Страница 8 из 16
Романтизм, особенно в сексе, никогда до добра не доводит. Сам же я старался помалкивать. У меня либидо было примитивное до убогости и более адаптированное к случайным и неслучайным связям. То есть, кто давал, тому и спасибо. В жизни я очень неприхотлив, особенно в сексе. Не разбалован, как некоторые.
Тем не менее мы с ним пару раз ходили на блядки. Но как-то неудачно.
В первый раз девки не пришли. Во второй раз вместо двух пришла одна, но с чирием на жопе. Паша был очень расстроен.
Зная моё отношение к боли, он всё пытался познакомить меня со знакомой садомазохисткой, которая приходила на свидания с плёткой. Я вежливо отказывался. Паша огорчался и говорил:
— Зря, зря. Она бы из тебя дурь выбила.
А лечение всё продолжалось. Особенно туго мне пришлось, когда Паша обтачивал зубы под коронки. Появилась мудрая мысль — бежать. Попроситься на перекур и бежать, но многоопытный Паша позвонил на проходную завода, обрисовал меня и сказал: «Не выпускать». Я корчился в кресле и извивался как червяк и им же себя чувствовал.
Наконец в один прекрасный день всё закончилось. После трёх примерок и обтачиваний Паша поставил мне в рот ядовито-жёлтые коронки. Четыре месяца ада остались за кормой. Хотя ещё пару недель зубы под коронками у меня немыслимо болели от горяче-холодной пищи. Но это уже мелочь. У меня было такое ощущение, что я сделал главное дело всей жизни, после которого можно умереть. Но, конечно, умирать я не собирался, иначе вся эта затея с мостами и коронками теряла малейшие проблески смысла.
С такими зубами я мог идти по жизни, если не смеясь, то хотя бы улыбаясь другим.
И ещё. Теперь я не верю ни в Зой Космодемьянских, ни в Олегов Кошевых, ни в других героев застенков. Я даже не верю, что эти люди существовали. Это мифы. Не рассчитан нормальный человек на такое. Толковые пытки выдержать невозможно.
Представьте, что в зад вам вставили электрический паяльник, включили 220 и он стал у вас там что-то паять и лудить. Представили? Взахлёб расскажете и расположение пулемётов и где деньги лежат. И всё что вас не спросят. Человек ведь не железный. Человек ведь.
Убить старушку
— Наслышан о твоих проблемах — сказал Сергей и вгрызся в куриную ляжку.
— Каких? — проблем у меня было, как у всякого нормального человека, много и я хотел уточнить.
— Ну, насчёт жилья, — уточнил Сергей.
— A-а, — вспомнил я. Об этой проблеме я как-то уже успел позабыть, так как она казалось мне не решаемой.
Сергей посмотрел на меня, хотел что-то сказать, но сказал нейтральное:
— Ты что пиво не пьешь?
— Да я вообще не пью. Я же говорил. По идейным соображениям.
— Извини, я об этом постоянно забываю, — он вытер губы и закурил — Так вот, есть тема. Существует одна баба одинокая с квартирами. Могу познакомить.
Я заинтересовался:
— Она ничего? Какая из себя?
— Нормальная женщина…
— Причём здесь женщина? — разозлился я — Я про квартиру спрашиваю.
— Квартирка бодрая — заверил Сергей — И потом я не сказал «квартира», я сказал «квартиры». Одно и трёхкомнатная. Но, понимаешь, надо жениться.
— И сколько лет?
— Квартирки, говорю, бодрые. Можно сказать, новые. В немецком исполнении.
— Да нет, женщине сколько лет?
— Женщине? — удивился Сергей. — Тебе что, жильё нужно или женщина? Какая разница с такими квартирками? Нормальная, говорю тебе, женщина. Конечно, постарше тебя. Одинокая. Подруги все умерли.
— От старости? — с сарказмом поинтересовался я.
— От одиночества — с надрывом сказал Сергей и добавил — Да ты не переживай. Ты на ней просто женишься и всё.
— Что значит и «всё»? — тревожно спросил я.
Сергей потушил окурок, испил пива и устало посмотрел на меня.
— Всё — это всё — наконец объяснил он. — Ты с ней расписываешься. Пока она расписывается — она живёт.
— Как, убийство?! — ужаснулся я.
— Да какое убийство! — оскорбился Сергей. — Кто сказал убийство? Просто несчастный случай.
— А какая разница? — не понял я.
— За это не сажают.
Официантка принесла ещё водки. Сергей дождался, когда она уцокает каблуками, и заговорщицки нагнулся ко мне:
— И всё это нужно закончить в загсе. На хрен тебе эта канитель со свадьбой. Сколько бабок на неё уйдёт. Конечно, похороны тебе влетят в копеечку, но всё равно дешевле, чем свадьба плюс похороны. Так вот. Объясняю на пальцах. В нашем загсе на лестнице всего три ступеньки. — Он показал мне три пальца — Тебе нужно пройти всего две. — Сергей убрал один палец — Понимаешь, две!
— Я что-то не совсем… — признался я.
Сергей тяжело и прерывисто вздохнул, как репетитор, бьющийся с учеником-балбесом.
— Вы расписываетесь. Пока она расписывается — она живёт. Потом ты, обезумев от счастья, берёшь её на руки, проходишь с ней две ступени и аккуратно роняешь эту старуху на асфальт. Естественно, головкой вниз. А косточки у неё на черепе слабые. Много ли ей надо? Немного. И всё — ты счастливый вдовец.
Я похолодел и сказал:
— Нет, я не смогу.
— Да она не очень тяжёлая. Я уже эту информацию пробил. 85 с половиной килограммов. Да и нести тебе её всего две ступени. Понимаешь, всего две — Сергей вновь пустил в ход свои пальцы.
— Нет, я бросить не смогу.
— Порепетируешь. Сделаем чучело и порепетируешь. Главное, чтобы было естественно. Взял и уронил. Случается, люди бутылку водки роняют, а тут старушка.
Мне стало не по себе. В лёгком приступе паранойи я огляделся. Вокруг за столиками сидели пьяные люди и тоже что-то обсуждали. И было такое ощущение, что все они планируют чьи-то убийства. Сделалось страшно, но и как-то легче и отрадней — что мы не хуже других и тоже планируем.
Пока я оглядывался и приходил в себя, Сергей дуплетом выпил две рюмки, отдышался и вернулся к недоеденной курице. Чтобы как-то успокоить кипящие мозги, я закурил. Когда от курицы остались кости и незначительные фрагменты резиновых сухожилий, Сергей заметил моё задумавшееся состояние.
— Да не бзди ты! Всё получится, — сказал он — и у тебя образуются две квартиры. Но сразу предупреждаю — однокомнатная мне. За знакомство со старухой, да и вообще за разработку. А ты будешь жить в трёхкомнатной. Блядей наведёшь. Телевизор купишь. Хотя нет, телевизор у тебя уже будет.
Я не знал, что ему ответить.
— А родственники…? — вдруг спохватился я. — Ведь родственники тоже будут претендовать.
— С детьми разбирайся сам — лицо Сергея посуровело — Но думаю, проблем не будет — лицо также быстро разгладилось — На хрен им эти квартиры? Сын — директор рынка. Дочка — народный судья. Сам понимаешь они мульёнами ворочают. Они и мызгаться не будут из-за этих квартир. Ты, главное, на похоронах побольше плачь, чтобы они тебе поверили. Если поверят, квартирки твои. Плакать-то умеешь?
— В детстве было — сказал я — Но я попробую.
— На кладбище нужно не пробовать, там нужно будет плакать — веско сказал Сергей — Если не будешь там плакать, плакать начнёшь потом, когда облом будет. Ну ничего, порепетируем. На крайний случай луковицу в платок засунешь и будешь ею глаза вытирать.
Он выпил ещё водки. Я отдал ему свою курицу. Пусть насыщается. А сам постарался перевести разговор с криминальной темы на более обывательскую.
— Как семья, как дети? — спросил я.
— Что дети! — уныло ответил Сергей — Дети есть дети. Растут негодяями.
И как у меня только член встал, когда я их делал. Старшенький уже по карманам лазит.
— В автобусах? — спросил я.
— Да нет, пока только в моих. С жены пример берёт. Если бы в автобусах, я бы слова не сказал. А он идёт по пути наименьшего сопротивления. Крысятничает. Не знаю, кто из него вырастет.
Я знал, кто вырастет, но конечно не сказал.
Сергей допил остатки и стал прощаться. Я догадывался, куда он торопится. Одна из его любовниц на днях выходила замуж, и он хотел её трахнуть непременно в фате и подвенечном платье. Такое нездоровое желание. А может и наоборот здоровое — опорочить и изгадить непорочное. Не знаю. Он выпросил у меня на такси и ушёл. Я, чтобы его не обидеть, обещал подумать на счет старушки.