Страница 48 из 50
На следующий день после завтрака, который мне почему-то не лез в горло, словно перед казнью, я не пошел обычными обходными тропками по направлению к городу, чтобы прогуляться, а направился прямиком в «Алису в Стране чудес». Когда я вошел, Джон Теннант, вопреки обыкновению, не разговаривал по телефону. Андреас Ринк и Фред Бок были погружены в какую-то работу и вообще меня не заметили. Томми наверняка опять уехал в город, Элинор было не видно. Я кивнул Джону и спросил, как дела. Много работы, а как прошел отпуск? Прекрасно, ответил я, два дня в Париже, потом у старых друзей в Аахене и так далее.
— Где Элинор? — спросил я наконец.
— Элинор здесь больше нет, — ответил Джон. — Вероятно, она вернулась в Англию. Я надеюсь, она в безопасности.
31
Журналисты из «Фортиссимо» были правы. Чудо-оружие «Белый Мир» разбудило аппетиты, и если Элинор Ригби была единственным человеком, который знал программу, можно было догадаться, когда на нее начнется охота. На самом деле после ареста Мариэтты Кольберг со всех журналистов взяли слово, что они будут хранить молчание по поводу «Белого Мира», и, кроме Карстена Неттельбека, все свое обещание сдержали. В сущности, это было лишь делом времени, когда еще кто-нибудь из этих сплоченных молчаливых рядов не выдержит. Когда министр внутренних дел нового правительства публично выступила с соображениями насчет того, не пора ли обвинить «Неуловимую территорию» в разглашении государственной тайны, газету со всех сторон буквально завалили письмами с выражением солидарности.
Это ничуть не помешало еще до публикации интервью в «Фортиссимо» совершить попытку похищения Элинор, причем среди бела дня, когда она отправилась в город за продуктами. Попытка похищения провалилась, потому что у Элинор уже была личная охрана, кроме того, исполнено все было очень по-дилетантски. Горе-похитителям удалось скрыться, но без Элинор. Кто стоял за этим, не говорилось, но, разумеется, пошли слухи, и все сходились в одном: действует мафия. Итальянская, русская, албанская, фламандская, сербская, корейская, тирольская или цюрихская — неважно. Но что не удалось одним, для других определенно не составит проблемы, поэтому Элинор еще три дня назад надежно спрятали — в соответствии со всеми классическими правилами программы охраны свидетелей. Ее местонахождения никто не знал — коллеги тем более, ведь они сами были под угрозой. В целом же никакой Элинор Ригби просто больше не было, и как звучало ее новое имя, в «Алисе», разумеется, не знал никто.
— Для фирмы это раньше или позже, но тоже — конец, — сказал Джон. — Элинор была у нас самым главным сотрудником, ты в курсе?
— Ясное дело. Она же гений. Она сообщила мне это сразу, как только мы познакомились.
На мгновение я вспомнил то ноябрьское утро, когда мы под бледным солнцем вместе шли из фирмы в библиотеку, и она рассказывала мне о себе и о своей семье, и там, за бункером, с поразительной естественностью сообщила мне, что она гений. Это было всего семь месяцев назад, но мне казалось, что прошло семь лет. На мгновение я отключился от происходящего, а Джон все продолжал говорить. Потом я снова пришел в себя.
— …все боятся, — говорил он в этот момент. — Фред боится, Андреас боится, Томми вообще перестал по-настоящему доверять своим клиентам.
— Но ведь гангстеры знают, что вы ничего не знаете, — сказал я. — Что вы не знаете эту программу. Вы же осознанно так сделали, и Элинор об этом тоже говорила.
— Конечно. Но кому-то может прийти в голову, что мы хотя бы знаем, где сейчас находится Элинор. Да неважно, я в любом случае сомневаюсь, что дела у нас тут пойдут успешно. Без Элинор мы вряд ли можем предложить нечто такое, чего не умеют другие. Или то, что прекрасные леди из «NewLineSoftware» делают лучше нас.
Это было похоже на правду.
— Эх, Джон, — сказал я, — женщины сегодня старательнее нас. А если вы закроетесь, что будете делать?
— Обо мне можешь не беспокоиться. Я из хорошей семьи, в любом случае мне помогут снова встать на ноги. Возможно, я попросту вернусь обратно в Лондон. Томми тоже всегда место найдет. — Он понизил голос. — А вот насчет Фреда и Энди не знаю, понимаешь? На свете сейчас так много айтишников.
— Печально как-то все это.
— Да уж. И знаешь, что самое печальное?
Я помотал головой.
— С тех пор как Элинор исчезла, у меня появилось ощущение, что мы не имеем права больше называться «Алисой в Стране чудес».
Я пошел в библиотеку. Попытался открыть дверь, но она была закрыта, пришлось доставать свою пластиковую карту. Это было странно: одиннадцать утра, пятница, в это время мы обычно открыты. Внутри было сумрачно и тихо, только где-то за окном слышен был птичий голосок, звучала какая-то длинная баллада. Я не верил своим глазам и тихо проговорил: «Эй, есть кто-нибудь?» Либо действительно никого не было, либо я звал слишком тихо. Я крикнул погромче: «Кай, Фродо? Где вы все?»
Наконец я поднялся наверх и в самом конце помещения обнаружил стол, доверху заваленный книгами, а за столом кто-то сидел, сидел неподвижно в полумраке и, казалось, ждал, когда я подойду. Я медленно приблизился и сказал: «Здравствуй, Кай. Я вернулся. Что тут у вас происходит? Почему библиотека закрыта? И где Фродо, в конце концов?»
За грязными круглыми стеклами древних очков в никелевой оправе глаза Зандера почти не просматривались. Казалось, я помешал ему, и голос его звучал слегка раздраженно.
— Библиотека открывается только по звонку, — сказал он, — и желательно после предварительной договоренности по телефону. Как я могу держать ее постоянно открытой, если я здесь один?
— Один?
— Да, один, — подтвердил он. — Фродо позавчера уехал, ему предстоит дальнее путешествие.
— Так, понятно. А куда?
— Да он и сам точно этого не знал. Он последовал за своей возлюбленной, про которую трудно что-либо узнать после всего того, что здесь случилось.
— За своей возлюбленной? После того, что здесь случилось?
Зандер откинулся на спинку стула и чуть смягчился, стал раскованнее.
— Заметно, что тебя некоторое время не было, Ульрих, — сказал он.
— Я нахожусь здесь после возвращения гораздо дольше, чем ты думаешь. Меня не было-то всего четыре дня.
— Тебе что, там не понравилось?
— Нет, очень понравилось, так понравилось, что я подумываю… Но что все это значит — я имею в виду Фродо?
Я все еще стоял перед столом, за которым сидел Зандер, — стоял, как проситель перед чиновником. Теперь я придвинул стул и сел напротив него. В конце концов, у меня тоже есть права на это заведение. Я тоже создавал эту библиотеку, и я тоже здесь пока работаю.
— Поскольку ты был в отъезде, придется начать издалека, — сказал Зандер. — Элинор…
— Про Элинор я все знаю, — отрезал я, — можешь не стараться.
— Хорошо. Ну вот, а Фродо отправился следом. Я не думаю, что у него есть шансы ее найти.
Он снял очки и подслеповато посмотрел на меня, он ждал, когда до меня дойдет. До меня дошло.
— Да, — сказал Зандер. — Фродо был любовником Элинор, давно уже, задолго до твоего отъезда. Это началось, наверное, еще до открытия библиотеки. Все — то есть все, кого это вообще интересовало, — были в курсе, Ульрих. И только тот, кого это непосредственно касалось, понятия об этом не имел. И никто ему не сказал. Известная коллизия, — она, как мы знаем, встречается и в литературе, и в так называемой реальной жизни.
Я не знаю, как я выглядел, когда он мне все это рассказывал, боли было больше, или сдержанной ярости, или я просто впал в ступор. На лице Зандера я вообще никаких эмоций не заметил.
— Нет, — сказал я, — никто мне ничего не рассказывал. И ты — тоже.
— Я тоже, верно. А что мне было делать? Вы оба тут работали, и Фродо, и ты. Как бы у нас все шло дальше, если бы ты внезапно об этом узнал? Тогда бы вообще нельзя было работать. А что стало бы с библиотекой?