Страница 11 из 66
— Еще бы! — подтвердил Гуро, вспомнив тщательную охрану корабля.
— Ну, я перехитрил охрану. Пробрался. И залез в скафандр. А товарищ Гуро нашел меня… по счастью, уже теперь, когда ракета летит…
Рындин взглянул на своих спутников. Те взглянули на него. Положение было таково, что, действительно, ничего не оставалось делать. Ведь и правда, ракета летит. На землю этого подростка не вернешь…
Рыжко тем временем задумчиво крутил в руках пуговицу, которую ему дал Гуро. Он заметил, что на него смотрит Рындин, и совсем спокойно пояснил:
— Когда я лез в скафандр, я очень спешил. Боялся, что вы придете. И должно быть, оторвал пуговицу. Придется теперь пришивать…
Этот парнишка разговаривал так спокойно, так беззаботно, будто и вправду он не сделал ничего особенного. Ну, скажем, ехал в вагоне трамвая зайцем. Контролер нашел его, заставил купить билет. И все, дело закончено, можно вспомнить и про пришивание пуговицы, оторванной в толпе. Именно так подумал Сокол. Он сказал задумчиво:
— Слушайте, да понимаете ли вы, в самом деле, что наш ракетный корабль, — это не трамвайный вагон, куда всегда можно пустить одного лишнего пассажира. Ведь это ракета, ракета, рассчитанная лишь на троих!
— И из которой вас только и остается, что выбросить! — добавил безжалостно Гуро. Даже Рындин сказал:
— И что в этой ракете было место лишь для людей, вполне подготовленных к трудному путешествию.
Рыжко не задумываясь ответил:
— Честное слово, я все это понимаю. Но у меня не было другого выхода. Я же решил лететь на Венеру…
— Нет, слышите? Он решил! Ловко? Он решил! — беспомощно развел руками Сокол.
— Есть я буду очень мало, — продолжал Василий Рыжко, — я же сказал уже, что хорошо тренировался. Вешу я тоже очень мало. А за время путешествия еще похудею, вот увидите, похудею. И к путешествию я тоже подготовлен. Могу помогать вам, Николай Петрович, вести наблюдения над приборами. Научился этому в обсерватории…
— Что?
— Учился три месяца в обсерватории. Еще перед тем, как написать вам письмо. Моя мать там работает, в этой обсерватории, вот я и воспользовался. Разумеется, ей я ничего не сказал о своем намерении. Вам, товарищ Сокол, я буду помогать в поисках элементов на Венере. Химия и геология — мои самые любимые науки. Всегда получал в школе «отлично». И вам, товарищ Гуро, помогу. Имею звание ворошиловского стрелка. Вот, — нашел он в нише скафандра еще один значок. — Тоже, верно, оборвался, когда толкнуло… Ну, и толкало же меня там, в скафандре! Думал, не выдержу, закричу от боли… Да это мелочь. Я хочу только сказать, что я тоже подготовлен к путешествию. Факт!
Гуро взял из воздуха свою трубку и с трудом зажег ее снова. Ему тоже начинал нравиться этот парень с бесстрашным лицом, который едва приметно усмехнулся и добавил, смотря прямо в глаза Гуро:
— И еще я не курю. Значит, не буду затрачивать на себя много воздуха…
— Ну, что вы скажете, Николай Петрович? — усмехнулся Гуро. — Он даже насмехается.
— Подождите, Борис, — серьезно сказал Рындин. — Это все-таки довольно сложная история. Ведь его нужно будет кормить. Откуда мы возьмем лишнюю пищу?
Но вместо Гуро ответил снова Рыжко. Он спокойно заявил:
— Ракета будет лететь до Венеры сто сорок шесть дней. Это ваши же расчеты. На спуск к Венере еще, допустим, пятнадцать дней. Вместе — сто шестьдесят один день. Продуктов вы имеете на пятьсот дней, считая резервный и неприкосновенный запас.
— Да, потому что на Венере, может быть, пищу доставать будет трудно, — подтвердил Рындин. — Однако, откуда вы все это знаете?
— Читал про все ваши расчеты, Николай Петрович. Все, что печаталось. Итак, продуктов хватит и на меня.
Сокол сердито глянул на Василия — так, что даже Гуро удивился: откуда у мирного геолога столько злости?
— А если мы на Венере не обновим запаса? Ведь может случиться и так? Что будет тогда?
— Этого не может быть, — ответил все также спокойно Рыжко. — Ведь на Венере мы встретим чудовищ такого размера, что даже одного из них нам хватит для восполнения всех запасов. Я читал ваши статьи про фауну Венеры, про животных, которые живут на ней, товарищ Сокол. Одно чудовище из ваших статей, товарищ Сокол, одна пуля из винтовки товарища Гуро — и все будет в порядке. Факт!
Гуро засмеялся:
— Нет, его таки действительно ничем не проймешь. Вот упрямый парень! Николай Петрович, у меня есть предложение.
— Какое?
— Давайте проверим, что он действительно знает. Пусть каждый из нас спросит у него что-нибудь по своей специальности. И пусть наш новый спутник ответит. Докажет ли он свою подготовленность к путешествию? Хвалится он хорошо, а на деле?
— И на деле докажу, вот увидите, — уверенно ответил Рыжко.
— Ладно!
Начал этот своеобразный экзамен Николай Петрович. Он кашлянул, забрал в кулак свою бородку, как делал тогда, когда еще читал лекции студентам. Посмотрел искоса на Рыжко и сказал:
— Э-э… посмотрим, посмотрим… Скажите нам, пожалуйста, какое расстояние от Земли до Венеры?
— Во время так называемого противостояния, то есть в самом близком положении, сорок два миллиона километров, — одним духом выпалил Рыжко.
— Гм… Правильно ведь!
Николай Петрович посмотрел на товарищей, будто демонстрируя им свое удавление по поводу такого ответа. Затем перевел взгляд на Рыжко. Тот держал голову смело и высоко.
— Правильно, — повторил Рындин, с удовлетворением поглаживая бороду. — Теперь скажите, чему равняется диаметр Венеры?
— Двенадцать тысяч шестьсот километров.
— Скорость движения Венеры по орбите?
— Тридцать четыре и восемь десятых километра в секунду.
— А Земли?
— Двадцать семь и восемь десятых километра в секунду, — снова выпалил Рыжко, как из пулемета.
— Гм-да… — качнул головой Рындин и решительно произнес:
— Больше вопросов не имею. Достаточно!
Теперь выступил Сокол. Он поправил свои очки, взглянул из-под них на юношу и спросил:
— Не приходилось ли вам слышать что-нибудь про высоту атмосферы на Венере? Что вы можете сказать по поводу этого?
— По неточным данным, которые мы должны окончательно проверить, атмосфера Венеры несколько гуще, чем атмосфера Земли, и потому должна быть выше, чем земная. Но я не употребил бы выражения «высота атмосферы», потому что, как я полагаю, определенной границы между наиболее разреженными слоями атмосферы и так называемым эфиром не существует. По крайней мере на практике.
Гуро усмехнулся: прямо режет этот парень!.. Тем временем Сокол задавал дальнейшие вопросы:
— Атомный вес радия?
— Двести двадцать пять и девяносто пять сотых.
— Какой геологический период вы знаете между триасовым и меловым?
— Юрский геологический период, — блеснул глазами Рыжко.
Сокол махнул рукой:
— Ничего не могу поделать!.. Может быть, вы, Борис, что-нибудь спросите у него? Я со своей стороны вынужден признать, что этот гражданин кое-что знает по химии и геологии.
Но Гуро, попыхтев трубкой, лишь усмехнулся:
— Нет у меня к нему вопросов. Есть только одна маленькая проверочка. Вот она. Вы знаете, паренек, что это такое?
Он достал из кармана маленькую вещицу, которая напоминала пистолет, но без курка. Рыжко внимательно осмотрел эту блестящую никелированную вещицу, лежавшую на широкой ладони охотника. Потом он поднял глаза на Гуро и ответил:
— Такого еще не приходилось видеть. Это, должно быть, какой-нибудь пистолет — электрический или пневматический.
— Молодец!
Сильная рука Гуро пожала руку Рыжко.
— Молодец! Так и есть. Это электрический пистолет. Вот сейчас…
— Подождите, Борис, — вмешался Сокол. — Зачем он вам, этот пистолет, в ракете?
— А для чего мы имеем в ракете библиотеку из научных книжек и справочников? — ответил вопросом на вопрос Гуро.
— Ну, библиотека, чтоб освежать в памяти разные вещи. Чтоб было, где найти справку, в случае надобности. Тоже, сравнили с пистолетом!