Страница 35 из 72
— Снайпер! — заорал солдат, опускаясь на колени перед Улановым и стаскивая его за руку вниз с машины.
Рут ничего не соображала. Даже когда вторая пуля с визгом отлетела от капота «джипа» в полуметре от нее, ей все еще было невдомек, что целились в ее оранжевый костюм. Она растерянно смотрела на бедлам вокруг, пока Николай всем телом не навалился на нее сбоку.
Женщину словно пятой божьей вдавило в асфальт. Обе кости в предплечье не выдержали и хрустнули.
16
Лидвилл превратился в крепость. Прикрывающие город с севера заставы тормозили движение по шоссе. Вряд ли такое можно было увидеть где-либо еще в мире.
Рут и Николая поспешно затолкали в машину скорой помощи вслед за Гусом, сирена помогала пробиться через двухкилометровую пробку из автомобилей воинских частей и спасательных служб. Но у холма, который Джеймс назвал «местом в первом ряду», их самих остановили сирены — двух машин гражданской полиции и трех «джипов» полиции военной. Им в хвост пристроилась еще одна «скорая». Очевидно, с докторшей Деброй и Уоллесом.
Гус зачастил:
— Они знают, кто тут с ними едет? Да они же ничего не знают! Расскажи им, давай, ну же, давай!
Все остальные помалкивали, только медсестра, накладывавшая шину поверх рукава гермокостюма Рут, попросила: «Лежи тихо. Ты совсем бледная». А та не могла оторвать взгляда от ветрового стекла. Водитель «скорой» выключил сирену и больше не пытался втиснуться между зелеными армейскими грузовиками и черными внедорожниками, непрерывным потоком текущими к шоссе. «Джипы» военной полиции были оснащены длинноствольными пулеметами, полицейские ощетинились стволами.
Не зря Джеймс говорил о «месте в первом ряду», теперь до Рут дошел скрытый смысл его слов. Холм отделяла от горной глыбы неглубокая лощина, перегороженная заборами и кордонами. Оцепление, по-видимому, тянулось и дальше. Кроме того, холм заслонял еще один параллельный ему, более высокий склон, делая невозможным прицельный выстрел. Это место не просто в первом ряду, а в отдельной, надежно защищенной элитной ложе.
Они явно предвидели, что им попытаются помешать.
В сердце запоздало колыхнулась паника, но ее тут же вытеснили оцепенение и смертельная усталость. Рут совершенно выдохлась. Внутри — полная пустота. Астронавтка держала сломанную руку на коленях, томясь от духоты в гермокостюме. Воздух вокруг нее, даже в замкнутом пространстве «скорой», был свеж настолько, что ей казалось, будто из-под круглого металлического воротника от ее тела поднимается горячий пар. В другом месте, в иную эпоху она бы устыдилась исходящей от нее вони.
Прошло меньше минуты, и машина сдвинулась с места. За спиной полицейских остановился еще один армейский «джип». С пассажирского сиденья соскочила худая, как жердь, фигура. Одет в армейскую зелень, но на голове вместо каски — кепка с козырьком, из оружия — только пистолет на бедре. Никто из военной полиции не отдал прибывшему честь, однако дебаты сразу прекратились, стоило тому сказать пару слов. Охрана убрала с дороги одну из машин.
— Ух ты! Мне уже нравится этот мужик! — воскликнул Гус.
Худой помахал водителю скорой помощи, развернулся и заспешил к своему «джипу». Его водитель нахально влез между двумя спускавшимися с холма машинами, подрезав их, долговязый встал на сиденье и выставил руку, приказывая военному грузовику остановиться.
И все равно они еле ползли. Дорога огибала холм и спускалась на дно сухого речного русла, с обеих сторон зажатого отвесными склонами. Десятки стремящихся на юго-запад машин сбрасывали здесь скорость и сбивались в кучу в пространстве шириной в три полосы, занимая обочины и любые ровные участки. Рут хотела улыбнуться, она соскучилась по дорожным заторам и вереницам красных тормозных огней — ну не глупо ли! — но из-за усталости новое чувство лишь слабо шевельнулось в душе. Сила земного притяжения припечатывала зад к сиденью и сдавливала внутренности, между концами сломанных костей руки пульсировала боль.
— Вот бардак! — произнес Густаво.
Худой опять поднялся на сиденье. Рут ожидала, что он впадет в бешенство, начнет сгонять другие машины в болотную грязь и лужи на обочине. Вместо этого он лишь повернулся к скорой помощи, пожал плечами и развел руками. Явно из испаноязычных, под полтинник, накачанное, поджарое тело и выгодно подчеркивающая этот факт ладно сидящая форма. С густыми черными усами, но без бороды.
Офицер посмотрел вправо-влево, оценивая взглядом возвышающиеся рядом холмы, сел и достал портативную рацию. Рут подалась вперед, чтобы лучше видеть. По левому склону устало спускались сотни людей — плотная масса под яркими лучами солнца, — десятки других собирались в группы вдоль русла реки.
Недавнее покушение оставило в сознании неизгладимый ожог. Разве можно теперь забыть, как пуля ударила в медика до того, как она услышала выстрел? Эта коварная беззвучность запомнится ей до конца жизни.
— Прекрасно! А теперь что? — спросил Гус, пролезая рядом с Рут, чтобы лучше видеть, что творится впереди. — Вот бардак! Кто тут планировал…
— Гус! — окликнул его Уланов, не открывая глаз.
— Почему в нас стреляли? — спросила Рут водителя тоном испуганного, но храбрящегося ребенка. Вместо солдата ответила медсестра:
— Многие люди потеряли все, что имели. — Женщина выглядела одногодкой Рут и тоже давно не была в душе. Грязные каштановые волосы слепились острыми хвостиками. — Теперь хотят поквитаться.
Скорая помощь двигалась вперед по сантиметру. Рут с такой же медлительностью проворачивала ответ в голове.
— Как это?
— Некоторые одержимы местью.
— Но ведь саранчу создала не я! Я хочу ее уничтожить!
— Повстанцы, должно быть, — заметил водитель, бессмысленно газуя на холостом ходу. Он был еще очень юн, растительность покрывала лицо клочками, с подбородка свисала жидкая бороденка.
— Повстанцы, говоришь? — переспросил Уланов.
— Хорошо нас здесь обложили. Если захотят, могут все сраное правительство замочить. — Пацан все газовал и газовал, сжимая рулевое колесо до белизны в костяшках.
Над головой послышался рокот вертолетов.
— Ведь я помочь хочу, — твердила Рут.
— Я имела в виду… — медсестра вдруг замолчала, как сраженный пулей седобородый медбрат.
Сзади, быстро приближаясь и превращаясь в сплошной басовый гул, прокатился по руслу грохот роторов. Машина задрожала. Вместе с ней задрожало сердце Рут. Повстанцы! Лучшей ловушки не придумаешь — создать панику, согнать в кучу все руководство… Гус что-то крикнул, и Уланов потянулся к задней двери. Выпрыгнуть, что ли, захотел?
Два боевых вертолета промчались вдоль русла реки, сделали разворот и вновь загремели над головой. Они прикрывали медлительную колонну грузовиков и внедорожников.
Что-то многовато для одного-единственного стрелка, даже если бы в колонне ехал сам президент! Только расход горючего чего стоит. И как быстро они явились! Вертолеты, очевидно, готовили к вылету еще до вхождения «Индевора» в атмосферу. Рут на мгновение искренне захотелось вновь оказаться в своей маленькой лаборатории на борту МКС.
На этот раз она выдавила из себя смешок.
Чем вызвано это утомленное негодование — ощущением, что тебя предали, крахом иллюзий? Она давно подозревала, что положение на земле не столь устойчиво, как им говорили, немного тревожилась из-за редких сообщений о грабежах и продовольственных бунтах, но если Джеймс когда-либо и намекал на гражданскую войну, этот намек до нее не дошел. Какие еще сюрпризы ждут впереди?
«Скорая» прошла очередной поворот, и перед ними открылась причина затора. По фотографиям, сделанным с орбиты, Рут знала о существовании заставы, но из космоса она казалась небольшой. Теперь ученая с удивлением отметила огромные размеры заслона, хотя сама по себе необходимость в обороне Лидвилла не вызывала сомнений. Еды и жилья не хватало на всех добравшихся до безопасной высоты. Лаборатории и нанотехнический персонал — единственная надежда на лучшее будущее — нуждались в защите.