Страница 8 из 12
— Ладно! Тебя все равно как бы здесь нет, так что иди давай, Ромео. Думаешь, не понимаю, что тебя так туда манит? Маску только снимать не вздумай!
— Я что, похож на идиота?
— Ага! Только на влюбленного. Иди, пока отпускаю. Только здóрово там не отсвечивай.
— Спасибо, брат!
В хате в полный рост идет обыск. Пистолет, естественно, уже обнаружили. Спустя некоторое время нашлись и автоматные патроны. Не подвела «сорока»! Один из оперов извлек из шкафа с одеждой припрятанную там маску, аналогичную нашей. Полный «джентльменский набор»!
Прошелся по квартире. Результаты нашего визита впечатляющие! Небольшой телевизор, установленный на кухне, зияет дырой прямо по центру экрана. Холодильник можно на свалку — дешевле выйдет. Кран на газовой трубе уже кто-то перекрыл. Стекла в дверце духовки нет, осколки валяются внутри. Стенная полка почти отвалилась, удерживаясь наискосок только на одном креплении, посуда — вдребезги.
Стеклопакет в расположенной рядом с кухней комнате треснул. Стекла мебельной «стенки» в виде мелких фрагментов валяются на полу. На полках хрусталь, понятно, в каком состоянии… Короче — Мамай воевал, или слон по посудной лавке прошелся. Ничего, если Климу суждено выйти из тюрьмы — еще наворует. Но это — если выйдет, в чем я глубоко сомневаюсь.
Бойцы откуда-то притащили большой лист фанеры, которым закрыли раскуроченное взрывами окно. На стуле ожидает момента, когда придет пора закрывать поврежденную дверь, сварщик из ЖЭКа.
Закончив необходимые процедуры, отбыли в управление, естественно, прихватив с собой и виновника сегодняшних мероприятий. На допросе Клим заливался соловьем, несмотря на то, что адвокат не раз пытался хоть как-то остановить его красноречие. Защитник-то с ним в камеру не пойдет, а напоминание о возможных репрессиях — вот оно! В виде суровых парней в черной форме. С лицами, скрытыми под такого же цвета масками. Людей без лиц и без жалости к отбросам общества.
Беса под белы ручки тоже привезли в контору. Ему, можно сказать, повезло — не попал под раздачу. Уговаривать все рассказать долго не пришлось, Руслан управился буквально за десять минут. Допрос и то больше времени занял. Хорошо иметь такой дар убеждения! Особенно подкрепленный кое-чем более существенным. Кем-нибудь вроде здорового мужика в маске за спиной, который периодически для освежения памяти по голове поглаживает.
Вот и еще два бандита отправились на нары. Пока, правда, только на трое суток. Но в том, что за этим последует арест, сомневаться не приходится. И Марина настроена весьма решительно, да и задержанные злодеи прекрасно понимают, что хоть какое-то спасение от нас для них сейчас только за крепкими, полутораметровой толщины, стенами следственного изолятора.
Когда вечером собрались с Мариной ехать домой, подошли друзья:
— Марина Владимировна, — обратился Сергей.
— Ну зачем же так официально-то? — смутилась моя любимая. — Я понимаю, если бы еще не были знакомы. Но вы же друзья Жоры! Так что для вас всех — просто Марина. При жуликах понятно, но сейчас-то мы одни.
— Хорошо, Марина! — поправился Гном. — Мы все сегодня неплохо поработали. В субботу наше отделение дежурит, а в воскресенье есть предложение отметить сегодняшний успех выездом с семьями на природу, на шашлыки. Руслан отлично умеет мясо мариновать. Вас мы…
— Тебя, — вновь поправила Гнома Марина, — так будет лучше, Сергей.
— Договорились! Тебя мы, естественно, тоже приглашаем с нами. Жорка-то точно согласен. Его можно даже и не спрашивать. А ты как?
— Поеду, конечно! В субботу у этих отморозков срок задержания истекает. Так что обоих на арест представлю, а в воскресенье как раз можно и отдохнуть.
Так можно и привыкнуть! Хотя я нисколько против этого возражать не стану. Пытался вновь привести Марину в свою квартиру, но она опять воспротивилась:
— Нет, любимый! Сегодня пойдем к нам. Мама уже звонила. Ждет нас вместе ужинать. Да и папа обещал пораньше с работы прийти.
Ну что на это скажешь? Не отказываться же. С будущими тещей и тестем отношения портить совершенно ни к чему… Ого! Как это я размечтался! То, что о браке речь вести еще рано, это даже не вопрос. Во-первых, знакомы-то мы всего ничего. Не поймут таких скоропалительных решений. А во-вторых, сам себя потом стану есть поедом: за Наташу-то с сыном до сих пор не отомстил. Поэтому решено — пока будем притираться друг к другу… Нежно и деликатно.
Слишком часто дарить презенты — признак дурного тона, поэтому сегодня можно и с пустыми руками. Тем более что и повода нет. Мы просто пришли с работы. Поставив машину в гараж, направились прямиком к Марине.
Встретили радушно. Уже привычно крепко пожал ладонь Владимиру Игнатьевичу, приложился к руке Нины Федоровны. Офицер все же! Манеры должны быть соответствующие. В царское время офицеры отличались исключительной воспитанностью. Тем более обер-офицерам в ту пору даровалось дворянство, в отличие от лиц, состоящих на гражданской службе, для которых это было недостижимой мечтой.
Расположились в гостиной. Журнальный стол, как и на дне рождения Марины, вдвоем с ее отцом быстро превратили в обеденный. Правда, не было такого количества блюд — ну так не праздник же! Обошлись и без спиртного — совершенно необязательно!
Разговор за ужином как-то сам собой перетек на сегодняшние события. Причем начала его любимая. Ее можно понять. Впервые не по телевизору, а наяву видела захват, произведенный бойцами СОБРа. Много ли на экране покажут?
— Даже лучше, чем в кино, папа! — с восторгом рассказывала она. — А Жора мне еще и рукой помахал с высоты. Как будто специально для меня все это делал! Так легко это у них все получилось и здóрово! А взрывы — прямо как на войне!
Василий Игнатьевич понимающе кивал в ответ, а Нина Федоровна, опершись локтями на стол, внимательно слушала.
Знала бы ты, милая, как это на самом деле тяжело. Когда на плечи давит «броня», снаряжение — дополнительный вес больше двадцати килограммов, а нужно столько, сколько требуется, выжидать перед началом заключительной, решающей фазы. Руки же предательски слабнут в напряжении. Так и кажется — вот-вот пальцы разожмутся сами собой, а под тобой — бездна. Такова цена этой призрачной красоты. Но об этом я, естественно, рассказывать тебе не стану. В твоих глазах я всегда должен быть уверенным, сильным и безупречным в своих действиях и решениях.
А война? Как хорошо, что ты о ней тоже ничего не знаешь! Особенно об ее изнаночной стороне: лжи, ненависти, предательстве, бездушии. Когда искалеченному пацану, еще вчерашнему школьнику, но с взглядом умудренного опытом старика, прошедшему Афган или Чечню, какой-нибудь чинуша, от которого и не зависит-то, по сути, ничего, нагло глядя в глаза, заявляет: «Я тебя туда не посылал»! Своего-то сынка тот всеми правдами-неправдами от армии отмажет. Ни за что не допустит отправки в этот ад. Потому и отношение такое скотское.
Но ты-то у меня точно к таким не относишься! Просто ты… ты у меня светлая, с чистой душой… И временами еще совсем наивная… Тебя можно только любить… и… беречь…
— Жора! А что это вы совсем ничего не едите? Не нравится что-то?
— Что вы, Нина Федоровна! Все изумительно вкусно! Просто в меня уже не лезет. Наелся деликатесов ваших — неделю можно к столу не подходить! И называйте меня, пожалуйста, на «ты», как Владимир Игнатьевич. Так намного проще и лучше. Договорились?
— Конечно! Но ты все равно поешь еще что-нибудь.
— Большое спасибо, но я хоть немного отдышусь. Такими темпами в одежду скоро влезать не буду…
— Ну передохни! А что просто так-то сидеть? Может, телевизор включим?
— Не надо, Нина, — вмешался Владимир Игнатьевич. — Давай отдохнем от этой болтологии. На работе наслушался. Жора, может сегодня споешь? Праздника нет, так что настроение никому не испортишь. Что скажешь?
И действительно, что сказать? Снова отказаться? Пожалуй, нет. Сегодня можно!
— Хорошо! Спою. Только артист из меня не очень. Для себя и друзей всегда только пел.