Страница 96 из 114
Сенат второй раз в истории принял указ о наделении консула чрезвычайными полномочиями. Между тем, трибун со своими сторонниками занял Капитолийский холм. Оставив их на время в покое, Марий собрал вооруженных людей и перекрыл им водопровод. Это стало поворотным событием в истории Рима, поскольку воинам со снаряжением и оружием было запрещено находиться в пределах города. То обстоятельство, что консул очень быстро нашел, собрал и вывел этих людей, говорит о том, что эти люди уже были преданы не государству, а ему лично.
Измученные жаждой мятежники вскоре сдались. Им обещали сохранить жизнь и на время заперли в здании сената у подножия Капитолийского холма. Однако разъяренная толпа залезла на крышу и стала разбирать черепицу. Люди бросали ее вниз на мятежников, пока большинство из них не погибло.
На этом все закончилось. Консульские полномочия Мария закончились, однако из-за своего явно слабого политического опыта и неопределенных взглядов он перестал участвовать в общественной жизни. Как выразился Плутарх: «Уступая другим в любезном обхождении и во влиянии на дела государства, Марий жил теперь в пренебрежении, подобный орудию войны во время мира». По каким-то своим делам он отправился на Восток и на время исчез с исторической сцены.
Древние историки не очень лестно отзывались о Сатурнине, поэтому мы не можем оценить, каким он был государственным деятелем. Возможно, что он был просто каким-то недовольным раздраженным выходцем из высшего сословия или достойным преемником Гракхов, а может быть и тем и другим. Однако ясно одно: если раньше старая республика решала проблемы посредством обсуждения, то теперь оптиматы и популяры стали постоянно прибегать к насилию, от которого они так и не смогли избавиться.
Если распались дружеские отношения между разными группами населения на Форуме, то нечто подобное произошло между Римом и его союзниками в Италии. Много лет шли разговоры о предоставлении им полноправного римского гражданства, однако этого так и не произошло. Народные массы, голосовавшие на собраниях в Риме, никогда не поддерживали предложений, которые кому-то принесут выгоду за их счет.
В 91 году трибуном был избран яркий молодой оптимат Марк Ливий Друз. Он был трудолюбив, но имел высокое самомнение. С детства он отказался от праздников. Когда он строил себе дом на престижном Палатинском холме, его архитектор пытался спроектировать его таким образом, чтобы никто не видел, что делается внутри. «Нет, — ответил Друз, — возводи его так, чтобы мои сограждане могли видеть все, что я делаю». Трибун решал все политические вопросы и быстро настроил против себя членов сената, представителей народа и всадников. Он здраво рассудил, что римским союзникам в Италии необходимо дать все, что они пожелают, и предложил предоставить им избирательное право. Однако многие выступили против этого предложения. Друза стали подозревать в сговоре с руководителями союзников, некоторые из которых часто бывали у него на пирушках. Такой вывод, несомненно, сделали из-за открытости его дома. По этой же причине он поплатился жизнью за свои планы. Однажды вечером после занятий в освещенном портике он отпускал от себя людей. Внезапно он крикнул, что ранен, и после этих слов упал на землю. Ему пронзили бедро сапожным ножом. Нож нашли, а убийца скрылся.
Союзники уже разработали тайный план восстания, однако они ждали, чем закончатся попытки Друза провести реформы. После гибели Друза они отказались от переговоров в пользу военной силы. Их военная цель выглядела, мягко говоря, не совсем обычно: большинство союзников стремилось не к уничтожению Римской республики, а к вступлению в нее. Они хотели заставить римлян стать своими друзьями, получить равные с ними права и иметь возможность голосовать. Но среди союзников был один народ, у которого были другие цели. Этот народ ненавидел своих завоевателей на протяжении всех долгих и горьких веков рабства. Этот народ — самниты. Они так никогда и не смирились со своим поражением в нескольких войнах, происходивших двести лет назад. Всякий раз, когда появлялась такая возможность, они с воодушевлением брали в руки оружие и снова выступали против своего давнего врага.
К несчастью, планы союзников очень быстро раскрыли, и им пришлось начать наступление слишком поздно — в конце теплого времени года. Однако они взяли инициативу в свои руки и сметали все на своем пути. Поскольку все победоносные римские армии всегда более чем наполовину состояли из союзников, то им было известно обо всех римских методах ведения войны. Легионам пришлось сражаться против своих старых товарищей.
Риму пришлось набирать свое войско зимой, и к весне 90 года он выставил сорок легионов. В армию призвали всех римлян из благородных семей (офицером служил даже такой далекий от армии человек, как молодой Цицерон). Военные действия развернулись на двух театрах — на севере Центральной Италии и в области Самний. На обоих этих театрах италийцы добились значительных успехов. Наиболее крупным их достижением стала гибель на поле боя римского консула. Римляне вспомнили о Марии, который принял командование и отразил нападение италийцев на севере (однако вскоре он ушел в отставку якобы по причине слабого здоровья, а на самом деле из-за того, что ему видимо не полностью доверяли, так как он был уроженцем города Арпина). Несмотря на то, что значительная часть Апеннинского полуострова была охвачена войной, латинские и римские укрепленные колонии остались верны Риму.
За два месяца римляне не добились никаких успехов, и восстание распространилось на юг. К концу года этруски и умбры на севере собирались примкнуть к италийцам. Сенат, наконец, принял историческое решение. Рим мог победить только одним способом — признать основную причину войны и найти ей решение. В Риме приняли закон, по которому всем латинским и италийским городам, которые вообще не вступили в войну или же сложили оружие, обещали предоставить полноправное римское гражданство.
После этого война продолжалась еще два года, но это своевременное решение, позднее распространенное на всех, вскоре затушило военный пожар. На юге вел успешные действия Сулла. Легионы стали побеждать, и даже самниты пали духом. Вооруженное противостояние постепенно прекратилось.
Война стала ужасным потрясением. С обеих сторон погибли тысячи человек. Говорили даже, что сельская местность Италии оказалась опустошена даже больше, чем после походов Пирра и Ганнибала. Однако наряду с отрицательными последствиями, были и положительные. Все свободные люди, жившие к югу от реки По, стали римскими гражданами. Вскоре они стали рассматривать Италию как единую страну. Разные области сохранили свою самобытность, однако теперь они уже находились в более крупном сообществе, где им были гарантированы все права римского гражданства.
Однако предоставление избирательных прав италийцам ослабило систему государственного управления, которая изначально создавалась для одного города-государства, где большинство граждан за день или два могли доехать до Рима и отдать там за кого-то свой голос. В будущем интересы тех, кто посещал народные собрания в Риме, не всегда совпадали с интересами новых граждан из дальних областей.
На политическую сцену вышел новый блистательный актер — понтийский царь Митридат. Понт — далекое царство, находившееся на южном побережье Черного моря. Для обычного римлянина эта страна представлялась краем известного тогда мира, однако она являлась частью империи Александра Великого и поэтому входила в сферу греческой культуры. Официальным языком Понта был греческий. На морском побережье стояли города-государства, построенные по греческому образцу. Во внутренних областях страны находилось высокое обширное плоскогорье, где персидские аристократы управляли местными крестьянами.
Царская династия вела свое происхождение от неудачного «царя царей» Дария, которого в IV веке сверг с трона македонский завоеватель. Семейную жизнь Митридата можно оценить, рассмотрев его родословную. Его отца убили, а мать умерла в заключении. Пять родных братьев (из семи) умерли насильственной смертью, все они погибли от рук своего брата Митридата, который в дополнение к этому убил еще и двух собственных сыновей. Такое нередко происходило в эллинистических монархиях, где самыми страшными врагами правителя обычно являлись его ближайшие родственники.