Страница 2 из 14
Я вся подобралась, наблюдая, как приближается незнакомец. Небо за его спиной пламенело всеми оттенками алого, поэтому я никак не могла разглядеть его лица.
Увы, опасность пришла совсем с другой стороны. В тот момент, когда незнакомец почти поравнялся со мной, кто-то резко схватил меня сзади. Я вскрикнула от неожиданности, забилась изо всех сил, пытаясь вырваться. И вдруг обнаружила, что сижу на ограждении. Взмахнула руками, силясь удержать равновесие и не упасть спиной назад в бушующее пламя.
— Твоя плата, — раздался до боли знакомый голос.
Золотом блеснул хардий,[1] кинутый мужчине, проходившему мимо.
Я увидела, как тот расплылся в щербатой улыбке и прибавил шаг, торопясь пройти мимо. Правильно, главная заповедь Хекса: не глазей по сторонам и не задавай лишних вопросов. Слишком любопытные здесь долго не живут.
— Скучала? — На меня упала тень того человека, который так ловко подсадил меня на перила и заставил балансировать, в буквальном смысле слова пытаясь схватиться за воздух.
— Да не сказала бы, что сильно, — пробормотала я, так отчаянно вцепившись в узкое ограждение, что заныли костяшки. Если Луциус, а передо мной стоял именно он, захочет меня скинуть с моста — то ему придется прежде выломать эти проклятые перила!
— А я вот скучал, — мурлыкнул он и неожиданно прижался ко мне.
Я жалобно охнула, от такого маневра опасно наклонившись в сторону пропасти. Обвила ногами массивные железные прутья ограждения, помогая себе удержать равновесие. Затем свободной рукой схватила Луциуса за рубашку, повинуясь внезапно пришедшей мысли.
— Попытаешься сбросить меня — утащу за собой! — злым свистящим шепотом предупредила я.
— Фу, никакой фантазии! — шутливо посетовал Луциус, не торопясь каким-либо образом освободиться из моей хватки. — Кто сказал, что я собираюсь поступить так скучно и предсказуемо?
Я нахмурилась, не понимая, чего он добивается. Сидеть на ограждении становилось все более и более неприятно. С каждой секундой металл перил подо мной неотвратимо нагревался. По моему лицу тек горячий пот, от которого щипало глаза. Платье неприятно прилипло к телу. Вот-вот взойдет солнце. Если до того момента я не спрячусь под щит…
Я ахнула, осознав, какую страшную смерть для меня придумал Луциус. Как я уже говорила, на опоры моста были установлены особые чары, блокирующие любые попытки создать какое-либо заклинание. А следовательно, я не смогу воспользоваться магией даже для того, чтобы спрятаться от солнца! Еще минута, максимум две — и я изжарюсь заживо на этом проклятом мосту!
— Ты погибнешь со мной! — с ненавистью предупредила я. — Ты не успеешь добраться до берега!
— С чего ты решила, что я собираюсь бежать к берегу? — Луциус нагло оскалился. Он по-прежнему стоял вплотную ко мне и словно не испытывал ни малейшего страха при мысли о встающем за его спиной солнце. Затем улыбнулся, видимо, позабавленный выражением неподдельного ужаса на моем лице, нагнулся ко мне и прошептал, глядя прямо в глаза: — Разве это не романтично — умереть в объятиях друг друга, озаренными первыми лучами безжалостного светила? Ну признайся, Доминика, ведь о такой смерти можно только мечтать!
— Я вообще не мечтаю о смерти, — огрызнулась я. — И уж точно не хочу умирать в твоих объятиях.
— Твои жестокие слова разбивают мне сердце! — Луциус вздохнул с фальшивой патетикой. — Ты просто не оставляешь мне иного выбора!
Я так и не поняла, что случилось в следующий момент. Но вдруг обнаружила, что уже не сижу, а балансирую, стоя на узенькой полоске металла. Если бы не руки Луциуса, поддерживающие меня за талию, — то я точно не сумела бы сохранить равновесие и упала бы в бездну. Но он был рядом и держался с такой уверенностью, будто под его ногами была надежная земная твердь, а не перила моста.
— Потанцуем? — предложил он и сделал шаг назад, потянув меня за собой.
— Ты ненормальный! — взвизгнула я, осознав, что мы двое находимся в шаге от гибели. — Иракша тебя раздери, что ты задумал?
— Увы, Доминика, мы обречены, — горестно вздохнул Луциус, словно не услышав моего выкрика. — Солнце встает. Мы не успеем выбраться с моста, а значит, сгорим заживо. Поэтому давай проведем последнюю минуту со всем возможным удовольствием.
Я молчала, кусая губы, и со все возрастающим отчаянием глядела на стремительно светлеющие небеса. Из темно-багровых, почти черных, они превратились в ярко-алые, цвета свежей крови. Да, Луциус прав, нам осталось жить не больше минуты. Наверное, он действительно сошел с ума, раз решил умереть сам и захватить в лучший из миров и меня.
— Но иногда поцелуй прекрасной дамы может сотворить чудо! — с прежней совершенно неуместной патетикой провозгласил Луциус. Нагнулся ко мне и вкрадчиво поинтересовался: — Ты готова даровать мне свою ласку?
— Иди ко всем демонам! — совершенно невежливо фыркнула я. А потом добавила еще парочку фраз, красочно описывающих, что должны эти самые демоны сделать с моим противником.
— Ну и выраженьица у тебя, Доминика! — мгновенно оскорбился Луциус, продолжая балансировать со мной в объятиях на самом краю бездны. — Теперь даже не знаю, стоит ли спасать тебя.
Я внимательно посмотрела в его серые глаза, лучащиеся смехом. Да что он задумал-то? Ни за что не поверю, что один из самых талантливых преступников, которых я когда-либо знала, решил по доброй воле свести счеты с жизнью. Тем более столь жутким и болезненным способом.
А в следующее мгновение мне стало жарко дышать. Солнце все-таки показалось из-за горизонта. И мгновенно воздух превратился в кипяток, выжигающий легкие изнутри.
«Держись крепче», — скорее прочитала я по губам, чем услышала. Мои ребра жалобно хрустнули — с такой силой Луциус вдруг стиснул меня в своих объятиях.
А еще через миг он оттолкнулся от перил и прыгнул в реку пламени, величаво текущую под нами.
Я хотела закричать от ужаса. Точнее, я уже открыла рот, чтобы издать вопль, но Луциус прижался своими губами к моим, превратив мою попытку в страстный поцелуй. А вокруг нас вспыхнул всеми цветами радуги щит, который тотчас же зарябил ослепительными всполохами, когда мы с головой ушли под кипящую лаву.
«Щит не выдержит, — с горькой безнадежностью промелькнуло в моей голове. — Сейчас мы умрем».
Наверное, на какой-то миг я потеряла сознание. Потому как в следующую секунду вдруг обнаружила, что мы находимся уже на берегу, по-прежнему заключенные в ослепительно яркую сферу защитного заклинания.
Я лежала на спине, с удивлением вглядываясь в далекое небо утреннего Зарга, алый цвет которого угадывался между переплетением толстых силовых нитей чар. Надо же, пожалуй, я впервые за всю свою жизнь вижу хекский рассвет. А ведь прожила здесь столько лет.
Стоило признать, зрелище впечатляло. Небеса над моей головой полыхали столь невероятным сочетанием цветов и оттенков, что на миг я почувствовала досаду — и почему раньше мне не пришло в голову полюбоваться этой картиной?
— Правда, это завораживает?
Я вздрогнула от вкрадчивого голоса, прозвучавшего мне прямо на ухо. Повернула голову и увидела Луциуса, который лежал рядом со мной, опершись локтем о мягкую подложку своих чар, и с интересом наблюдал за моей реакцией.
— Да, — со вздохом невольного восхищения признала я, поскольку не видела никакого смысла в том, чтобы отрицать очевидное. И опять замерла, зачарованная буйством красок над моей головой.
Перед столь величественной картиной я как-то неожиданно растерялась. Да, разумом я осознавала, что сейчас не время и не место для праздного восхищения красотами родного мира. Рядом со мной находился мой злейший враг, который наверняка ждет удобного момента для нападения. Но все доводы здравого смысла отступали перед осознанием того, что, вполне вероятно, я больше никогда не переживу столь необычный момент.
— Я знал, что тебе понравится. — В голосе Луциуса прозвучало нескрываемое бахвальство. — Все-таки все вы, женщины, в чем-то одинаковы. Обожаете подобные ситуации, хотя порой вслух клянетесь в том, что якобы совершенно не романтичны.
1
Хардий — основная денежная единица четырех крупнейших обжитых миров. Четыре харда равны одному хардию. Четыре хара — одному харду. Отсюда выражение «ломаного хара не стоит», подразумевающее, что более мелкой денежной единицы не существует.