Страница 53 из 97
К началу 60-х гг. колониальное общество в Анголе, Мозамбике и Гвинее-Бисау напоминало гигантский паровой котел, давление в котором неумолимо приближалось к критической точке.
Во всех трех колониях существовали социальные силы, готовые включиться в антиколониальный революционный процесс; возникли и революционные националистические организации, ставившие своей целью руководство антиколониальной борьбой.
В начале 60-х гг. обманчивую тишину, царившую в португальской «зоне молчания», потряс взрыв оглушительной силы — португальские колонии стали ареной военных действий между африканскими патриотами и войсками колонизаторов. Это было началом конца пятивековой истории огромной колониальной империи.
Освободительное движение, которое раньше протекало в относительно мирных формах, в 60-х гг. достигло высшей фазы своего развития и приняло форму вооруженного восстания. Таким образом, основное противоречие, существовавшее на протяжении многих десятилетий на португальских территориях, — противоречие между интересами колониалистских кругов и интересами угнетенного населения колоний — вступило в фазу своего революционного разрешения. Обострение антагонизма между колониальными и национальными силами кульминировало в виде открытого вооруженного конфликта.
Однако в связи с тем, что этот антагонизм шел не только по линии обострения противоречий между африканским населением колоний и португальскими колонизаторами, но и по линии нарастания противоречий между африканцами и различными международными монополистическими группировками, участвовавшими в эксплуатации богатств португальских колоний, в вооруженный конфликт, который разразился в результате столкновения этих интересов, неизбежно должны были быть втянуты не только португальские колонизаторы, но и международные империалистические круги, позиции которых в этом районе оказались под прямой угрозой.
В результате более чем десятилетней вооруженной борьбы народы Гвинеи-Бисау, Островов Зеленого Мыса, Анголы, Мозамбика, Сан-Томе и Принсипи добились к середине 70-х гг. национальной независимости, и португальская колониальная империя прекратила свое существование.
Освобождение Индией Гоа
В самом конце 1961 г. по фашистской диктатуре Салазара был нанесен еще один жестокий удар. Португалия лишилась своих колониальных владений в Индии.
Четыре с половиной века томились индийцы Гоа, Дамана и Диу под колониальным игом Португалии.
Все три территории были расположены на западном побережье полуострова Индостан и представляли собой анклавы, вклинивавшиеся в индийскую территорию. Общая их площадь составляла 3983 кв. км, причем самой большой из них была Гоа, расположенная примерно в 400 км к югу от Бомбея. Все три территории, располагавшие морскими портами, отрезали Индию от удобных выходов к морю.
Португальская официальная наука и пропаганда всегда подчеркивали особый характер их заморских владений в Индии (официально именовавшихся «Португальским государством в Индии»), заключавшийся в том, что они, в отличие от английских и французских владений в Индии, существовали четыре с половиной века. Однако этот выдвигавшийся и до сих пор выдвигаемый тезис находится в противоречии с исторической действительностью. Фактически 80% территории «португальской» Индии (то есть около 1222 кв. миль из всех 1532 кв. миль) были оккупированы португальцами только в конце XVIII в., то есть примерно в то же время, когда и англичане и французы обосновались в Индии, и лишь 20% «португальских» территорий в Индии были захвачены Португалией четыре с половиной века назад.
Таким образом, даже ссылки адептов португальского колониализма на какие-то «исторические» права Португалии на Гоа, Даман и Диу абсолютно несостоятельны.
Другой довод, выдвигаемый португальской пропагандой и официальной наукой для «обоснования» прав Португалии на часть индийской территории, сводился к тому, что за время длительного португальского господства жители Гоа, Дамана и Диу подверглись значительной ассимиляции и перестали быть индийцами-индусами, став португальцами-христианами. Однако, согласно переписи 1950 г., общее население португальских владений в Индии составило 637 591 человек, из них лица индийского происхождения — 636 152 человека, или 99,7%. Европейцев и «потомков европейцев» было всего 900 человек. Гоа, Даман и Диу в основном были населены индийцами, говорящими на языках жителей прилегающих районов Индии. Больше всего распространен язык маратхи или его южный диалект — конкани. Несмотря на насильственное «олузитанивание» жителей колоний, португальский язык не привился среди индийского населения Гоа, Дамана и Диу{53}. На нем говорит не более 7% населения этих территорий. Столь же несостоятельны утверждения о том, что население Гоа, Дамана и Диу в подавляющем большинстве составляют христиане, а не индусы. Даже согласно официальной переписи населения, христианское население колоний насчитывало 234 275 человек, в то время как индусы — 388 488 человек. Кроме того, в колониях проживало около 9000 мусульман и представителей других религий. Таким образом, христианская религия имела влияние менее чем на 40% жителей колонии.
Адепты Салазара до сих пор не перестают уверять, что в Гоа не было расовой дискриминации, поскольку его население («индо-португальцы») — это «симбиоз двух культур, продукт полной интеграции привычек и обычаев двух далеких народов, блестящей работы, выполненной Португалией».
На деле в Гоа, Дамане и Диу существовал строгий расовый барьер и практиковались разнообразные формы расовой дискриминации в отношении неевропейского населения. О наличии такого барьера и лживости утверждений об ассимиляции свидетельствует мизерное число браков между представителями разных рас. Согласно официальной статистике, в 1952 г. было зарегистрировано всего два брака между европейцами и индийцами. На население более чем 600 000 человек приходилось всего 447 лиц смешанного происхождения.
Расовая дискриминация ярче всего проявлялась в полном отстранении индийцев от участия в управлении. За время португальского господства Гоа не знала губернатора-индийца. Лишь в середине 50-х гг. при губернаторе был учрежден законодательный совет. Он состоял из 23 членов, в том числе 18 выборных и 5 назначаемых. Но из 18 выборных членов лишь 11 избирались на основе избирательного права для взрослых, а 7 «избирались» различными учреждениями, где заправляли колонизаторы.
Итак, выборное большинство было фикцией, очевидным трюком салазаровской диктатуры. Индийцы имели в Гоа весьма урезанные права. Им запрещалось служить во флоте, а в армии они не могли продвинуться дальше чина капрала. Расовая сегрегация приняла столь большие масштабы, что специальным декретом от 19 января 1941 г. офицерам португальской армии предписывалось выбирать себе жен только среди дочерей европейцев.
Врачам, получившим квалификацию в Гоа, запрещалось практиковать в Португалии, Анголе и Мозамбике; даже въезд гоанцев в «португальскую» Африку был сильно ограничен.
Португалия довела свои колонии в Индии до состояния крайней нищеты, разрухи и голода. Несмотря на плодородные земли и значительные природные ресурсы, Гоа не могла обеспечить даже половины потребностей населения в продовольствии{54}. В колонии, по существу, отсутствовала промышленность. Португалия рассматривала свои индийские колониальные владения только как стратегически выгодные пункты на важнейших морских путях, связывающих Дальний Восток и Индию с Европой.
Единственная отрасль промышленности «португальской» Индии, получившая некоторое развитие, — горнодобывающая промышленность — была отдана, по существу, в полную собственность иностранных монополий. В Азии португальское правительство проводило ту же политику, что и в Африке: идя на значительные экономические уступки иностранным монополиям, оно надеялось превратить западных союзников в «гарантов» неприкосновенности своих колониальных владений.