Страница 23 из 141
- Я не знаю. Может и попробую.
- О, смотрите, Петра Моргенштерн в Команде А, - сказал Зейн. Он начал вписывать свое имя.
Джеймс вздохнул.
- Ты вступаешь в Команду Дебатов только потому, что там есть Петра Моргенштерн?
- А ты можешь придумать причину получше?
- Знаешь, - сказал Джеймс, посмеиваясь. - Петра встречается с Тедом, мне кажется.
- Мой отец говорит, что девушки не могут сказать, что любят мороженое, пока не попробовали всех сортов, - мудро заявил Зейн, вставляя перо в держатель.
Ральф нахмурил брови.
- А это еще что значит?
- Это значит, что Зейн думает, что может дать Теду фору в вопросах романтики, - сказал Джеймс. Он одновременно восхищался и сильно беспокоился насчет полного отсутствия тормозов у Зейна.
- Это значит, - ответил Зейн. - что Петра не может узнать, что ей нужно в мужчине, пока у нее не будет шанса узнать их как можно больше. Я думаю исключительно в ее интересах.
Ральф некоторое время пялился на Зейна.
- Ты ведь в курсе, что тебе одиннадцать, так?
Джеймс остановился, а Зейн и Ральф пошли дальше. Его взгляд привлекла фотография в одном шкафу с трофеями. Он наклонился и сложил ладони чашечкой вокруг лица, чтобы не мешали блики солнца на стекле. Фотография была черно-белой, живой, как и все волшебные фотографии. Это был его отец, молодой, худощавый, его дикие, непослушные черные волосы нависали над знаментым шрамом. Он нервно улыбался в камеру, а его глаза будто пытались избежать встретиться с кем-то за пределами обзора камеры. Рядом с фотографией в рамке стоял большой трофей из серебра и какого-то синего кристалла, который светился переменчивым и закрученным светом. Джеймс прочитал табличку под кубком.
Кубок Трех Волшебников.
Совместная награда Гарри Поттера и Седрика Диггори,
учеников факультетов Гриффиндор и Пуффендуй школы Хогвартс,
за победу в Турнире Трех Волшебников, которых проходил в этих землях
при содействии представителей из
Института Дурмстранг и Академии Магии Шармбатон.
Там было продожение, но Джеймс не стал читать. Он знал эту историю. Имя Гарри Поттера было выбрано участником из-за подлога, совершенного темным волшебником по имени Крауч. Это привело к тому, что Гарри и Диггори были отправлены через портал в логово Волан-де-Морта, и злой маг вновь обрел свое тело. Неудивительно, что его отец выглядит таким напряженным на фотографии. Он не проходил в турнир по возрасту, но был выбран дополнительным четвертым участником в Турнире Трех Волшебников. Он находился в комнате полной людей, которые подозревали его в жульничестве и темной магии в лучшем случае.
Джеймс посмотрел на фотографию с другой стороны кубка, ту, на которой был Диггори. Его улыбка была искренней и сердечной, в отличие от отцовской. Джеймс никогда раньше не видел фотографии Диггори, но он каким-то образом казался ему знакомым. Он знал, что произошло с Диггори, знал, что отец был рядом в момент его смерти на том кладбище, куда их отправили, что он был убит по команде Волан-де-Морта. Его отец редко говорил о той ночи, и Джеймс понимал почему или, по крайней мере, думал, что понимал.
Он вздохнул и побежал догонять Зейна и Ральфа.
Позже в этот день, когда Джеймс заглянул в свою комнату, чтобы взять книги по Защите от Темных Искусств, он увидел ждущего его Нобби, нетерпеливо скребущего подоконник. Джеймс снял свиток пергамента с ноги Нобби, развернул его и стал читать.
Дорогой Джеймс,
Твой отец и я были в восторге услышать, что ты прекрасно устроился, как мы и не сомневались. Твой
дядя Рон шлет поздравления с вступлением в Гриффиндор, и мы присоединяемся.Не могу дождаться
услышать о том, как прошел твой первый день. Еще, я надеюсь, что ты получишь эти вести первым: твоего отца
пригласили в Хогвартс на встречу с американскими волшебниками по вопросам международной безопасности
и других "общих интересов". Я должна остаться дома с Альбусом и Лили, но твой отец точно захочет
увидеть тебя на следующей неделе. Следи за тем, чтобы есть что-то кроме сладостей и мясных пирогов
и стирать свои мантии и мыться хотя бы раз в неделю. (Это была шутка. Хотя, если подумать, наверно нет,
не была.)
Люблю и целую,
Мама.
Джеймс сложил письмо в книгу, которую нес, и побежал вниз по лестнице. Новости о том, что он увидится с отцом, вызывали весьма смешанные чувства. Конечно же, ему не терпелось его увидеть и представить своим новым друзьям. Но, тем не менее, он боялся, что ему будет сложнее выйти из тени своего знаменитого отца, когда тот приедет. У него было мимолетное чувство благодарности, что Зейн и Ральф - маглорожденные, и относительно холодно относятся к шумихе вокруг его легендарного отца.
Когда он присоединился к толпе учеников заполнявшей класс Защиты от Темных Искусств, Джеймс увидел еще один значок на слизеринской мантии. "Прогрессивные Волшебники Против Магической Дискриминации" - было написано на нем. Джеймс ощутил приступ безотчетного, щемящего чувства, и затем увидел газету, прикрепленную к стене возле двери. "Гарри Поттер Присоединится к Международному Саммиту Волшебников" - гласил заголовок. Ниже, более мелким шрифтом было написано "Главный Аврор Встретится с Представителями Соединенных Штатов во Время Мероприятия в Хогвартсе. Главная Тема - Вопросы Безопасности". К газете так, чтобы закрывать фотографию улыбающегося взрослого Гарри Поттера, был прилеплен еще один из синих значков. Он мерцал надписью "Историю Пишут Победители".
- Пошли уже, - поторопил Ральф, подходя к Джеймсу. - Мы опоздаем.
Пробираясь через полную народу комнату, они нашли два свободных места спереди, Ральф наклонился к Джеймсу.
- Это твой отец на первой странице газеты?
Джеймс думал, что Ральф этого не заметил. Он поглядел на Ральфа, когда они садились.
- Да. Мама недавно написала мне об этом. Он приедет в начале следующей недели. Встреча на высоком уровне с американцами, я полагаю.
Ральф ничего не ответил, но выглядел обеспокоенным.
- Ты уже об этом знал, не так ли?- прошептал Джеймс, так как класс уже начал затихать.
- Нет, - пробормотал Ральф. - то есть я не специально. Просто ребята с факультета говорили о каком-то протесте весь день. Видимо, это связано с твоим отцом.
Джеймс смотрел на Ральфа, слегка приоткрыв рот. Так вот что замышляли Табита Корсика и ее слизеринцы, за всеми этими дружелюбными улыбками и речами. Тактика слизеринцев безусловно поменялась, но не их цели. Джеймс плотно сжал губы в тонкую линию и повернулся к передней части комнаты, когда профессор Франклин направился к главной доске. За ним следовал профессор Джексон со своим кожаным саквояжем, тихо ведя с ним разговор.
- Приветствую, ученики, - твердым голосом сказал Франклин. - Я думаю многие из вас уже знакомы с профессором Джексоном. Прошу простить за небольшую задержку.
Джексон глядел на сидящих учеников через его плечо, с лицом, будто высеченным из гранита. Джеймсу пришло в голову, что придуманное Зейном прозвище подошло как нельзя лучше. Франклин повернулся обратно к Джексону и заговорил приглушенным голосом. Джексону, судя по всему, не нравилось то, что говорил Франклин. Он поставил свой саквояж рядом, чтобы освободить руку для жестикуляции.