Жрец Лейлы

Оборотень с наслаждением пил воду, но о запасе не беспокоился, похоже, его тоже не слишком тяготило ее отсутствие все это время.

И несмотря на это, амазонка чем дальше, тем все более

утверждалась

во мнении, что нет существа более совершенного,

чем женщина.

Даже если это касается богов.

Однако и амазонки подчинялись общим законам природы. Им нужны были мужчины для продолжения рода. И девушка, которая до сих пор не приглашала мужчину в свой дом, начала задумываться, периодически поглядывая на гибкое, сильное тело оборотня. Кэртис поражал ее. Он перечил и хамил богу так, словно был равен ему. Его способность перевоплощаться, скорость реакций, сила… Китиара даже начала признавать, что есть в этом что-то притягательное.

—

Эй, котенок, — насмешливый голос Роя прервал ее мысли, — хочешь услышать, что наша смертная спутница думает?

Амазонка буквально окаменела, но была достаточно умна, чтобы промолчать.

Оборотень даже не обернулся, разглядывая путь, по которому им предстояло идти.

—

Вот уж не думал, что бог унизится до подслушивания мыслей какого-то насекомого… — Голос его был ровный и безразличный. — И уж тем более насмехаться над жалким оборотнем.

Девушка ожидала новой жаркой вспышки гнева, что так часто демонстрировал Рой. Ее тело непроизвольно сжалось, а сознание пожелало куда-нибудь исчезнуть. Она боялась Роя до полусмерти и совершенно не стыдилась это признавать.

Вопреки ее ожиданиям бог промолчал. И даже Кэртис удивленно обернулся, когда прозвучал спокойный, задумчивый голос Роя:

—

Не таким уж и жалким…

—

Что я слышу? — Кэртис насмешливо прищурился. — Это можно считать комплиментом?

Губы бога скривила усмешка.

—

Кажется, я начинаю понимать, что находят некоторые из нас в смертных, точнее, отдельных представителях. Возможно даже…

—

Что? — Кошачьи глаза взглянули с любопытством и бесстрашием. А Китиару уже знобило от эмоций, отголоски которых едва-едва касались ее.

Бог в образе мальчика усмехнулся, он больше не намерен был продолжать разговор.

А потом они молча двинулись в глубь леса. И вот что удивительно: за весь день пути ни разу не изменился мир и на них никто не напал, словно им предложили небольшую передышку.

— Пора на ночлег, — наконец остановился Кэртис.

Рой демонстративно поморщился, но без единого возражения опустился на землю. Мысль о привале уже однажды прозвучала. И на вспышку бога Кэртис меланхолично предложил тому следовать дальше без обременяющего его присутствия двух смертных. Почему-то Рой остался. И темный не стал расспрашивать почему, дабы не обострять отношения с ним. Впрочем, у него были догадки по этому поводу.

Амазонка с облегчением поняла, что, возможно, ей удастся поспать, так как Рой никогда не смыкает глаз. А у Кэртиса кошачья чуткость. Никто не сможет подобраться незамеченным.

Кэртис устало прикрыл глаза. Темные ветви деревьев скрывали небо, но и без того можно было понять, что там вряд ли светит даже одна звезда. Видимо, им действительно дали передышку. Хотя по хроникам он знал, что Безумные битвы длились три дня и три ночи, но никто не говорил, что время тогда двигалось точно так же. По ощущениям Кэртиса, прошло около двух с половиной недель. Хорошо еще, миры были настолько различны, что можно было поискать воды и еды для девчонки. Все-таки она была балластом, он сам это признавал, но что-то подсказывало: они обязаны ее сохранить. Она для чего-то нужна. Девочка выжила еще до его прихода в присутствии Роя — это, несомненно, плюс. Странно, бог то полностью игнорирует ее присутствие, то внезапно начинает задевать ее, — как кошка с мышкой играет. Занимательное зрелище.

Оборотень также прекрасно осознавал, что за всем его собственным хамством и противостоянием Рою скрывается самый элементарный страх. Ему до сих пор снилось иногда, как приходит

неправильная

ка

ствовать

была не милая

щения

Полудрема, в которую он погрузился, ласково окутывала

покрывалом,

чьи

Кошачья сущность темного отреагировала на эту ласку почти с мурлыканьем. Тихий смех рассыпался мелодией в воздухе. Изумрудные глаза распахнулись. Это не было сном или дремой.

В ночном полумраке над ним замерло красивое лицо, обрамленное платиново-белыми волосами, словно дымкой загадочного тумана, и призрачно-зеленые глаза чуть прищурились.

—

Кэртис в каком-то оцепенении смотрел, как приближается лицо. Его губ коснулись другие, и тело невольно само выгнулось от острого чувства, которое было даже где-то за гранью наслаждения. Как Растин это выдерживает?!

Имя, мелькнувшее в сознании как острое лезвие, вскрыло пленку завороженности, и оборотень вскинул руку, которая снова стала ему повиноваться, и буквально отшвырнул от себя бога. Тьма внутри рассмеялась. Неприятие Растина послужило мостиком к его богу.

Рой резко отшатнулся на какое-то мгновение. Кэртис извернулся и фактически на четвереньках отполз от бога подальше. Тяжело дыша, он оскалился на Роя, фактически потеряв способность рассуждать как человек.

—

—

—

воз

Оборотень сел на траву. Уткнулся носом в колени.

Его пле

Тогда как его

богу!

Этого оскорбления Рой не простит. Никогда.

Темный сме

распущенные

волосы разметались по обнаженной спине и даже по траве. Странно, он не помнил, когда расплелась коса и когда он лишился рубашки…

Кажется, он начал понимать, почему с определенного момента жрецы Роя считали особой честью принести в жертву своему господину кого-то из кошачьих. Рой на какой-то срок забудет о нем и этом происшествии, когда оборотень вернется в свое время. Но там, на алтаре… О да, именно тогда Рой в полной мере вспомнит эту Безумную битву. Равно как и то, какая именно пантера была его спутником.

—

Он безумными глазами взглянул на Китиару и снова расхохотался. Амазонка смотрела на него с бешенством. И в ее взгляде явственно читалась… ревность. Воистину тот, кто устроил эти битвы, обладает очень специфичным чувством юмора.

Интересно, брату Эрику и Лиани так же весело?

—

—

—

—