Страница 58 из 97
Выдающуюся роль в формировании организованного антиколониального движения в Гвинее-Бисау сыграл Амилкар Кабрал.
Не лишен интереса вопрос: почему из всех португальских колоний только в Гвинее-Бисау освободительное движение зародилось как партия[9], в то время как в Анголе и Мозамбике это были фронты или движения, созданные путем слияния нескольких организаций?
Является ли это исторической случайностью, или такой факт отражает объективные условия, существовавшие в этих странах? На вопрос, почему в Гвинее-Бисау была создана партия, в то время как другие создали движения, Кабрал ответил: «Фактически для нас партия — это очень определенная и ясная организация, а движение — очень расплывчатое понятие. Возможно, наша партия даже сегодня является в действительности движением, но наша повседневная работа должна превратить его в партию. Мы с самого начала назвали свою организацию партией, ибо знали, что имеем точное представление о том пути, которым мы должны идти, и о том, чего мы хотим для своей страны и своего народа»{64}.
Одним из факторов, обусловивших создание революционной партии в Гвинее-Бисау, явилась специфика социальной структуры населения. В этом случае, как отметил Кабрал, социальные противоречия на уровне классов были не очень значительными. Народ баланте, например, вообще еще не имел классовой стратификации, у фула, манжак, мандинго она была выражена весьма незначительно. Такая социальная структура, относительное отсутствие четко выраженной классовой дифференциации обусловили своего рода «консенсус» всех слоев коренного населения в отношении колониализма. Это и позволило основать в Гвинее-Бисау именно партию, а не фронт, состоящий из классово разнородных элементов.
На первом этапе ПАИГК была организацией, включавшей в себя по преимуществу представителей городских слоев населения — мелкой буржуазии, интеллигенции, рабочих, полупролетариев и т.п. Движение распространилось из Бисау на другие города (Болама, Бафата и др.). Мало-помалу идея независимости становилась все более популярной среди городских масс. Как отмечал А. Кабрал, роль руководителя национально-освободительной борьбы в специфических условиях Гвинеи взяла на себя мелкая буржуазия, ибо она являлась «социальным слоем, который быстрее других слоев осознает необходимость освободиться от иностранного господства. Эту историческую ответственность берет на себя тот слой мелкой буржуазии, который в условиях колониального господства можно назвать революционным, в то время как другие слои сохраняют характерные для них колебания или становятся союзниками колониализма, чтобы защитить, хотя это и иллюзорно, свое социальное положение». Возможность создать в 1956 г. партию помогла гвинейским патриотам сразу же подвести под освободительное движение определенную идеологическую платформу.
От глаз внимательного исследователя не может ускользнуть тот факт, что из трех освободительных движений в португальских колониях самым быстрым был прогресс в вооруженной борьбе в стране, где с самого начала это движение имело наиболее четкую организационную структуру и идеологическую базу.
В начале августа 1959 г. в районе Пижигити в Бисау вспыхнула стачка докеров, требовавших повышения заработной платы. Полиция применила против бастующих оружие и расстреляла толпу рабочих. Вот как описывал эти события один из очевидцев: «В начале августа рабочие, нанятые на портовые работы, предъявили требование о повышении заработной платы. Управляющий трестом председатель гвинейской секции Национального союза — партии Салазара, может быть, для того, чтобы угодить своим политическим “боссам”, объявил выступление трудящихся политическим “мятежом”. Он сообщил об этом губернатору Пейшоту Корейя, требуя отправки вооруженных сил для наказания мятежников. Тотчас же прибыла полиция. Рабочие оказали сопротивление. Последовала резня. Затрещали автоматы, и трупы усеяли набережную и залив. Был убит 51 человек и многие ранены»{65}. После подавления стачки по приказу губернатора были расстреляны еще 24 участника забастовки. В официальном коммюнике, опубликованном месяц спустя, португальское правительство подтверждало отсутствие права на забастовку в метрополии и «заморских провинциях».
Эти события заставили патриотов пересмотреть вопрос о тактике революционной борьбы. На подпольном совещании в Бисау 19 сентября 1959 г. было принято решение о подготовке к вооруженной борьбе. Выступая на совещании, Кабрал сказал: «Теперь мы решили покончить со всеми манифестациями в городах и готовиться к вооруженной борьбе против португальцев. Ибо мы видим, что, когда имеешь дело с португальскими колонизаторами и империализмом вообще, не может стоять вопрос, вести вооруженную борьбу или нет. Они всегда ведут вооруженную борьбу. Одно из двух: или только враг владеет оружием, а мы — нет, или, если мы не безумцы, мы возьмемся за оружие, чтобы самим атаковать их».
Была поставлена задача расширения фронта борьбы и состава его участников. На совещании было принято решение, сохраняя подпольные организации партии в городе, перенести основное внимание на работу среди крестьянства, сделав деревню базой длительной партизанской борьбы. Оценивая значение сентябрьского совещания 1959 г., Кабрал позднее отмечал: «Забастовки в июле — августе 1959 г., окончившиеся расстрелом в доке Пижигити, показали, что курс, которым до этого следовала партия, был ошибочным. Города оказались оплотом колониализма, а массовые демонстрации и петиции были признаны не только неэффективными, но даже вредными, так как представляли собой легкую мишень во время репрессий карателей».
Руководство партии выдвинуло задачу начать широкую политическую работу среди населения, обратив особое внимание на преодоление межплеменной розни. Тогда же был сформулирован основной девиз организации — «Единство и борьба»{66}. Уже в конце 1959 г. первые группы подпольщиков отправились на работу в деревню: организации партии были созданы среди гвинейских эмигрантов в Гвинейской Республике, Сенегале и Гамбии.
В 1960 г. А. Кабрал выехал в Тунис, где участвовал в создании Африканского революционного фронта за национальную независимость португальских колоний (ФРАИН), который был в 1961 г. заменен Конференцией националистических организаций португальских колоний (КОНКП).
После этих событий патриоты сделали последнюю попытку добиться своих целей мирным путем. В декабре 1960 г. в петиции и в октябре 1961 г. в послании португальскому народу, подписанных Кабралом, обращалось внимание на «стремление наших народов к национальной независимости, миру, прогрессу и мирному сотрудничеству со всеми народами, включая народ Португалии». В послании содержалось недвусмысленное предупреждение о возможных последствиях политики Салазара: «…если португальское правительство будет настаивать на отказе пересмотреть свою позицию, вопреки интересам нашего народа, ничто не сможет помешать нашей партии выполнить свою историческую миссию: развернуть борьбу за национальное освобождение, ответить насилием на насилие португальских колониалистских сил, и полностью ликвидировать колониальное господство в “португальской” Гвинее и на Островах Зеленого Мыса». Правительство Салазара ответило на это предупреждение кампанией массовых репрессий.
Ход событий окончательно убедил патриотов в невозможности добиться освобождения страны мирными средствами. В связи с тем, что среди активистов ПАИГК появились оппортунистические элементы и даже предатели, в 1961 г. было принято решение о необходимости выезда руководителей партии в целях их безопасности за пределы Гвинеи-Бисау. В том же году Кабрал приехал в Конакри (Гвинейская Республика), где стал проводить большую организационную работу по подготовке кадров для предстоящего вооруженного восстания. Эта работа включала в себя общеобразовательную и политическую подготовку и военное обучение будущих бойцов ПАИГК.
9
Позже (сентябрь 1960 г.) партию стали называть ПАИГК (Африканская партия независимости Гвинеи и Островов Зеленого Мыса).