Страница 50 из 56
Сначала молодой человек направился по стопам своего почтенного батюшки, подвизаясь на том же поприще: выманивая деньги у состоятельных людей указаниями золотых и серебряных россыпей (при помощи заранее подброшенных образчиков руды), кладов, в решительную минуту уходивших в землю вследствие влияния каких-либо враждебных сил; пропавшего скота или лошадей (предварительно угнанных товарищами Смита куда-нибудь в лес), и т. п. Уже здесь проявлял он редкое знание человеческой натуры и уменье импонировать людям; но это мелочное плутовство не удовлетворяло его; он инстинктивно искал более широкого поприща для приложения дремавших в нем способностей и, наконец, обрел его, встретившись во время своих странствований с Ригдоном в 1827 г. Вскоре между ними завязалась тесная дружба и состоялось соглашение.
Пока Ригдон стряпал свою библию, Смит подготовлял умы к восприятию нового учения. Теперь вместо искания кладов выступили на сцену чудесные исцеления, воскрешения умерших. Об одном из них, неудавшемся, я расскажу ниже, — туманные пророчества, наводившие страх на невежественных фермеров.
В больших городах Европы и Америки, цивилизация, образование, деятельная толчея повседневной жизни уничтожили суеверные чувства и почти изгнали боязнь нездешних сил, злых гениев и духов. Не то в западной области Соединенных Штатов, среди дремучих лесов, пустынных гор, молчаливых степей, где лишенный развлечений и новостей, которые давали бы пищу его воображению, фермер поддается странным фантазиям и если не говорит о них, опасаясь насмешек, то раздумывает над ними и мало-помалу становится жертвой фантасмагории.
В этих пограничных областях американец всегда охотник. В конце лета он вскидывает на плечо ружье и отправляется «проведать своих свиней, лошадей и скот». Выслеживая при этом дичь и диких пчел, он забирается далеко в глушь, в болота, в горные ущелья. Грандиозные картины природы, постоянное безмолвие производят подавляющее впечатление на его ум, а необходимость быть вечно настороже, напрягать зрение и слух действует на нервную систему. Он вздрагивает при шорохе листьев, всматривается в заросли и кустарники, ожидая каждую минуту появления опасного зверя или какой-нибудь ядовитой гадины. Вдобавок ему приходится испытывать голод и подвергаться сильному утомлению.
«Поголодай в пустыне — начнешь видеть духов», — говорят индейцы, и это очень метко сказано. Если прибавить к этому, что одинокая и монотонная жизнь уже предрасполагает фермера к таинственному и чудесному, то неудивительно, что он становится суеверным. Еще ребенком он приобретает расположение к чудесному; в долгие зимние вечера, когда глубокий снег одевает землю и ветер воет в деревьях, старики, покуривая трубки перед огнем, рассказывают о своих приключениях. Они говорят о таинственных голосах, раздающихся в какой-нибудь пещере, о встречах с злым духом в образе хищного зверя; и многие намекают, что им не раз случалось в темную, бурную ночь сталкиваться с оборотнем в лесу, на перекрестке двух дорог или подле дуба, обожженного молнией.
Среди этих людей Джоэ, бродивший один по лесам при лунном свете, Джоэ, имевший, по их твердому убеждению, сношения с силами нездешнего мира, обладавший даром ясновидения, выражавшийся загадками и торжественными, таинственными намеками, всегда импонирующими невежественным людям, нашел благодарную почву. Тут он нашел своих первых последователей, когда объявил себя пророком, призванным основать «новое царство», царство «святых последнего дня»; тут он создал ядро своей будущей церкви.
В 1830 была напечатана сочиненная Спальдингом и переделанная Ригдоном мормонская библия, оригинал которой, написанный на золотых листах, был будто бы открыт Смитом в одном кургане, по указанию свыше; а в 1840 новая секта, насчитывавшая уже более полутораста тысяч последователей, основала в штате Иллинойс город Науву, столицу «западного царства», главою которого был признан Смит, проявивший в течение этого периода свои выдающиеся организаторские способности. Я не буду рассказывать о перипетиях этой истории, о превратностях, пережитых сектой, с того момента, когда первые шесть «святых» присоединились к пророку, до моей поездки к Смиту, когда его «царство» обладало уже обширными земельными угодьями в Западных штатах, торговыми предприятиями, банками, поселениями и городами, постоянным «легионом» в три тысячи человек и своеобразной религиозно-государственной организацией. Смит сумел привлечь к своему делу капиталы и предприимчивых людей и объединить своих последователей в правильно организованное целое. Он питал грандиозные замыслы; между прочим составил план союза с западными племенами индейцев, что, как уже известно читателю, и послужило причиной моей поездки к нему.
ГЛАВА XXXIII
Во время моего пребывания у г. Куртенэ я имел столкновение с пантерами, что, хотя и не представляет чего-либо замечательного само по себе, но в данном случае не лишено интереса, так как в этой местности пантеры перевелись уже лет двадцать. Одно время по соседству стали замечать сильную убыль индеек, ягнят и поросят, и мы обшарили все кустарники и заросли камышей, ожидая найти тигровую кошку, пробравшуюся с юга. После продолжительных бесплодных поисков г. Куртенэ пришел к заключению, что это пошаливает какая-нибудь шайка негров-марронов, и приказал сторожить каждую ночь.
Случилось как-то всей семье отправиться на свадьбу на ту сторону реки. За неимением подходящего костюма я остался дома, а после полудня поехал верхом на охоту с собаками. День был знойный, хотя ветреный; и так как свист ветра в камышах заглушал лай собак, то доехав до нашей прежней стоянки, в пятнадцати милях от дома, я бросился на траву и пустил лошадь пастись. Я пролежал не более получаса, покуривая трубку, когда собаки всей стаей вырвались из кустарников и ринулись в камыши, промчавшись мимо меня на расстоянии тридцати ярдов. Я вскочил на лошадь и поскакал за ними, недоумевая, что бы это могло быть. Я знал, что они не подняли ни оленя, ни медведя, а маленькое животное из породы кошек предпочло бы оставаться в кустарниках, где собакам было гораздо труднее добраться до него.
Я скакал во весь опор, пока не достиг болота, по ту сторону которого виднелась другая камышовая заросль, выше и гуще первой. Я привязал лошадь на всю длину лассо, чтобы она могла щипать молодые листья камышей, и пошел через болото по следам собак. Добравшись до заросли на другой стороне, я услышал бешеный лай стаи, очевидно, настигшей зверя. Я мог идти только по слуху, так как видеть что-нибудь было невозможно; камыши оказались такими густыми, что мне пришлось прокладывать себе путь охотничьим ножом, и только с большим трудом я добрался до стаи. Находясь от нее шагах в двадцати, я заметил, что приближаюсь к болоту, так как камыши стали редеть, и, подняв глаза, увидел впереди верхушку большого дерева, под которым, вероятно, собралась стая. Но я еще не мог разглядеть собак за камышами и стал всматриваться в верхние сучья дерева, рассчитывая увидеть там тигровую кошку. Однако ничего не было видно; тогда я прошел еще ярдов десять, расчищая себе путь ножом; и вдруг, к своему изумлению, заметил на высоте тридцати футов надо мною огромную пантеру, впившуюся когтями в ствол дерева и сердито смотревшую вниз, на собак.
Я не решался уйти, опасаясь, что шум привлечет внимание животного, которое бросится на меня с своей высоты. Собаки лаяли все громче и громче; я дважды поднимал ружье, но не выстрелил, чувствуя, что мои нервы слишком напряжены, и что ружье дрожит. Наконец, я овладел собою, и, рассудив, что в стае есть собаки, почти способные померяться силами с страшным животным, я прицелился и выстрелил. Выстрел оказался удачным, животное свалилось с дерева, смертельно раненное, но еще живое. Половина собак в одно мгновение была на нем; но, сбросив их, оно попыталось снова взобраться на дерево. Это, однако, оказалось ему не по силам, и, после двух-трех бесполезных прыжков, оно обратилось в бегство. Но тут самые крупные собаки набросились на него; оно уже не могло бороться и испустило дух вместе с потоком крови. Прежде чем я успел снова зарядить ружье, пантера была мертва.