Страница 25 из 34
В 1931 году Первое христианское кладбище, на котором похоронили Веру Холодную, превратили в парк, и склеп актрисы был разрушен. Ее сестра, тогда уже известная балерина, просила разрешения перевезти гроб с телом сестры на другое кладбище, где была похоронена их мать. Ей сказали, что тело будет перевезено в Москву. Но так и не довезли…
Ее могилы не существует.
Но осталась память о ней. Песни Вертинского. Пять ее фильмов и пленка с записью ее похорон. Слухи и домыслы. Легенда о ее смерти. Легенда о ней самой.
Любовь Орлова
ЗВЕЗДА НОМЕР ОДИН
В двадцатом веке в советском кинематографе было немало замечательных актрис, немало звезд – Янина Жеймо, Марина Ладынина, Тамара Макарова, Зоя Федорова… Их очень любили и в 20-е, и в 40-е, и в 50-е годы. Но никто никогда не имел такого успеха, такой славы, такой популярности и такой народной любви, как Любовь Петровна Орлова. Она была звездой № 1. И с этим не спорил никто. Сама Марина Алексеевна Ладынина, уже на склоне лет, говорила: «Да, Орлова по праву занимала первое место».
Критик Сергей Николаевич написал о ней удивительные слова: «Ее улыбка сияла во тьме бесконечного 1937 года; ее голос отогревал сердца, вселял надежду; ее каблуки выстукивали мелодию несбыточного счастья».
Орлова снималась не очень много, ее фильмы можно пересчитать по пальцам. Практически всего пять лент: «Веселые ребята», «Цирк», «Волга-Волга», «Светлый путь», «Весна». И еще только несколько небольших ролей в фильмах «Встреча на Эльбе», «Ошибка инженера Кочина», «Русский сувенир».
И все же Орлова – это звезда номер один советского кино. Она умела все. Она умела петь, танцевать, она умела играть драматические сцены. Все ее актерские качества в отдельности, может быть, и не составляли каких-нибудь великих достоинств. Она мило пела – но были певицы, которые пели гораздо лучше. Она очень приятно двигалась, приятно танцевала – но было очень много людей, которые танцевали гораздо лучше, чем она. Она очень интересно играла все драматические куски в своих фильмах, она была экстравагантна, не боялась эксцентрики, но все эти слагаемые, когда они соединялись в одно целое, давали невероятный феномен, и этого уже не имел никто. Вот звезды последующих лет – Алла Ларионова, Татьяна Самойлова, Людмила Гурченко. Каждая из них имела очень много достоинств, но кто-то хорошо пел – но не был очень красив; кто-то замечательно двигался – но не обладал музыкальностью; кто-то прелестно танцевал – но не имел большого драматического таланта. И ни у кого не было такой солнечной красоты – красоты, которая покоряла людей.
Звезда – это есть соединение доступности и недосягаемости одновременно. Орлова казалась доступной каждому человеку, и вместе с тем она была абсолютно недосягаема для зрителей. Она очень редко выступала в печати, она никогда не демонстрировала себя на так называемых «тусовках» тех лет… Она никогда не была в Доме кино. И Союз кинематографистов существовал совершенно отдельно от нее. У нее была своя, отдельная, очень замкнутая жизнь, в которую она никого не допускала. Она всегда была с улыбкой на устах: какой бы фильм люди ни смотрели, они выходили из зала в замечательном настроении, потому что в ее лице, в ее повадке, в ее манере, в очень благородной лепке ее лица была какая-то неизъяснимая женская прелесть и красота. А ее характер, то, какая она была на самом деле, знали очень немногие. Когда-то Немирович-Данченко сказал, что каждый человек проживает пять или шесть жизней. А Любовь Орлова прожила гораздо больше…
Когда именно родилась Любовь Орлова, очень долго никто не знал. Только в 1972 году, когда она умолила Фурцеву не отмечать ее семидесятилетний юбилей, во всех газетах появились статьи о Любови Орловой – и тогда поняли, что это какая-то дата. Родилась она в 1902 году, а в кинематограф пришла достаточно поздно – ей было 32 года. Она не любила вспоминать своего прошлого. Никогда. О ней есть очень много легенд: одна из самых стойких – что она была дворянского происхождения. На самом деле ее отец, Петр Федорович Орлов, был акцизным чиновником, а мать, Евгения Николаевна Сухотина, была очень дальней родственницей Михаила Александровича Сухотина, мужа одной из дочерей Льва Толстого, Татьяны Львовны. Отец был внешне очень вальяжный и вполне мог сойти за аристократа, очень любил карты и проигрывал все, что у него было. Жил он в Ярославле. Когда денег у матери не стало, она уехала вместе с двумя дочерьми, Любовью и Нонной, к своей сестре в Воскресенск. Сама Любовь Петровна родилась в усадьбе своей матери. Она была младшей из двух дочерей. Мать ее была не очень красивой, суховатой, невысокой, с напряженным выражением глаз, с нервным сухим лицом. Она всю жизнь прожила вместе с Любовью Петровной. У нее был настолько трудный характер, что иногда Орлова и Александров переезжали от нее в гостиницу, говоря ей, что уезжают в командировку. Благодаря родству Любови Орловой с Сухотиным, мужем Татьяны Львовны Толстой, однажды, еще девочкой, Люба видела Льва Толстого. Лев Толстой подарил ей книжку «Кавказский пленник», на которой сделал надпись: «Любочке от Льва Толстого». Эту книжку она очень берегла, всегда держала под стеклом в своем роскошном доме.
Когда произошла революция, ей было 14 лет. Она училась в гимназии недалеко от Никитских ворот, и музыку там преподавали композиторы Гедике и Гольденвейзер. У нее был очень хороший слух, а точных наук она безумно боялась – физики, математики… Но музыкальное образование она не завершила. Потому что произошла революция, и консерваторию пришлось отложить, а плата за частное обучение была не по карману. И они уехали всей семьей в город Воскресенск, где жила сестра матери. Там они прожили все тяжелые годы Гражданской войны. Любовь Петровна должна была возить в Москву в пригородных поездах бидоны с молоком – у тетки была корова, она давала молоко, и семья продавала молоко и этим жила. Орлова с этими бидонами ездила в Москву, таскала их по домам, у нее были только одни варежки, она была очень бедна. Тогда она навсегда испортила себе руки – у нее воспалились суставы. Руки у нее всю жизнь были очень некрасивые, часто опухали. И если посмотреть ее фильмы – она почти нигде не показывает свои руки. Эта была единственная некрасивая сторона во всем ее женском облике. Но другого выхода у нее тогда не было.
Она была удивительным человеком. Не любила ничего дилетантского. Она была трудоголиком. И хотя так и не окончила консерваторию – поступила туда, но не окончила, – она отлично играла на фортепиано, и в начале 20-х годов у нее была единственная возможность зарабатывать деньги, кроме как мотаться с бидонами, – она поступила на работу в кинотеатр тапером. Она сидела около экрана и играла. Грязный прокуренный кинотеатр, матросня, матерщина, семечки… А что делать – это была ее работа. Никогда впоследствии она не вспоминала об этом. Это унижало ее, выводило из равновесия. В тот период у нее были даже периоды какого-то безразличия – к учебе, к искусству, к ее собственной судьбе. Ей казалось, что слух становится хуже, что темперамент утрачивает чувство меры. Она ощущала себя человеком, у которого нет никаких надежд. Спасло ее от этого замужество.
Ее первый муж, Андрей Гаспарович Берзин, был старше ее на 10 лет, по профессии агроном. Член партии, служил в Наркомате земледелия и занимал там высокую должность – заместитель наркома. Женившись, он перевез всю семью Орловых в свою квартиру в двухэтажном доме в Хохловском переулке. Отдельная двухкомнатная квартира по тем временам считалась большой редкостью. Одна из комнат, где жили молодожены, была очень велика – там стоял рояль, и там Любовь Петровна очень много играла. В тот период у нее были две подруги, сестры Наталья Глан и Галина Шаховская. Наталья, известная киноактриса, была женой талантливого, знаменитого кинорежиссера Бориса Барнета. Ее фотографии в то время висели по всей Москве. Орлова просила, чтобы Наталья ввела ее в мир кино, а Глан отказывалась – она считала, что у Орловой нет никаких данных. Любовь Петровна, уже будучи женой Берзина, поступила в частную хореографическую школу – студию Франчески Беаты. Орлова училась там четыре года. Еще в 1924 году эта студия влилась в Театральный техникум им. Луначарского – то, что сегодня является Российской академией театрального искусства, то есть ГИТИС. И еще она занималась в студии пластического танца Веры Майя. Там занималось довольно много впоследствии известных людей – Бурмейстер, который потом был известным балетмейстером в Музыкальном театре Станиславского и Немировича-Данченко, эстрадные актеры Редель и Хрусталев… Там она познакомилась с молодым Александром Цфасманом, который потом стал ее концертмейстером, а затем – известным композитором.