Страница 12 из 16
— Чуть больше двух циклов. Пока ты все-таки не родился, едва не отправив к предкам собственную мать.
Он не остановил меня, когда я молча поднялся и направился к выходу. Он сказал так много, что добавлять еще что-либо было бессмысленно. Теперь я и сам мог дать ответ на множество вопросов.
Но меня интересовали лишь два. Что для отца было главным, когда он сводил меня с будущей женой, и что будет, если я не справлюсь со своим страхом?
Я замер у самой двери, когда меня догнали его слова.
— Она не простила ему его слабости. Под покровом ночи, держа женщину в своих объятиях, мы можем быть нежными, трепетными, влюбленными. Но когда приходит время принимать решения, мы должны быть непреклонными. Если ты не убьешь свою неуверенность, она уничтожит все, что тебе дорого.
Глава 3
Закираль
В той своей жизни мне не довелось узнать отца. Единственное, в чем я преуспел, — разглядел контуры его плана. Не потому, что сумел постичь логику его действий. Скорее, просто примерял все происходящее на себя, пытаясь понять, как бы поступил я, преследуя те или иные цели. Когда убедился в том, что оказался прав, имел все основания сделать вывод, что мы с ним хотя бы в чем-то похожи. Но каким бы лестным этот вывод ни был для меня, это не заменяло тысячи лет, которые мы могли провести вместе с отцом. Известие о том, что он жив, подарило мне не только уверенность в том, что нам удастся справиться с неожиданной угрозой. У меня появилась возможность наверстать все, чего я оказался лишен.
Я не собирался упускать этот шанс.
«Мой ялтар, правительница Лера просит открыть личный портал в ваш кабинет».
Ярангир не мог не осознавать, что вне его контроля происходит нечто настолько важное, что я не посвятил в это даже свою жену. Впрочем, о том, что вынужден пока скрыть от нее некие сведения, я ее предупредил и даже получил прощение. В обмен на уверения, что, как только смогу этим поделиться, я это сделаю. Мне оставалось только радоваться тому, что Таши очень четко знала, где проходит граница, за которой заканчиваются ее права и начинаются мои обязанности.
«Портал открыть, — сухо ответил я, давая понять, что не намерен что-либо ему объяснять. — Защиту на максимум. Контроль системы возьми на себя. Я опускаю щиты».
И пусть думает, что хочет. Насколько я мог предположить, мучить себя поисками ответов ему предстоит недолго.
«Мой ялтар, это вызовет беспокойство совета», — не позволив себе ни тени недовольства, заметил он.
Он совершенно точно предугадал реакцию талтаров, которая не замедлит себя ждать, как только им станет известно о моем приказе. Случится же это довольно скоро. Вряд ли маги внутреннего круга пропустят провал Пустоты, который образуется в результате полной изоляции резиденции.
«Скажи им, что у меня разыгралась паранойя, и я решил устроить всем небольшую встряску», — дал я ему подсказку, прежде чем отключиться.
Ни на секунду не сомневаясь в том, что уж кого-кого, а отца моего начальника охраны это объяснение совершенно не удовлетворит. Впрочем, остальных тоже. И все отличие лишь в том, что Маргилу мне выкажет все мысли, которые у него возникнут в процессе раздумий о причинах, побудивших меня поднять уровень защиты до наивысшего, другие же не посмеют даже сделать вид, что это заметили.
Но сейчас меня это совершенно не интересовало.
Несмотря на все мое самообладание, этот день показался мне слишком длинным. Сначала появление Александра и его просьба организовать встречу. Затем осознание того, что, если бы не любопытство советника Олейора, мы бы еще не скоро узнали о том, что установившийся на Дариане мир является скорее хорошей иллюзией, чем реальностью. Потом кинжал отца, беззвучно опускающийся на крышку его личного стола. И… Стоило признать, что в его смерть от руки Леры я поверил сразу и безоговорочно. Даже зная, насколько он любит многоходовые комбинации.
Теперь же мучительное ожидание. Я был даймоном, и для меня время не имело большого значения. Если, конечно, речь не шла о бое. И только теперь я начал понимать, что подразумевала Лера, когда говорила о том, что в ее жизни были моменты, когда каждый миг становился вечностью. Эти мгновения именно такими и были.
Взвившаяся в воздухе серая дымка тумана, в которой сплелись ярость огня и ледяная бескрайность Хаоса, заставила меня вздрогнуть.
Вышедший из нее человеческий мужчина удивленно вскинул брови.
Точно зная, кого именно вижу перед собой, я не ощутил ни личины, что скрыла от меня отца, ни отзвука родной крови, которая осознается даймонами на таком глубоком уровне, что даже магией скрыть это практически невозможно.
Высок, широк в плечах. Густые русые волосы убраны в хвост. Карие глаза смотрят спокойно, но с хитринкой. Руки в кажущейся расслабленности лежат на рукоятях мечей: один — полуторник, второй больше похож на слишком длинный нож (помню я, как ловко он с такими управляется). Самому не приходилось становиться с ним в пару, но видеть довелось.
За голенищами сапог еще пара стилетов. Не могу даже представить себе, о чем он думал, когда так вооружался, но выглядит представительно. Не сразу замечаешь тонкое кружево, выглядывающее из-под рукавов искусно расшитого камзола, и массивный родовой перстень на пальце.
— Может, сбросишь личину?
Нужные слова так и не пришли в голову. Так многое хотелось сказать, презрев привычную сдержанность, так многое понять, почувствовать…
— Это на тот случай, если где в другом месте доведется встретиться. Чтобы не прошел мимо, — фыркнул он и, быстрым уверенным движением отстегнув перевязь и бросив ее на ближайшее кресло, шагнул ко мне, раскрывая объятия.
Уже даймоном. Незнакомым, не имеющим родовой метки в генах, которая могла бы помочь определить, чьим потомком из сотни первых он является. Но таким родным.
— Ты сумел провести всех, — произнес я. Лишь для того, чтобы не дать воли предательским слезам.
Не думал я, что мне доведется когда-нибудь испытать такое. Даже умирая от руки жрицы, я не ощущал никаких эмоций, кроме сожаления.
— Я считал, что так будет лучше.
Он опустил руки и отступил назад. Давая мне возможность рассмотреть себя теперь в таком виде. Черты того Вилдора угадывались в нем нынешнем, но проступали не столь ярко, чтобы бросаться в глаза. Впрочем, из тех, кто мог его узнать, были лишь члены семьи и те немногие, кто присутствовал во время схватки между ним и Лерой. Той самой, когда он пропустил ее удар кинжалом, позволив себя убить. И в последний момент, когда жизнь покидала его тело, успел сдернуть лицевой платок, чтобы подарить ей прощальную улыбку.
— И ты был прав.
Мы оба осознавали ценность того, что он сделал. Но, если бы он не ушел сам, я рано или поздно был бы вынужден лишить жизни собственного отца.
— Как мне тебя называть?
Я опустился в кресло первым.
— Как человека — граф Владлен Авинтар. Как даймона… нам пока не было нужды менять свои имена. Так что у тебя есть возможность выступить имянаречителем собственного отца. Если ты этого, конечно, захочешь.
В ответ мне ничего не оставалось, как ухмыльнуться. Задачка, которую он мне задал, была не только серьезной, но и ответственной. Тот, кто давал новое имя даймону, поручался за него перед Хаосом, которому мы служили. И когда Тинир, как наставник, нарек своего будущего воспитанника Вилдором и выбрал одно из значений этого имени «владыка», он дал отцу судьбу, которой тот вынужден был следовать. Теперь же он просил меня выбрать новый путь, по которому ему придется идти, откликаясь на имя, которое дам ему я.
— Есть только одно, которое я хотел бы произносить, видя тебя. — Ответ пришел неожиданно, но был настолько однозначным, что даже тени сомнения у меня не возникло, когда я ощутил эти звуки на вкус. — С этого мгновения для меня и для всех, с кем сведет тебя жизнь, ты будешь Вилдором-защитником.
Я произнес ритуальную фразу, ощутив облегчение. И не только от той легкости, с которой вплелось прозвучавшее имя в ауру, но и от того, как исчезло напряжение из его глаз. Для него этот ритуал оказался не менее важен, чем для меня.