Страница 19 из 47
Тем временем над проливом между Уайтом и Британией появились вражеские истребители. Им навстречу сразу же рванули «сто девятые». На этот раз небо над полем боя полностью принадлежало нашим. Подтягивавшиеся разрозненные группы англичан встречались и рассеивались сплоченными штаффелями[5] истребителей сопровождения.
А нам пришло время возвращаться домой. Поймав себя на мысли, что он называет домом аэродром Ла Бурж, Ливанов недоуменно фыркнул — что только в голову ни придет! Временный аэродром, временное жилье в относительно уютном одноэтажном ДНС [6]. Двухкомнатная квартирка со всеми удобствами в полном распоряжении двух летчиков.
Конечно, приятно, когда есть персональный сортир и душевая работает, но все это временное. Следовательно, не стоит и дурью маяться. Постель свежая, все вещи в чемодане, на полочке в ванной только бритвенный прибор и зубная щетка. А кто-то из товарищей даже лишние шкафы притащил со склада. Фотографии на столе расставил.
Владимир Ливанов в квартире Андрея Иванова видел даже домашние тапочки! Любит комэск расквартироваться со всеми удобствами и мещанским комфортом, как в шутку выразился помполит, пропесочивая Иванова на партсобрании за то, что тот успел в первый же день на аэродроме устроить форменное новоселье с патефоном, вином и праздничными деликатесами на столе.
Обратный полет до аэродрома для эскадрильи Дубняка прошел без приключений. К Ла Буржу они подошли вместе с группой капитана Иванова. Короткий радиообмен, и Дубняк согласился пропустить первыми третью эскадрилью. Тем более что сразу было видно — ребятам над целью хорошо досталось. Две машины с покореженными, издырявленными плоскостями. Бомбардировщик под номером «07» тянет на одном моторе.
Только ребята сели, как в небе показались еще две группы «ДБ-3». Весь полк вернулся на аэродром почти одновременно. Хороший показатель. И потеряна лишь одна машина. Бомбардировщик лейтенанта Сергеева подбили на подходе к цели. Выскочивший из-за облаков «Спитфайр» спикировал на концевой «ДБ-3» и ударил по кабинам штурмана и летчика изо всех стволов с ближней дистанции. Не повезло, просто не повезло ребятам.
Многие летчики после приземления не торопились откатывать бомбардировщики на стоянки и к капонирам. Все ждали команды на повторный вылет. Механики и оружейники, не дожидаясь приказов, заполняли самолетные баки бензином, разносили по машинам ленты к ШКАСам, потихоньку подтягивали к стоянкам бомбы. Штурманы и стрелки-радисты, пока летчики осаждали КП, помогали механикам.
Владимир Ливанов вместе со всеми пошел на командный пункт. Задание выполнено, машины скоро будут готовы к новому удару — чего ждем?! Именно так можно было охарактеризовать охвативший людей настрой. Звонить в штаб дивизии, связаться с немцами и распределять цели. Энтузиазма добавила прошедшая над аэродромом большая группа «Ю-88» и «Хе-111». Не менее сотни груженных бомбами машин.
— Ну, что собрались? — Овсянников вышел к людям и, заложив руки за спину, окинул толпу пристальным взглядом. — Помните, как вас вчера из кабин вытаскивали? А сегодня что? Орлы.
— Иван Маркович, когда вылет? Не томите душу, — шагнул вперед Гордеев.
— Будет вылет. Всему свое время. Карты, фотографии, ориентиры получите в 18.00. Работать будем по одной цели всем полком. А сейчас — разойтись.
— Ночной вылет? — дошло до Туманова.
— Точно, сами же просили. Вот и допросились. А сейчас отдыхать. Чтоб к построению все были свеженькие, как огурчики. Замечу хоть один зевок, хоть одну заспанную рожу — сниму с полетов на фиг! И штурманов предупредите. Я уже вижу, мужики побежали бомбы тягать. Всем отдыхать до вечера. С подготовкой самолетов люди Селиванова справятся.
— Поработать не дадут, — обиженным тоном протянул Дима Гордеев.
— Завтра поработаешь, будешь свою птичку штопать, — Ливанов не хотел обижать приятеля, но получилось неожиданно двусмысленно.
— Лучше латать на аэродроме, чем на парашюте болтаться, — вмешался Виктор Власов.
Делать было нечего, люди начали расходиться. Андрей Иванов заявил: кому что, а выспаться перед рабочей ночкой не мешает. Пример комэска оказался заразительным. Владимир Ливанов неожиданно для себя почувствовал, что можно и не спать, но поваляться на кровати с книжкой будет нелишним. Первым делом Дойти до самолета, предупредить Макса и Сергея Зубкова. Возможно, на стрелка-радиста придется прикрикнуть, уж больно рьяно он взялся помогать техникам.
Несмотря на дружеские отношения внутри экипажей, рядовой и младший командный составы все равно тяготились обществом офицеров, ребята предпочитали отдыхать и работать среди своих. Может, на ситуацию накладывался тот нюансик, что летчики и штурманы жили в отдельных квартирах ДНС, а стрелкам-радистам приходилось базироваться в казарме. Разделение существовало даже на аэродроме Ла Бурж, где казармы младших командиров и специалистов практически не уступали неплохим коммуналкам.
Размышляя над такими вот заковырками службы, Владимир Ливанов дошел до своего бомбардировщика. Действительно, и штурман, и стрелок-радист даже не подумали, что им по уставу и расписанию положено спешить в столовую. Нет, оба, засучив рукава, помогали мотористам потрошить правый двигатель. Пришлось вмешаться и, передав подчиненным приказ полкового начальства, погнать их на обед.
— Ну, прям как дети, — возмущался Владимир.
— Заработались маленько, — улыбнулся Макс, — и тебя ждали. Нехорошо в столовую поодиночке бегать, положено всем экипажем за стол садиться.
— И то верно, товарищ старший лейтенант, — поддержал штурмана Зубков.
Ливанов, столкнувшись с таким единодушием экипажа, только рукой махнул. Люди взрослые, нечего их воспитывать. Ребята у него нормальные. Только Макс немного увалень и излишне пунктуален, но это у него врожденное. Натуральный прибалтийский немец, впитавший с молоком матери аккуратность, любовь к порядку и чуть замедленную реакцию. Как Макс рассказывал, Хохбауэрам пришлось в 20-м году бежать из родной Митавы в Ленинград, подальше от тамошнего фашистского режима вырвавшихся из-под имперской опеки вчерашних свинопасов и лавочников. До революции была нормальная губерния, а как получили независимость, с ходу устроили поножовщину. Всех немцев и русских выгнали, тех, кто на свою голову учил местных читать, писать и пользоваться туалетом.
Впрочем, хватит о грустном. Хохбауэры нашли себе новую родину, живут и не тужат. Если есть руки, в Советском Союзе не пропадешь. Особенно хорошо, если в придачу к работящим рукам имеется голова. Тогда точно многого достигнешь. Эх, самому бы чуточку мозгов в молодости. Тогда, глядишь, все было бы по-другому. Или нет?! Трудный вопрос. Сам Владимир, сколько ни мучил себя, а ответ так и не сыскал. Трудно, ой как трудно иногда понять, а поступил бы ты иначе или нет, если бы знал все наперед?
Тот летний вечер был не последним для Володи и Настюши. Молодые люди частенько вместе гуляли после школы. Иногда удавалось попасть на танцы. В парке по выходным играл духовой оркестр. Немного странное, наивное и незабываемо прекрасное время. Вроде уже не дети, но еще и не взрослые.
Володя всегда провожал девушку до дома. Такие вещи даже не обсуждались, так было принято. Да и самому не хотелось расставаться с Настей. Молодые люди тянулись друг к другу. Первая любовь, самая чистая, излишне возвышенная и не забывающаяся никогда в жизни.
Частенько, дойдя до парадной, Володя и Настя еще долго сидели на лавочке, разговаривали о том о сем, смотрели на звезды. О чем могут разговаривать влюбленные люди? Да все о том же. Старые как мир темы, вечные, никогда не устаревающие слова и Фразы.
В один из таких теплых майских вечеров Володя набрался смелости и, наклонившись к Насте, робко поцеловал ее в губы. Девушка на миг застыла, как будто в оцепенении. Володя уже корил себя за поспешность, не слишком ли он настойчив? Нет, в глазах девушки блеснули искорки, а в следующий момент шею Володи обвили тонкие девичьи руки. Так они и стояли, обнявшись, шепча бессвязные, но такие важные в этот момент слова.
5
Эскадрилья люфтваффе.
6
Дом начальствующего состава.