Страница 42 из 69
— Можно возразить, что Артур был рожден королем.
Джордан отрицательно покачал головой.
— Нет, он стал им, когда взялся за рукоятку Эскалибура. А мог бы пройти мимо. Интересно, стал бы Артур вытаскивать меч, если бы знал, что его ждет? Слава, величие, немного мира и покоя, а потом измена, предательство, война. И преждевременная смерть.
— Да, веселенькая перспектива, — Флинн хотел налить еще виски, но замер с бутылкой в руке. — Погодите! Кажется, я понял. Джордан, твоя картина первая, а твоя, Брэд, — третья! На ней изображен результат решения, принятого в судьбоносный момент, о котором мы говорили. Стал бы король богов мужем смертной женщины и отцом трех ее дочерей, знай заранее судьбу принцесс? Может, тут речь идет о выборе, который мы делаем?
— Допустим, — сказал Брэд. — И что это нам дает?
— Тему. Если согласиться, что картины указывают на место, где находятся ключи, нужно придерживаться этой темы. Первый ключ может быть там, где было принято решение, изменившее судьбы.
— Флинн… — Джордан сосредоточил взгляд на своем стакане. — Ты действительно веришь в то, что эти ключи существуют?
— Верю. Если бы вы участвовали в этом с самого начала, уже давно избавились бы от сомнений. Я не могу этого объяснить, Джордан! И точно так же не поддается объяснению, почему Артур был единственным человеком в мире, способным извлечь Эскалибур из камня.
— А ты что думаешь? — Джордан повернулся к Брэду.
— Стараюсь остаться объективным, а объективность такова, что в этой истории есть невероятные совпадения, настоящие или мнимые. У нас с тобой оказались картины. Мы вернулись в Вэлли вместе с ними. Флинн состоит в близких отношениях с двумя из трех женщин, приглашенных в Ворриорз-Пик. Дана и Джордан тоже знакомы друг с другом. Я купил полотно потому, что был очарован Зоей. Меня как громом поразило. Только эту маленькую подробность я прошу оставить между нами.
— Тебе нравится Зоя? — спросил Флинн.
— Да. Что очень странно, поскольку она меня, похоже, сразу невзлюбила. Я этого не понимаю, — прибавил Уэйн, даже не пытаясь скрыть удивление. — Обычно при знакомстве женщины не испытывают ко мне неприязни.
— Да, на это уходит какое-то время, — согласился Джордан. — Потом они начинают тебя ненавидеть.
— Наоборот. Против моего обаяния невозможно устоять. Как правило.
— Да, я помню, каким обаятельным ты был с Маршей Кент.
— Мне едва сравнялось семнадцать, — замахал руками Брэд.
— У тебя на заднице еще сохранился отпечаток ее ступни? — ехидно поинтересовался Джордан.
— А как насчет ступни Даны на твоих яйцах?
Хоук поморщился.
— Ладно, один — один. У меня вопрос. Две другие девушки на картинах так же похожи на настоящих, как третья на Дану?
— Да, — кивнул Флинн. — Разница, конечно, есть, но лица одни и те же.
— И никаких сомнений относительно датировки картины, Брэд?
— Никаких.
Джордан обхватил ладонями стакан и несколько секунд молча разглядывал лицо Даны. Такое спокойное, бледное, ничего не выражающее.
— Хорошо. Попробую забыть о логике. Трое мужчин, три женщины и три ключа. И чуть больше двух недель, чтобы их найти. — Он снова потянулся за бутылкой. — Это будет нетрудно.
Флинн думал о том, как здорово, что его друзья вернулись. Даже вне связи с загадкой, которую им предстоит разгадать. Вот сейчас, на рассвете, кутаясь в одеяло, приятно сознавать, что в комнате для гостей устраивается на надувном матрасе Джордан. А Брэд уже заснул внизу на диване под охраной Мо.
Ему всегда казалось, что вместе они могут все. Отразить атаку воображаемых инопланетян, мчаться по бездорожью в стареньком «Бьюике», решать нерешаемые задачи. Они всегда поддерживали друг друга.
Когда умирала мать Джордана, они с Брэдом были рядом — дежурили в больнице по ночам.
Когда его бросила Лили, опорой стали друзья.
«В радости и горе, — сентиментально вздохнул Флинн, — мы всегда были вместе. И неважно, какое расстояние нас разделяло».
Но, черт возьми, гораздо лучше, когда друзья рядом! Можно считать, что первый ключ уже почти в замке.
Флинн закрыл глаза и мгновенно заснул.
В доме было темно и очень холодно. Бесцельно блуждая по лабиринту извилистых коридоров, он видел белые облачка пара, вырывавшиеся у него изо рта. Снаружи бушевала гроза: воздух сотрясался от раскатов грома, тьму пронзали злые зигзаги молний.
Во сне он понимал, что идет по коридорам Ворриорз-Пик. Почти ничего не видя, он узнавал этот дом — повороты в коридорах, шероховатые стены под рукой, хотя никогда здесь не был.
Он видел струи дождя, хлеставшие в окно второго этажа, видел голубые блики от вспышек молний на стекле. И размытое пятно собственного лица, отраженное в зеркале.
Он крикнул, и его голос эхом разнесся по дому. Многократное эхо, подобное разбивающейся о скалы волне. Никто не ответил, но он точно знал, что в доме кто-то есть.
Нечто пробиралось по коридорам вместе с ним. Подкрадывалось сзади… Невидимое, неосязаемое… Нечто темное, вынуждавшее его идти вверх по лестнице.
Страх завладевал его сердцем.
По обеим сторонам коридора множество дверей, но все заперты. Заледеневшими пальцами он поворачивал и дергал ручки каждой.
Преследователь подбирался ближе. Теперь он чувствовал зловещее дыхание, какие-то влажные толчки воздуха, смешивающиеся с частыми всхлипами, вырывавшимися из его собственной груди.
Нужно выбираться отсюда, бежать, спасаться. И он ринулся в исхлестанную грозой тьму, а преследователь гнался за ним по пятам с клацающим звуком, похожим на стук когтей по дереву.
Он выскочил на обнесенный перилами балкон, прямо в центр бушующей грозы, где молнии обрушивались с неба на черный камень, от которого поднимался дым. Воздух вспыхивал и снова застывал; струи дождя впивались в кожу, словно осколки стекла.
Бежать было некуда… Ледяные кольца страха сдавливали грудь. Тем не менее он обернулся — нужно было приготовиться к схватке.
Огромная тень приближалась. Она накрыла его прежде, чем он успел поднять сжатые кулаки. Холод пронзил его насквозь, заставил опуститься на колени.
Он почувствовал — изнутри что-то вырывают. Его захлестнули дикая, невыразимая боль и парализующий, лишающий воли ужас. Вырвали душу.
Флинн проснулся, дрожа от холода, весь в поту, и, задыхаясь, сел на постели. Прямо в лицо светило солнце.
Конечно, ему и раньше снились кошмары, но не такие яркие. Никогда во сне он не чувствовал настоящей боли.
Она еще не до конца отпустила. Флинн скрипнул зубами: ледяные иглы пронзали его грудь и живот.
Он попытался убедить себя, что это результат вчерашнего вечера — разговоры полночи, виски, пицца, — хотя сам в это не верил.
Когда боль утихла, Флинн осторожно выбрался из постели и шаркающей походкой, словно старик, добрел до ванной. Он включил горячую воду. Надо поскорее встать под душ, чтобы перестало трясти, но сначала все-таки выпить таблетку.
Флинн протянул руку, чтобы открыть шкафчик с лекарствами и достать аспирин, и увидел в зеркале свое лицо.
Бледная кожа, отблески пережитого шока в глазах — все это было просто скверно. Но остальное…
Волосы мокрые, на коже капли. «Как у человека, попавшего под ливень…» — подумал Флинн и опустился на сиденье унитаза — ноги его не держали.
Это не просто ночной кошмар. Он действительно был в Ворриорз-Пик. Стоял на балконе. И не один.
Значит, это не просто поиск волшебных ключей. Дело не ограничивается головоломкой, за решение которой обещан мешок золота.
Тут что-то еще… Какая-то сила. Темная, могущественная сила.
Он должен выяснить, что происходит, пока с кем-то из них не случилась беда.
Флинн встал под душ, под горячую воду, чтобы она растопила пронизывающий до костей холод. Потом, немного успокоившись, вытерся, проглотил аспирин и натянул спортивные брюки.
Нужно спуститься вниз и сварить кофе, чтобы прийти в себя. Когда в голове прояснится, он разбудит друзей и все им расскажет.