Страница 4 из 21
Отвергнув это абсурдное предположение, мисс Сильвер задалась вопросом: почему же так нервничает миссис Андервуд и не является ли причиной ее визита чисто профессиональный вопрос? А потому, прервав довольно пространные и неопределенные рассуждения гостьи на тему погоды, она заметила без всяких обиняков:
– Прошу прощения, миссис Андервуд, но, поверьте, всегда лучше прямо перейти к делу. У вас имеются какие-то особые причины повидаться со мной, или же прикажете расценивать это просто как дружеский визит?
Миссис Андервуд изменилась в лице. И это ей явно не шло. Под слоем пудры покрасневшая кожа приобрела довольно неприглядный розовато-лиловый оттенок. А потом она как-то странно и визгливо хихикнула.
– О, ну почему же! Любой друг моей дорогой Маргарет… и я просто проходила мимо. Это совпадение, не более того. Шла себе по улице, потом поднимаю глаза и вижу – да это же Монтегю-Мэншнс, прямо по пути. Ну и я почувствовала, что просто не могу пройти мимо.
Мисс Сильвер защелкала спицами. Создание носка для новобранца ВВС возобновилось. С грустью размышляла она о природе лживости – этот прискорбный порок, как ей казалось, можно попытаться исправить только в раннем детстве. А потом заметила с присущей ей прямотой:
– Но как вы узнали, что я живу именно здесь, миссис Андервуд?
Та снова покраснела – густо и некрасиво.
– Видите ли, Маргарет Моурей как-то упомянула об этом – так уж получилось, к слову пришлось. И я почувствовала, что просто не могу пройти мимо, не навестив вас. У вас совершенно очаровательная квартира! Жить в квартире гораздо удобнее, чем в отдельном доме, вы согласны? Ни лестниц, ничего такого. Неудивительно, что прислуга так неохотно идет работать в эти дома с подвалами. А если вы, к примеру, вдруг захотели уехать, положили себе ключ в карман, и все.
Мисс Сильвер промолчала. Спицы продолжали щелкать. Она надеялась, что гостья все же перейдет наконец к делу. Какой, однако же, у нее неприятный голос – высокий, визгливый, и к нему примешивается звук, который издает надтреснутый фарфор.
Миссис Андервуд меж тем не умолкала:
– Нет, разумеется, есть свои недостатки. Когда я жила за городом, то просто обожала свой сад. Очень любила сад, но мужу пришлось переехать поближе к месту работы, к министерству военно-воздушных сил, знаете ли. Ну а когда приказом его перевели на север, у меня осталась только квартира, и, если бы не война, я бы успела дюжину раз сдать ее, но, сами понимаете, кто же сейчас захочет снимать квартиру в Лондоне. Хотя она находится не в самом Лондоне, а в Патни. Такой чудесный старый дом, знаете ли, из тех, что прежде украшали пригороды. Он принадлежал Вандерлёру, художнику, сколотившему огромное состояние на написании портретов королевских особ, самой Виктории и всех этих детей, так что, понятное дело, заработал кучу денег, хотя обычно художники у нас просто нищенствуют, едва сводят концы с концами. Но, думаю, он нашел правильный подход. И должно быть, содержать такой дом было ужасно дорого. После смерти Вандерлёра он довольно долго пустовал, ну а потом его переделали в многоквартирный. Но сад теперь уже совсем не тот – сами понимаете, нанять хорошего садовника нынче почти невозможно. Ну и потом мне хотелось бы быть поближе к мужу. Чтобы подыскать что-нибудь пристойное, пришлось тут на днях съездить и посмотреть одно бунгало – всего три комнаты и кухня, а просят за него пять с половиной гиней в неделю, и…
– Цены просто непомерные, следовало бы как-то их контролировать, – только и успела вставить мисс Сильвер.
– Ну вот и я решила остаться на прежнем месте.
– Очень разумно с вашей стороны.
– Хотя, как я уже говорила, есть свои недостатки – жить в таком тесном соседстве с совершенно посторонними людьми. В доме восемь квартир, надеюсь, вы представляете, что это такое – подниматься в лифте вместе с людьми, которых даже толком не знаешь в лицо, можете себе представить?
Мисс Сильвер не представляла.
Жемчужины то опадали, то поднимались. Миссис Андервуд продолжала тарахтеть:
– С одной стороны, вроде бы знакомые, с другой – нет. А те, с которыми вроде бы можно держаться на дружеской ноге, далеко не всегда отвечают тем же. Взять, к примеру, мисс Гарсайд – просто ума не приложу, что она о себе возомнила, ходит с таким видом, словно не принадлежит к этому миру. А если встретишься с ней в лифте, так она смотрит на вас так, как будто вы находитесь на другой стороне улицы, а она видит вас в первый раз и не отличит от Адама, если вам доведется столкнуться с ней снова. Самое откровенное хамство – вот как я это называю. Хотя есть люди, о которых вы вовсе ничего не знаете, – но лично я, надо сказать, ничего не имею против них, однако трижды следует подумать перед тем, как что-то сказать. А Мид – она очень привлекательная девушка и доводится племянницей мужу, а не мне, хотя лично я не чувствую никакой разницы и очень рада, что она живет с нами, раз ей того хочется. Но знаете ли, жить в одной квартире с молодой девушкой, тут следует соблюдать осторожность, и это совсем не то, что жить одним.
Только тут для мисс Сильвер забрезжил свет в конце туннеля.
– Кто-то обидел вашу племянницу?
– Она не моя племянница, а мужа, я ведь уже говорила, разве нет? Но я не чувствую никакой разницы, это я тоже уже говорила. О нет, никто ее не обижал, и я уверена, в нашем доме квартиры сдают только очень приличным людям. И я не хочу создавать у вас ложное впечатление в этом плане.
Мисс Сильвер оставалось только гадать, какое же впечатление хотела создать эта говорливая особа. Когда она рассказывала о покойном Вандерлёре и его доме, дыхание ее нормализовалось. Теперь же она снова задышала учащенно. Что-то у нее на уме, это определенно. И что бы это ни было, именно оно заставило миссис Андервуд сначала выпытать у Маргарет Моурей адрес мисс Сильвер, а затем проделать весь этот путь из Патни до Монтегю-Мэншнс. Впрочем, изначальный импульс мог и угаснуть. Уже не впервые посетитель, который мог бы стать клиентом, как эта миссис Андервуд, заявлялся домой к мисс Сильвер, а потом нервно ретировался, так и не рассказав о причине своих страхов, так и не попросив о помощи.
Мысль о том, что эта полная, пусть и безвкусно, но модно одетая дама могла стать жертвой какого-то тайного и страшного заговора, не вызвала улыбки на губах мисс Сильвер. Она знала, что такое страх, привыкла распознавать его с первого взгляда. Миссис Андервуд явно чего-то боялась. А потому мисс Сильвер заметила:
– Очень важно создать верное впечатление о каждом. Ведь вещи и люди не всегда таковы, какими кажутся на первый взгляд, я права?
Миссис Андервуд стыдливо опустила глаза. Казалось, она задернула шторы, впрочем, недостаточно быстро. Буквально за секунду до этого в глазах, этих окнах души, светился страх – неприкрытый животный страх существа, угодившего в ловушку.
Мисс Сильвер покосилась на свое вязанье и спросила:
– Чего именно вы боитесь, миссис Андервуд?
Полные руки в перчатках нервно затеребили бисерную сумочку. Оттуда появился носовой платок. Им гостья промокнула вспотевшее лицо. Голос, до этого такой высокий и резкий, упал до жаркого шепота.
– Тут так душно… так тесно…
На верхней губе блестели капельки пота. Платок ее тоже промок и оказался испачкан помадой. Карикатура на трагедию всегда выглядит пугающе. Эта дама, такая полная, такая самоуверенная, такая вульгарная, выглядела насмерть перепуганной. Мисс Сильвер предпочитала иметь дело с клиентами, вызывающими у нее симпатию, но чувство долга, присущее ей, было непоколебимо. И она произнесла мягко, однако достаточно твердо:
– Вы чем-то напуганы. И пришли сюда рассказать мне об этом. Не правда ли? Так почему бы не рассказать?
Глава 3
Миссис Андервуд чуть слышно ахнула.
– Не знаю, поверьте мне. Вообще-то ничего особенного не произошло. И день сегодня выдался очень теплый, не правда ли?
– А мне кажется, вас что-то очень тревожит, – заметила мисс Сильвер. – И я думаю, вам лучше рассказать об этом. Поделим ваши неприятности пополам, и тогда у вас их останется вдвое меньше.