Страница 7 из 76
— Слушаю, — произнес отец.
Это всего лишь телефонный звонок.
— Все прошло по плану, — прогудел мужской голос из немного приглушенного динамика.
— Агент Фриман, мне нужен полный отчет.
Агент?
Мне показалось, что человек на другом конце линии фыркнул, и тогда отец рявкнул:
— Немедленно!
— Хорошо, хорошо, извините. Два объекта, мужского и женского пола, благополучно прибыли в назначенное место.
— Агент Фриман, мне кажется, вы не понимаете, что такое полный отчет. Я вынужден буду снизить ваш балл за практический экзамен, — угрожающим тоном произнес отец.
— Ладно. Гром со своими друзьями, как обычно, шел пешком и успел к началу репетиции джазовой группы в семь часов две минуты утра. А Молния оказалась в заданном месте ровно в семь часов пятьдесят восемь минут. За две минуты до звонка к началу занятий в классной комнате. Она могла прийти раньше, но решила зайти за горячим шоколадом.
Судя по всему, он докладывает о нас с Кортни.
Но ее не стало пятнадцатого апреля две тысячи пятого года.
Гром и Молния? Кодовые имена?
Записывать я здесь ничего не мог, поэтому закрыл глаза, сильнее вжался в стенку шкафа и заставил себя снова и снова повторять известные мне факты.
Я попал в прошлое до две тысячи пятого года. Судя по всему, какой-то агент следил за нами по дороге в школу и сейчас отчитывался перед отцом.
Да, вынужден признать, мой отец — очень серьезный человек, занимающий пост генерального директора крупнейшей фармацевтической компании. Но отправлять за нами специальных агентов, или кем там был этот парень, звонивший по телефону, — это уже слишком.
— Она была одна? — спросил отец, оторвав меня от размышлений.
— Да, сэр.
Я слышал, как он расхаживал по кабинету.
— А как же та девочка, живущая двумя этажами выше? Пейтон?
— Источник сообщил мне, что она простудилась.
— И ты не посчитал нужным доложить об этом мне? Если бы я знал, то пошел бы вместе с ней…
— Я полгода рисковал жизнью в пустыне, выполняя задания ЦРУ. И вполне в состоянии проследить за двумя двенадцатилетними детьми по дороге в школу! — В голосе агента послышалось легкое раздражение.
Агент ЦРУ провожал нас в школу? Или, может быть, он к этому времени уже уволился или вышел на пенсию и начал работать на отца?
Отец вздохнул:
— Примите мои извинения. Спасибо за информацию. Сегодня первый день, когда за ними присматриваю не я. Не думал, что мне так тяжело будет перепоручить это дело кому-то другому.
Что?!!
— Не стоит так переживать. Ведь половина треклятого ЦРУ постоянно присматривает за ними. Большей безопасности для ваших детей не добиться, даже если возить их в машине с пуленепробиваемыми стеклами.
— Агент Фриман, не стоит так легкомысленно относиться к заданию. Пусть даже это сопровождение двух детей в школу. И, надеюсь, вы понимаете мое самое важное условие?
— Ни в коем случае не вмешиваться. Кроме ситуаций, когда у меня не будет другого выхода, — произнес агент Фриман. — На днях я видел, как Гром с парой друзей бросали яйца из окна его комнаты в машину того русского. И не сказал ни слова!
Отец усмехнулся:
— Это было пару дней назад, так ведь?
— Да, сэр, одиннадцатого января.
Одиннадцатое января. Мне двенадцать лет. То есть… не мне, а тому, другому Джексону. Ему сейчас двенадцать. Я быстро провел подсчеты в уме и пришел к выводу, что нахожусь в тринадцатом января две тысячи третьего года.
Две тысячи третий? Черт возьми!
— Я займусь этим. И, к вашему сведению, этот русский — полный придурок, но я, конечно же, не одобряю, когда из окон двадцатого этажа что-то бросают. Особенно если вспомнить о том, что в Нью-Йорке это запрещено законом. Спасибо, вы сообщили мне все, что было нужно. Жду от вас новой информации каждый час.
Я не слышал шагов отца — ни единого звука, чтобы догадаться, что он приближается к шкафу, — и вдруг дверь резко распахнулась. Он зажал мне рот ладонью и за рубашку вытянул наружу.
Еще через секунду я оказался у стены: отец придавил мне шею рукой и навалился всем телом, чтобы у меня не было ни малейшего шанса вырваться.
Конечно, я мог сбежать. Просто переместиться во времени. Но глядя в гладкое, уверенное лицо отца, который был сейчас почти на семь лет моложе, я понимал, что не могу сконцентрироваться.
— Ты моложе остальных, — спокойно произнес он. — Как ты попал сюда, черт возьми?
Кто такие «остальные»?
Его рука по-прежнему давила мне на горло, и я не мог дышать, не говоря уже о том, чтобы ответить ему. Сейчас я был на семь лет старше того мальчика, с которым он, возможно, сегодня завтракал за одним столом. Понятно, почему он не узнавал меня.
Лицо отца оставалось абсолютно спокойным, но глаза сверкали от гнева. Или даже от ненависти. От этого взгляда у меня по спине пробежал холодок.
— Что ты предпочитаешь? — спросил он. — Пистолет? Яд? Смертельную инъекцию?
Меня в буквальном смысле сковал страх. Отец немного ослабил хватку, но лишь для того, чтобы схватить меня пальцами за шею.
— Или я сейчас убью тебя голыми руками, — продолжил он.
Мне казалось, я чувствую, как мои глаза наливаются кровью и сознание оставляет меня. Поле зрения сузилось до крошечного участка, в котором я видел лишь лицо отца. Я не знал, мог ли он убить меня в момент прыжка во времени, но одной угрозы было достаточно, чтобы убраться из этого года. Что я и сделал, так и не сказав ни слова отцу, который, как выяснилось, умел убивать голыми руками.
Кто же он такой, черт возьми?
Глава седьмая
Воскресенье, 9 сентября 2007 года,
06 часов 15 минут
Дождь снова хлестал мне в лицо. Капли попадали в открытый рот. Голова кружилась, меня тошнило. Я был напутан.
Мой отец только что пытался убить меня. Своими собственными руками. И это не шутка.
Конечно же, он не знал, что это я. И он сам нанял агента ЦРУ, который должен был следить, чтобы со мной ничего не случилось. Это само по себе было настолько странно, что не укладывалось у меня в голове. Услышав стук за спиной, я испуганно подскочил на месте. И только сейчас осознал, что стою, прислонившись к двери кафе «Старбакс». Снова.
Это две тысячи седьмой год. Тот самый момент, из которого я прыгнул в прошлое.
Девушка, которая работала в этом кафе и училась вместе со мной в школе, высунулась наружу и сунула что-то мне в лицо:
— Ты оставил на стойке свой телефон.
Я взял его и пристально посмотрел на нее:
— Сейчас две тысячи седьмой, да? Выпускной класс?
Паника в моем голосе никак не соответствовала окружающей обстановке: воскресное утро, по улицам Манхэттена прогуливаются люди. Неужели они не знают, что мир только что перевернулся вверх дном? Или что в результате какого-то ужасного происшествия я не могу вернуться в будущее?
Конечно же, им это неведомо. Только мой мир перевернулся. Жизнь остальных в полном порядке.
— Да, сейчас две тысячи седьмой год, — ответила девушка, озадаченно улыбаясь.
Похоже, она считает, что я не в себе.
— Какой классный телефон! Откуда он у тебя? Впервые вижу такую модель, а моя сестра работает в…
— Это всего лишь образец. У меня есть кое-какие связи. Вообще-то мне не следовало его никому показывать. — Я убрал телефон в карман. — Гм… пока, увидимся.
Дождь утих, и теперь лишь слегка моросило, так что я выбежал на улицу и направился в парк. Все события последних нескольких часов никак нельзя было назвать нормальными. Единственное, что я мог сделать, чтобы не запаниковать, — это записать все. Как я и обещал Адаму.
Адам… Я бы все отдал, чтобы увидеть сейчас его. Или Холли…
Я шел по узким дорожкам через парк, пока не нашел дерево, под которым можно было расположиться. Достав дневник, я рассчитывал, что смогу успокоиться. Но мысли об Адаме и Холли заставили мое сердце биться сильнее. Особенно Холли… Я старался не думать о ней и сосредоточиться на том, что происходит. Честно говоря, со дня нашей первой встречи, когда мы с Холли столкнулись и она пролила свой смузи мне на туфли, она постоянно присутствовала в моих мыслях. Но я не готов был признаться в этом и скрывал свои чувства от всех.