Страница 35 из 103
– Да.
– Оставьте Лизу в покое.
– Почему?
– Потому что с такими данными вам гарантировано место либо на кладбище, либо в психушке, если, конечно, вы уже там не побывали. Мне неважно, когда вы туда попадете – прямо сейчас или через год. Если вас не прибьют современные уроды, тогда она сведет вас с ума, как и других. Короче, оставьте Лизу.
– Извините, Марина, но я не могу вам этого обещать, – к удивлению для самого себя произнес Михаил.
Они уехали, а Михаил остался один на один с компьютером. Андрей к тому же оставил ему книгу под названием «Самоучитель для чайников». Он действительно чувствовал себя чайником, в котором все кипело, из носа валил пар, а свободного пространства внутри становилось все больше и больше. Тем не менее к двенадцати часам шестого мая ему удалось выучить все, чтобы потом смело говорить: «Да, я владею компьютером на уровне пользователя». Ему это очень хотелось сказать только одному человеку, который должен был вот-вот появиться. Он с нетерпением ждал Лизу, чтобы вместе с ней поехать за черной «Волгой» ГАЗ 2410.
Время шло, а Лизы все не было. Наконец она позвонила по телефону.
– Предлагаю вам прогуляться пешком до улицы Короленко. Там я буду вас ждать ровно в пять часов вечера. Сегодня я без машины, так что полностью рассчитываю на вас, Михаил.
Как и было обещано, машина была надраена до блеска и стояла без номеров.
– В МРЭО я уже все сделал, – сказал завгар, – завтра поедем к нотариусу, оформим договор купли продажи и снова в МРЭО – за номерами и документами на вас. Так что приходите к десяти часам утра вон к тому дому. Там, у нотариуса, и встретимся. Паспорт и деньги не забудьте.
Михаил и Лиза тепло попрощались с завгаром и пошли гулять по Литейному проспекту. На углу Литейного и улицы Некрасова зашли в кафе, купили бутылку сухого вина и сели за столик.
– Как ваши дела?
– С Фонтанки я уехала в тот же день и больше там не появлялась. Папа выписался из больницы, мама по-прежнему работает в Гидрометеоцентре, а дочуля – Аленка с моим дедом и бабушкой отдыхают на даче в Отрадном. В следующие выходные снова поеду их навещать. Вот я и раскрыла вам все свои тайны.
Все домыслы и предположения Михаила, все вопросы и непонятные вещи оказались простой человеческой обыденной жизнью. От нее веяло теплом и уютом. Ее так не хватало нормальному, обычному человеку, каким он не переставал считать себя ни на минуту. Что-то хотелось сказать, но ничего в голову не приходило. Неожиданно для самого себя Михаил произнес:
– А я владею компьютером на уровне пользователя.
Это ее рассмешило. Она долго смеялась. Наконец, как бы прекращая смех и одновременно извиняясь, Лиза проговорила:
– Бесподобно. Даже предположить не могла. Я думала, вы будете говорить о машине, о планах, куда на ней поедете кататься. И вдруг… Нет-нет, не обижайтесь Это действительно здорово. За это, как сказал бы Василий, надо обязательно выпить.
Они выпили. Вернее, Михаил лишь пригубил, а вино потягивала Лиза. Все, что бы она ни делала, восхищало Михаила. Это было красиво, элегантно, грациозно и искренне. Его поражало то, как она смотрела в его глаза – открыто и доверчиво, прямо, как ребенок в ожидании чего-то необыкновенного.
– Михаил, у меня есть к вам одно деликатное дело. Как бы это лучше сказать…
– Дать вам прокатиться на «Волге»? – попытался он пошутить.
Лиза словно не слышала его и, даже не улыбнувшись, с таким же напряжением закончила свою фразу:
– Словом, Юля просила меня передать вам, что больше с ней встречаться не надо.
Теперь уже Михаилу стало нехорошо.
– И звонить тоже нельзя?
– И звонить тоже не надо. Она пытается наладить свою семейную жизнь.
Михаилу очень хотелось думать, что Юля сделала это ради его безопасности. Может быть, узнав от Лизы о том, что оба опальных мужа объединили свои устремления, она отказалась и от него, и от Михаила? Но это было не так, она просто не хотела никаких сложностей ни для себя, ни для своих близких. Она сделала свой выбор и скорее всего была права. Семья должна быть защищена от стрессов, переживаний и бессмысленных сцен.
– Лиза, ради бога, хоть вы-то от меня не отказывайтесь.
– Здесь вы можете не сомневаться. Да, Михаил, Марина просит вас перейти с ней на «ты», как с Андреем, так ей более комфортно. Я тоже присоединяюсь к ее просьбе.
– Я постараюсь, хотя в официальном обращении есть свой шарм и немного романтики.
– Михаил, это ваше право – выбирать форму, содержание все равно остается в душе. Между «вы» и «ты» есть такое промежуточное состояние, которое сокращает расстояние, делает людей ближе, доверительнее, сохраняя при этом и шарм, и уважение друг к другу.
– Несомненно. Я согласен, – немного помолчав, Михаил добавил: – Мне ужасно хочется показать тебе, как я работаю на компьютере.
– Уже поздно, да и к тому же вино – вещь коварная, оно кружит голову, которая и до него уже была закружена.
– Сегодня такой теплый вечер, прямо как летом, может быть, мы все же погуляем по городу?
Они вышли на Фонтанку, дошли до Летнего сада, пересекли поле и оказались на улице Халтурина. Лиза что-то рассказывала, а Михаил напряженно думал о своем. Он шел рядом и все острее понимал, что с самой первой встречи он страстно любил Лизу. Он любил ее и боялся своих чувств. Боялся их силы, боялся их правды, боялся настоящего и реального. Он понимал, что куда удобнее жить в мечтах, в воспоминаниях, и томительных недоговоренностях. Именно этой потребности соответствовала Юля, но с Лизой такой номер пройти не мог. Михаил знал, что Лиза – это и есть его желанная и настоящая любовь, но до смерти боялся признаться ей в своих чувствах. Вся его беда была во внутреннем страхе, который блокировал действия и сдерживал его желания. Лиза пугала его роковым стечением обстоятельств и в то же время манила его к себе, притягивала своим мистическим обаянием и неземной красотой. Михаил изо всех сил сопротивлялся, но подсознательно желал повода отпустить тормоза. Юля была вымышленным сказочным чудом и щитом от суровой реальной жизни. Она была в этом новом веке его поводырем. И вот Юля выпустила его руку. Все! Он сделал первый самостоятельный шаг и тотчас полетел в бездну своих потаенных желаний и страхов. Он летел в этом фантастическом пространстве и боролся только с одной мыслью: признаться Лизе в любви или нет. Он давно желал этого полета, желал этого признания. И наконец решение было принято. Платонические чувства – это, конечно, здорово, но они все равно оставляют тебе путь к отступлению, они не трогают твое холодное сознание и не дают чистой человеческой природе раскрыться в полной мере, во всем ее масштабе. Сейчас Михаил уже не мог с уверенностью сказать, продолжал ли он оставаться под контролем разума или нет. Это уже не имело значения. Им руководили иные чувства и ощущения. И он ничего не мог с этим поделать, да и не хотел делать что-либо. Он понял, что любовь – это не только природное психическое и физиологическое явление, это еще и подсознательное самоусиление, это источник мотиваций, питающий благодатную почву его любви. Он ощутил всем своим существом, как из маленького ростка взошла и окрепла настоящая любовь. Лиза – это и есть та самая мотивация, дороже которой нет ничего на свете. Что с ним произошло и в какой момент? Этого он не знал. Михаил понял, что его разум перестал быть холодным, он закипел. Он не только потерял голову, он потерял себя самого. Ему это нравилось. И кроме того, ему, как бездомной собачонке, ужасно захотелось иметь хорошего и доброго хозяина. Его любовь сразу же вытеснила все страхи и неурядицы. Они уже не волновали Михаила. Сердце вырывалось из груди. Он страшно нервничал. И только одна фраза, одно желание произнести ее заполняли мозг. Он с ужасом подумал: а что если он и впрямь – сумасшедший, маньяк, псих ненормальный? Что если этот шаг в пропасть – никакой не полет, а простое падение? Что если он не улетит в райские кущи, а банально шмякнется о грешную Землю? Но тут он почувствовал, что душа его парит, что он летит, что в этом полете он уже не разобьется, потому что рядом летит Лиза. Силы ее крыльев хватит на двоих.