Страница 7 из 36
НЕМЕНЬ
Немень! Немень мой любезный! Друг тоскующей души! Дай раздаться песни слезной, Шумом волн ту не глуши; Чтобы эхо повторяло Песнь унылую со мной: Хоть бы эхо сострадало, Сокрушенному бедой. На брегах уединенных, Пеной белой орошенных, Милых дикою красой Ты мне возврати покой. Дай дрожащею рукою Милый вензель начертать; Окроплю его слезою: Те слезы не смей смывать! Их тебе бы я поверил; Ты далек от дорогой, Не туда течешь, назначен Путь иной тебе судьбой. — Если ж здесь опять драгая Снова будет обитать: На брегах твоих, гуляя, Верно сядет отдыхать; Погони волну волною, Шумно их начни струить, Чтоб заняв ее собою, Страсти след моей явить. — Ель столетня наклоненна Над твоей висит водой; Ель увидишь оживленну, Горлиц страстною четой; И не в горестной пустыне Потекут твои струи: Будет образ тут отныне Постоянства и любви.ЛЕТНИЙ ВЕЧЕР
За сини дальних гор хребты Лучи златые закатились; Ближайши сердцу красоты Унылым вечером явились. Луна скользит на струйках чистых, Сребрит зеленые поля И, зыбляся в древах пушистых, Алмазы сыплет вкруг себя. Нет ветров буйных: не дерзают Свистеть в брегах, клонить древа. Древа стоят и отдыхают В объятьях ароматна сна. Все спит и тенью все одето. — Приятно мне! душа полна! Тесней тень сблизила предметы, Роднит с природою она! Роднит? Но будто сердцу страстну, Окроме милой, есть родня! Дружит, — чтоб в участи злосчастной Был друг в природе у меня. Мой друг! отрада всех влюбленных! Луна! прошла ты весь эфир. Скажи мне, что в пространствах тленных Тебе являл наш бедный мир? Луна! ты видела ль Милену? Ах! помнит ли она меня? Храня в глазах слезу священну, Она взглянула ль на тебя? Главою на руку склоняясь, Она вздыхала ли тогда? Шепнула ль, в думу погружаясь, Что мил я буду ей всегда? Скажи! — чтоб сердце не томилось, Скажи скорей, и слезу в дар!.. Вдруг облако — луна сокрылась. О рок! за что мне сей удар? Ах! слезы чувствия драгие, Уже мне не с кем проливать; Хотя б луны лучи благие Могли в глазах их осушать!.. О рок! о рок! или ты вечно Меня к несчастью осудил? Нет! нет! ты сжалишься, конечно, Надежды если не лишил.ПОНЕМУНЬ
Благословенная сень мира! Храм меланхолии благой! Тебе хвалу, уныла лира, Хвалу гласить своей струной. Под кровом древ твоих кудрявых Я встретил некогда любовь; И вместе с кипом вод тут рьяных Во мне вскипела юна кровь: Клубились волны и шумели, А я под плеск их отдыхал; Амуры, вдруг порхая, пели; А я — души в себе искал! Искал! — Милена белокура, Резвясь с подругами, бежит; Стан Грации и вид Амура!.. Душа за нею вслед летит. — Я счастлив был и все с тобою Свои восторги разделил; Я на сосне тогда ж рукою Мне милый вензель начертил: Он тут! он тут! и если взглянут Сердца влюбленны на него, Гулять без чувствия не станут В твоих пределах, круг его. — Была весна и удалилась; Был счастлив я — и счастья нет: Милена с нами разлучилась! — Но в сердце у меня живет! О ты! убежище спокойно! Храм меланхолии благой! Еще в твоих пределах вольно Мне душу утешать тоской: Везде предметы все постылы, Меня с Миленой не ближат; Твои пребудут вечно милы, Они про друга мне твердят. Милена в сердце обитает; Пребудь ты в мыслях у меня; И пусть душа не разделяет, Мою Милену — и тебя!НОЧНОЙ БРЕД
Зарделось солнце, покатилось За верх ближайшего холма: Все тише, тише — и спустилась Глубока всюду тишина. И я, с природой унывая, Свет взором томным провожал; И взоры в дальность устремляя, Мечтами душу восхищал. — Смотрел на дальние равнины, На лес, на горы и поля, И на реку, и на стремнины; Гулял далеко взором я! Гулял, и сердце вдруг забилось; И будто облако к глазам; И нечто в дальности явилось… Является Милена там! Является в слезах, уныла, И ищет будто бы чего: Искала близ — не находила… Как будто друга своего. И друг хотел бежать поспешно К прелестной, к милой, к дорогой! И тут — о горе неутешно! Я зрю — мечту лишь пред собой. Ах! кстати, кстати сокрываться В тенях природа начала; Со мной в унынии равняться Как будто мысль она взяла. Лазурь небесна почернела; Темно в душе — везде темно! Природа траур свой надела. Я встал и затворил окно. Позвал с стены гитару страстну; Снимал дрожащею рукой, Чтобы воспеть любовь злосчастну, И пел: слеза текла рекой! Тут вдруг стихии взбунтовали, Грозою рушился покой; Во мраке молнии летали, Клубясь извивистой стрелой; И ветры бурные ревели, И гром со треском упадал; На цитре струны онемели. Внимать чтоб буре, я привстал. — Но ясно небо, как и было! Еще от звезд своих светлей. Где ж туча черная ходила? Где ж буря та? — В душе моей!.. В душе, души своей лишенной; В душе лишенной дорогой; Драгой! иному покоренной; Иному! варварской рукой. — Теперь себе не доверяю; Я был игрушкою мечте; Луна! тебя я умоляю, К твоей прибегнул красоте! Видала ль ты меня с Миленой? Сливалась ли у нас в глазах? Играла ли в слезе влюбленной? И множила ль ты страсть в сердцах? С ней счастлив был ли я весною? И был ли счастлив я когда! Прошу тебя, прошу с слезою, Уже ли все одна — мечта? — Ах! нет. — Мне грусть то подтверждает: Был друг у сердца моего! — И страстно сердце изнывает, Утратив друга своего! Познал чрез горесть разлученья, Лишь то мечта, что веселит; То истина и без сомненья, Что камнем на сердце лежит.