыми не может конкурировать ни одна самая современная и полная аптека. Даже наркотики, которыми слабые люди пытаются скрасить тоску и сплин, имеются в организме, но они, эти наркотики, свои, безвредные, полезные.
Несколько лет назад профессор Снайдер и его помощник Перт из США сделали крупнейшее открытие, которое, по-видимому, существенным образом повлияет на судьбу всего человечества. Они предсказали и обнаружили обезболивающие вещества, образующиеся в животном организме. Как уже говорилось, еще в 1806 г. выделили морфин из растительного организма — опийного мака. Но никто и не предполагал, что вещество с такими же свойствами вырабатывается внутри животного организма у собаки, крысы, а также у человека.
Раскрыты тайные, «подпольные» лаборатории, изготовляющие наркотики внутри нас. Организм законно, планово производит морфиноподобные вещества, как, скажем, желудочный сок или слюну. И стало ясно, тут не репрессии нужны, а всякое содействие «подпольщикам». Чем больше они сработают своего, внутреннего морфина, тем лучше человек переносит боль и другие невзгоды и страдания, тем лучше он приспособлен к жизни.
А теперь, как развивались дальнейшие события. В начале 1976 г. доктор Хьюз из Шотландии извлек это вещество из мозга морской свинки, у которой сразу же резко снизилась болевая чувствительность. Хьюз назвал вещество энкефалином, что по-гречески означает «из мозга». Доктор Чо Хао Ли из Сан-Франциско извлек из мозга верблюда, а конкретнее из верблюжьего гипофиза еще один внутренний наркотик, оказавшийся в 50 раз сильнее известного всем морфина! Исследователь назвал его эндорфином.
Логика — отмычка при вскрытии загадок. Летом 1976 г. выделили из крови животных еще два внутренних наркотика, которые были сходны с ним по составу, а по силе действия превосходили, но в отличие от растительного морфина не угнетали дыхания и, что особенно важно, не приводили к наркомании. И наконец, доктор Плесе из Швейцарии синтезировал эндорфин, то есть изготовил его в лаборатории, в пробирке, точно зная химический состав и строение этого таинственного вещества.
Как же разгадали наличие в организме эндорфинов? Ученые вводили животному радиоактивный морфий — вещество, снимающее боль, а затем искали его в организме. Оказалось, что меченый наркотик сосредоточивался в участках мозга, являющихся звеньями системы обезболивания, в специальных рецепторах. А раз есть рецепторы для наркотика, то обязательно должны быть в организме и какие-то свои вещества со свойствами наркотиков. Эпохальное логическое рассуждение целиком оправдалось.
Оказалось, что вырабатываемые мозгом эндорфинн, поступая в кровь, могут долго сохранять свое обезболивающее действие. Энкефалины же действуют в самом мозгу, но быстро разрушаются. Теперь зндорфины и энкефалины именуют нейропептидами, или нейротрансмиттерами. С открытием внутренних морфинов началась новая эпоха в медицине. Наступила эпоха медиаторов — простагландинов и нейропептидов. Один из нейропептидов обезболивает в сотни раз надежнее, чем самое обезболивающее вещество морфин. Другие ускоряют засыпание. Третьи стимулируют память. С чем же связаны радужные надежды?
Чёрт-фальшивомонетчик. С надеждой смотрят на эндорфины психиатры. Есть удачные опыты: отрешенный от реального мира, отупевший, обессиленный наркоман после введения эндорфинов встает с постели, начинает улыбаться и просит есть. А потом по крайней мере два-три месяца и не поминает про наркотики.
Именно для этого своего внутреннего морфия — эндорфина и предназначены новые обнаруженные рецепторы в мозгу. А те наркотики, что глотают и колют себе наркоманы, только имитируют эндорфин. И, как ни удивительно, эту подделку рецепторы, воспринимающие естественные морфиноподобные вещества, вырабатываемые самим организмом, не могут отличить от героина, морфия и других инородных наркотических веществ, привносимых извне.
Прокол дала природа. Не предусмотрела эту хитрую, коварную проделку черта-фальшивомонетчика: фальшивая монета доверчиво принимается организмом за настоящую. Примерно такая же картина, как с яйцом кукушки. Положила она его в чужое гнездо, а хозяйка — пеночка или другая птичка — простовата, не может заметить обман и старательно насиживает крупное кукушечье яйцо вместе со своими родными, мелкими. Высидит себе на горе подкидыша, который не только объедает птичкиного птенчика, но подлезает под него загорбком и, упираясь ногами в дно гнезда, выбрасывает законного наследника за борт, на погибель. Действие фальшивого эндорфина, скажем героина, впрыснутого шприцем или проглоченного в таблетке, грубее, сильнее, и этот кукушонок становится желаннее родного птенчика. Возникла зависимость — получился наркоман!
Свет в окне — нейропептиды. Недавно группа шведских исследователей установила, что содержание эндорфинов значительно повышено в спинномозговой жидкости больных психическими заболеваниями. А группа американских специалистов показала, что налоксон — средство, применяемое при отравлении морфинами и другими наркотиками, эффективно при слуховых галлюцинациях, которыми страдают больные шизофренией. «Шизофреники вяжут веники, параноики пишут нолики», — шутливо писал поэт А. Вознесенский. Может быть, эндорфины укажут путь, как излечить этих несчастных людей, вернуть их к полноценной жизни и труду.
Существует теория, что душевные болезни возникают из-за нарушения биохимии мозга. Теперь добавили: от нарушения равновесия эндорфинов. Во многих странах пробуют лечить эндорфинами психически больных людей. Погасить свет безумия в их глазах — важнейшая задача человечества.
Как говорилось ранее, установлено, что от укола в определенные точки тела повышается в мозгу уровень эндорфинов. Может быть, от внушения и самовнушения то же самое происходит? Слова-то, в сущности, те же иголки. Да еще какие острые. Специалистов «словоукалывания» хоть отбавляй. Но тех, кто лечит, мало. Однако заговаривание зубов, что бы ни говорили,— объективная реальность. Не вызывают ли словесные образы-уколы усиленное отделение эндорфинов? Если да, то психотерапия обопрется на научный фундамент. И со временем превратится из золушки в любимую дочь медицины.
Стресс и сладкоежки. Одна из моих тетушек, до старости сохранившая детскую искренность, говорила мне: «Ты знаешь, Сережа, когда у меня бывает плохое настроение, я иду в магазин и покупаю пирожное. Съем его, и мое настроение становится хорошим».