Страница 50 из 61
Все было просчитано заранее, начинаю понимать я. Двоих она заперла, четверо были хорошенько вымотаны и сутки-двое отдыхали бы, стараясь ничем не интересоваться и не связываясь друг с другом. Она не могла угадать, что я решу задержаться наверху, а Кира решит вопреки всем обычаям тенников поучаствовать в зачистке.
Все прошло почти по плану: ребята разбежались отдыхать, что вполне естественно. И у девы были развязаны руки. Альдо она заманила в Дом. Лик погиб довольно странным образом – оглоед появился в тоннеле вроде бы случайно, и мы еще не поняли, за счет чего именно она добивается успеха. Пока мы с Кирой играли в сыщиков, разбираясь с рукописью, дева и староста не дремали, и когда мы сами сунулись к старосте, те, наверное, были рады нашей глупости. Мы вырвались – но потеряли Альдо и из ловцов превратились в добычу.
Так охотник уверен, что в кустах притаился барсук, но навстречу ему выходит медведь, а дальше – как в анекдоте: «Это я – турист. А ты – завтрак туриста».
В роли завтрака туриста я чувствую себя крайне неуютно.
– Привет освободителям Харькова от немецко-фашистских захватчиков, – вдруг хихикаю я.
– Чего-о?! – изумляется Кира.
– Говорят, где-то такой плакат был. Не у нас в Городе. Но кто-то из приезжих видел, клялся, что так и было написано…
– Это ты к чему?
– Это я к тому, что мы сейчас возьмем по бутылке пива, выпьем и пойдем к этой маньячке. И пойдем уже не как в прошлый раз, а осторожно и прямиком к ней.
Кира пожимает плечами, идет к киоску. Мы сидим и мирно пьем чуть теплое баночное пиво, когда к нам подходит милиционер и настоятельно требует предъявить разрешение на распитие спиртных напитков. Разумеется, ничего подобного у нас нет и получать мы его не собираемся. Даже за умеренную сумму в пятьсот рублей. По-моему, местный сотрудник милиции только что выдумал это «разрешение» сам, из своей головы, накрытой фуражкой. Минут пять мы нудно разговариваем о необходимости оплатить штраф, о поведении в общественном месте, о том, что на установление личности отведен срок до тринадцати суток… последнее число меня удивляет. Интересно, включая или исключая выходные?
Я обнимаю Киру за талию, спрашиваю без слов: «Готов?» Он отвечает утвердительно.
– На месте преступления орудие преступления не обнаружено. Из протокола по делу об изнасиловании! – выговариваю я четко, стараясь не засмеяться.
И когда милиционер начинает продвигать кустистые брови по лбу, мы нахально исчезаем у него на глазах…
…оказываясь в киселе.
Это натуральный клюквенный кисель, густой, липкий и, кажется, даже сладкий. Причем мы угодили не на дно и не на поверхность – куда-то, где даже не поймешь, где дно, где берег. Кисель везде. Розово-красный, мутный и совершенно непрозрачный. Не видно вообще ничего. Я вцепилась в куртку Киры, поэтому знаю, что он где-то рядом. Плыть не получается – кажется, такая плотная жидкость должна бы вытолкнуть нас вверх. Но ей так не кажется, вот она и не выталкивает. Дышать нечем, больше чем на пару глотков меня не хватает, и скоро перед глазами от недостатка воздуха начинают плыть круги. Кира тащит меня куда-то, я надеюсь, что наверх, а не на дно.
Когда моя голова показывается над слоем киселя, я начинаю кашлять, потому что слишком жадно глотаю воздух.
Обиженному нами менту понравились бы наши «успехи», обладай он настоящим, а не притворным садизмом.
Оказывается, в гигантскую лужу киселя превратилось здешнее Озеро.
Слов нет, даже нецензурных. Еще только молочного дождя не хватает! И мармеладного града!
Я вся в этом киселе, пропиталась им насквозь, хуже того – с растрепавшейся косы тоже стекает кисель. Обращаю внимание на то, что с момента гибели Лика Город, словно услышав мои мольбы, оставляет меня в неизменном виде, меняя только одежду. Но это же значит – если только я срочно не отмою волосы от киселя – мне придется стричься налысо?!
– Тэри, у нас что, нет проблем поважнее? – Кира весь бледно-розовый и липкий, а глядя на его волосы, я ойкаю и стараюсь не думать о том, что со мной – то же самое, только еще похуже.
– Но так же нельзя никуда идти! – кричу я, и вдруг с неба на нас обоих обрушивается стена воды.
Впрочем, не стена, а скорее колонна – словно кто-то открыл на небе кран. Кто-то? Этот кто-то стоит рядом со мной и с наслаждением выполаскивает из одежды кисель.
– Ну ты даешь! А что ты раньше ничего такого не делал?
– А раньше я боялся попробовать, – объясняет Кира. – Я на вуалях был всего-ничего, пару раз. И понятия не имею, получится у меня то, что я хочу, или нет. А тут – вроде безопасная идея и полезная.
Ну да, действительно – мы промокли вновь, но отмылись от липкой дряни, начавшей стремительно застывать, как только мы вышли из Озера.
– Пойдем попробуем забрать Витку? – спрашиваю я, когда мы немного обсыхаем на жарком солнце.
– Нет, пойдем попробуем найти деву, – в тон мне говорит Кира. – Витку заберем потом. Хватит с нас случайностей и неожиданностей. Где она?
Прикрываю глаза, пытаюсь разыскать ее на ее собственной завесе – дело весьма неблагодарное. Но я слишком хорошо запомнила ощущение от нее. Рукопись, явление в Доме – достаточно, чтобы ни с кем ее не перепутать.
– Подвал… большой… сухой и чистый… музыкальное заведение какое-то сверху, – выдаю я впечатления.
– Ага, понял, – кивает Кира. – Это под концертным залом, я думаю, он везде расположен более-менее одинаково. Не очень далеко. Пешком доберемся.
Иных вариантов все равно не представляется – квартал рядом с Озером выглядит так, словно его засунули в кухонный комбайн. Здесь, наверное, были раньше дома и деревья, дорожки, заборы, стояли автомобили – теперь ничего этого нет. Еще одно подходящее сравнение – кто-то прогулялся щеткой по картине с недосохшей масляной краской, размазав тщательно выписанные детали пейзажа до неузнаваемости. И это простирается до самого горизонта, понимаю я, когда мы поднимаемся на один из холмов, между которыми расположено Озеро.
А над горизонтом стоит высокая, до самого неба, темно-серая туча. Только в отличие от обычной эта опустилась до самой земли.
Я застываю как вкопанная.
– Кира, что это?
Он тоже смотрит вдаль, прищурившись, потом трет себе виски и приглядывается к туче вновь. Это и не туча даже – кажется, что кто-то поднес спичку к листу бумаги, на котором расположена эта завеса, и теперь край сворачивается, обугливаясь, и осыпается пеплом.
– Что это, Кира?! – кричу я, видя, как черная стена медленно приближается к центру Города.
– Она сворачивает вуаль, – совершенно мертвым голосом говорит Кира, я оглядываюсь и вижу, что по подбородку у него течет струйка крови – прокусил губу.
– Здесь же Витка!
– Я знаю! Ты можешь ее найти? Попробуем вместе?
Здесь все перепутано, перемешано, информационного поля больше нет, и найти Виту куда сложнее, чем найти деву. Проклятой идиоткой пропиталось здесь все, каждый камень несет отпечаток ее безумия. А вот Витку я не чувствую, не могу ее найти. То ли она ушла – вот это было бы счастье, то ли встреча с девой слишком сильно повлияла на умственное здоровье нашей целительницы. Ни я, ни Кира не находим никого, хотя бы смутно похожего на Витку.
Я оглядываюсь. С холма мне виден почти весь Город, и я замечаю, что туча окружает его со всех сторон, движется не только с севера, как показалось мне раньше. Нет, чернота берет всю завесу в кольцо осады, и кольцо это медленно сужается. Судя по тому, как туча набирает скорость, завеса продержится не больше получаса – потом тучи сойдутся, и не останется ничего.
– До Бассейна далеко? – спрашиваю я Киру.
– Нет, минут пятнадцать бегом. Думаешь, она там?
– Надеюсь, – говорю я на бегу. – Очень надеюсь…
Пока мы бежим вниз по холму, я смотрю вдаль и вижу панику на улицах. Паникующая толпа всегда выглядит одинаково, и здесь ничего принципиально нового не происходит. Люди и тенники (этих, впрочем, совсем мало, одна молодежь) носятся без всякого смысла, кто-то с кем-то дерется, остальные пытаются разнять или просто смотрят, те, кто знает, как уйти, – уходят. Кольцо туч уже сожрало не меньше половины Города. Я старательно не думаю о том, что случится внизу с теми, кто погиб в черной буре. Надеюсь, просто проснутся, увидев кошмар необыкновенной силы, глотнут водички – ну или водки – и мирно заснут вновь сном без сновидений.