Страница 8 из 12
У Коминтерна была и своя собственная спецслужба, именуемая Отделом международных связей (ОМС). В распоряжении этого ОМСа, который возглавлял большевик-подпольщик И.А. Пятницкий, находилась мощная агентурная сеть, солидный бюджет, склады с оружием и фальшивыми документами по всей Европе. ГПУ и Разведывательному управлению Генштаба было предписано во всём оказывать содействие агентам ОМСа. И порой эти агенты вели себя в разных европейских странах как на уже захваченных территориях.
Особенно большой шум произвело дело т.н. «немецкой ЧК». Долгое время в Германии агенты ОМСа и подчинённые им коммунисты похищали и убивали неугодных им людей. Там был развёрнут самый настоящий красный террор. Вот как его описывает В. Кривицкий, видный чекист, ставший в 30-е годы перебежчиком на Запад: «Готовясь совершить революцию, немецкие коммунисты создавали так называемые «группы Г» — небольшие террористические группы для деморализации рейхсвера и полицейских сил с помощью серии покушений. «Группы Г» состояли из храбрецов, фанатически преданных партии.
Я вспоминаю встречу с членами одной из этих групп в один из сентябрьских вечеров в городе Эссен незадолго до коммунистического восстания. Помню, как они собрались, спокойно, почти торжественно слушая отдаваемые им приказы. Их командир объявил без лишних слов:
— Сегодня ночью мы приступаем к действию.
Они спокойно вынули свои револьверы, проверили их в последний раз и по очереди вышли из помещения. На следующий день эссенские газеты сообщили, что найдено тело убитого полицейского офицера, убийца неизвестен».
В определённом плане коминтерновцы были даже сильнее чекистов. П. Ермишин замечает по данному поводу: «Преимущество спецслужбистов из секретных отделов Коминтерна объяснялось в первую очередь тем, что курс был взят на мировую революцию, которую и полагалось раздувать на горе всем буржуинским силам, в том числе и рыцарей красного плаща и кинжала. Было ясно, что без серьёзных финансовых вложений мировой пролетариат не поднять. Неудивительно поэтому, что, когда кадровым чекистам необходимо было изготовить чистые документы для своего заграничного агента, им приходилось обращаться к своим коминтерновским коллегам, которые были оснащены и обеспечены куда лучше» («Трест, который лопнул»).
Кроме того, в колесницу Коминтерна были запряжены наркомат внешней торговли и наркомат иностранных дел. В адрес первого шла значительная часть печатной продукции, грузов и товаров, предназначенных для КИ. А коминтерновские радиограммы и телеграммы «братским» компартиям шли только через НКИД. При этом даже учредили особую должность «представителя ИККИ при НКИД для отправки телеграмм». В самом НКИД этой «общественной нагрузкой» весьма тяготились, и время от времени внешнеполитическое ведомство вступало в конфронтацию с ОМСом.
Так, наркоминдел Г.В. Чичерин неоднократно выступал с резкой критикой коминтерновщины. Он утверждал: «Из наших… внутренних врагов первый — Коминтерн». По мнению Чичерина, поддержка компартий являлась совершеннейшей авантюрой, обречённой на провал: «Нет хуже соответствия между тактикой и существующими силами… Французские коммунальные выборы — топтанье на месте. В Англии из 22 миллионов поданных голосов оказалось коммунистических 50 тысяч… Германская компартия сократилась с 500 тысяч до 100 тысяч. И этому надо принести в жертву… факт создания СССР, подрывать его положение, ежедневно портить отношения с Германией и врать о её переориентировке, чтобы дать немножко больше агитационного материала т. Тельману?»
Чичерин выступал за сближение с Германией, и его возмущала подрывная деятельность коминтерновцев в этой стране. «Компартии относятся самым легкомысленным образом к существованию СССР, как будто он им не нужен, — писал нарком. — Теперь, когда ради существования СССР надо укреплять положение прежде всего в Берлине, ИККИ не находит ничего лучшего, как срывать нашу работу выпадами против Германии, портящими всё окончательно». Да уж, надо сказать, что деятельность КИ превратила очень многих немцев в непримиримых врагов СССР, который они отождествляли с международной подрывной организацией революционных авантюристов. И нам это сильно выйдет боком в 1941 году.
НКИД постоянно пытался одёрнуть Коминтерн. В сентябре 1921 года его коллегия постановила — плата с иностранных путешественников-коминтерновцев должна взиматься в таком же размере, как и со всех других. Пятницкий выразил протест и попытался отменить решение коллегии, однако нкидовцы настояли на своём. Это было возможно потому, что ещё в мае 1921 года в Политбюро ЦК было принято решение о том, чтобы отделить работу Коминтерна от работы НКИД. «Можно с уверенностью полагать, что инициатором такого решения был Сталин, — пишет И.А. Дамаскин, — ибо он будет принимать окончательные решения и в дальнейшем, в частности, по вопросу взаимоотношений Коминтерна с разведкой» («Вожди и разведка. От Ленина до Путина»).
В этом плане Сталину удалось достичь серьёзных успехов. В августе 1923 года прошло совещание ОМС, Разведупра и ИНО ОГПУ. На нём было принято решение: «…вынести работу разведок из посольств, сократить работу спецслужб через местные компартии и прибегать к ней только с согласия местных ЦК или руководства Коминтерна». Помимо этого постановили, «что в случае, если члены компартии переходят на работу в разведку, то они обязаны предварительно выйти из рядов своей компартии…» («Вожди и разведка»).
Как очевидно, именно эти решения, навязанные Сталиным (тогдашним куратором «органов» по линии ЦК), серьёзно затруднили осуществление зиновьевских авантюр.
Тут надо сказать, что руководство Коминтерна навязывало Кремлю собственные политические проекты, насквозь пронизанные авантюризмом. Само собой, все эти проекты вращались вокруг мировой революции. Известно, что большевики сумели выйти из кризиса Гражданской войны и разрухи благодаря ленинскому НЭПу. Но менее известно, что верхушка Коминтерна и Зиновьев предлагали свой вариант выхода из кризиса. Они делали ставку на осуществление немедленной социалистической революции в Германии. ИККИ приказал немецким коммунистам начать «пролетарское восстание» — без какой-либо особой подготовки. Они отнеслись к этому с недоумением, но всё-таки подчинились, организовав в марте 1921-го серию выступлений. Все они закончились неудачей. В результате вместо социалистической реорганизации Германии ставка была сделана на рыночную реорганизацию Советов (проект Ленина).
Но Зиновьев и другие вожди Коминтерна от своих планов так и не отказались. В 1923 году была предпринята ещё одна попытка поджечь Германию. На сей раз к ней подготовились лучше. В страну послали Н.И. Бухарина, К.Б. Радека и других опытных функционеров. Чекисты и военные помогали коминтерновцам натаскивать вооружённые отряды коммунистов. Доходило до того, что устраивались широкомасштабные манёвры. Так, в Рейнской области в них участвовали тысячи человек. Десятки тысяч немецких коммунистов, проживающих в СССР, были готовы вернуться на родину в качестве солдат-завоевателей интернациональной армии.
«Наконец пришла новость: «Зиновьев установил дату восстания», — рассказывает В. Кривицкий. — Отряды Компартии по всей стране стали ждать последних указаний… Из тайников доставали оружие. С нарастающим нетерпением ожидали мы условленного часа. И тогда… — Новая телеграмма от «Гриши», — сообщило нам руководство. — Восстание откладывается! Снова коминтерновские курьеры засновали по Германии с новыми приказами и новой датой начала революции. Несколько недель мы жили по тревоге. Почти каждый день приходили телеграммы от «Гриши» (Зиновьева), означающие новые приказы, новые планы, прибытие новых агентов из Москвы с новыми инструкциями и новыми революционными прожектами. В начале октября компартия получила приказ присоединиться к правительствам Саксонии и Тюрингии, вступив в коалицию с левыми социалистами… Наконец возник окончательный вариант. От Зиновьева поступила телеграмма с категорическим приказом. Курьеры снова принялись развозить его по партийным ячейкам. Снова были приведены в боевую готовность коммунистические батальоны… В последний момент было срочно созвано совещание в ЦК Компартии.
— Ещё одна телеграмма от «Гриши»! Восстание опять отложено!
Снова посыльные понеслись по всей стране с приказом в последнюю минуту отложить начало революции. Курьер, направленный в Гамбург, прибыл слишком поздно. Гамбургские коммунисты, дисциплинированные, как все немцы, открыли боевые действия в назначенный час. Сотни рабочих, вооружённых винтовками, начали атаку на полицейские участки. Другие заняли стратегические позиции в городе.
В других частях Германии разразилась паника среди рабочих-коммунистов… Гамбургские коммунисты продержались три дня. Основная масса рабочих в городе осталась индифферентной, а Саксония и Тюрингия не пришли на помощь восставшим. Войска рейхсвера под командованием генерала фон Секта вошли в Дрезден и разогнали коалиционное правительство левых социалистов-коммунистов Саксонии. Правительство Тюрингии постигла та же участь. Революция была задушена».