Страница 140 из 164
По свидетельству Ллойд Джорджа, «его (Черчилля) герцогская кровь взбунтовалась» против рабочих и крестьян России, взявших власть в свои руки. Говоря о событиях в России, он терял над собой всякий контроль… В начале сентября 1918 г. Черчилль представил Военному кабинету меморандум, в котором предлагал «составить персональный список членов большевистского правительства» и объявить, что они будут наказаны, какие бы длительные усилия для этого ни потребовались1868. 28 ноября 1918 г., выступая в своем избирательном округе в Данди, Черчилль говорил: «Россия низведена большевиками до животного состояния, до варварства. Большевики поддерживают себя кровавыми убийствами… Цивилизация полностью уничтожена на гигантских территориях, а большевики ведут себя подобно кровожадным бабуинам среди руин городов и трупов своих жертв»1869. «Одержав победу над всеми гуннами – тиграми мира,- говорил Черчилль друзьям,- я не потерплю, чтобы меня побили обезьяны»1870. Борьба с большевизмом становилась откровенно маниакальной идеей Черчилля; он настойчиво отстаивал необходимость прямой военной интервенции. Он хотел ввести в Россию войска и покончить с «гнусным коммунистическим обезьянником»1871, В 1919 г., когда Юденич приближался к пригородам Петрограда, Черчилль кинул свою знаменитую фразу, имевшую историческое значение,- о «крестовом походе» против большевизма1872.
Троцкий весьма точно дал определение менталитету Черчиллей: «Их высокомерие – запоздалый рефлекс великой исторической роли английской буржуазии – не позволяет им вдуматься как следует в жизнь других народов, в новые идейные явления, в исторический процесс, который перекатывается через их головы. Ограниченные рутинеры, эмпирики в шорах буржуазного общественного мнения, эти господа развозят по всему миру себя и свои предрассудки и умудряются вокруг себя ничего не замечать, кроме самих себя»1873.
Черчилль потребовал посылки союзной армии в Россию, чтобы «восстановить прежде существовавшее положение и создать демократическое правительство». Он указывал, что «большевики представляют собой лишь небольшую часть населения, они будут удалены и потеряют значение в случае, если всеобщие выборы будут проведены под присмотром союзников»1874. Ллойд Джордж столкнулся, как пишет Керр, «с предложением мистера Черчилля о необходимости начала войны с большевиками силами союзнических добровольцев, танков, газов, чешских, польских, финских новобранцев, а также сохранявших верность союзникам частей русской армии»1875. Керр докладывал премьер-министру, что Черчилль «абсолютно логичен в своей политике: он провозглашает, что, поскольку большевики являются врагами рода человеческого, они должны быть уничтожены любой ценой»1876. «Начальник британского генерального штаба Уилсон записал в дневнике: «Уинстон полностью против большевиков, и он в этом вопросе выступает против Ллойд Джорджа».
Ллойд Джордж писал Черчиллю: «Очень обеспокоен вашей второй телеграммой о планах войны против большевиков. Кабинет никогда не утвердит подобное предложение. Он никогда не пойдет ни на что, кроме поставок оружия в антибольшевистские районы России и снаряжения, которое позволит им самостоятельно оказывать сопротивление, и то он пойдет на это лишь в случае провала всех попыток мирного решения проблемы»1877. Черчилль отвечал: «Мы можем оставить Россию, но Россия не оставит нас. Если мы начнем отступать, она будет следовать за нами. Русский медведь протянул свои кровавые лапы через снега к мирной конференции». Даже коллеги-министры нашли его позицию экстремистской. Влиятельные слои в Англии также выступили против планов Черчилля. Газета «Дейли экспресс» писала: «Страна абсолютно не желает идти войной против России. Покончим же с манией мистера Черчилля. Вернем наших людей назад»1878. Уже в первый день пребывания на своем посту Черчилль получил телеграмму от фельдмаршала Хейга о быстром ухудшении морального состояния войск… Хейг предупреждал, что, если не будет проведена быстрая демобилизация, «немцы, видя крушение нашей армии, получат возможность продиктовать новые условия мира…» Г. Уильсон, начальник генерального штаба, отметил в дневнике, что новый военный министр приказал вернуть домой только те «войска, на которые можно положиться»1879. Ллойд Джордж сказал 31 декабря 1918 года: «Уинстон желает вести войну против большевиков, но именно этот курс и мог бы вызвать революцию!» Но тем не менее интервенция началась. Черчилль в XX веке последовательно отстаивал принципы демократии XVIII века, любой ценой защищая интересы «диктатуры капитала». Черчилль, несмотря на протест всей своей страны, общества, армии, правительства и премьер министра, опираясь на абсолютное меньшинство, тем не менее проводил кровавую агрессивную политику средневекового инквизитора.
Потерпев поражение в интервенции, Черчилль не оставил мысли покончить с Советской Россией. На этот раз планы его были еще грандиознее.
«Черчилль снова и снова выражал ту мысль, что основная опасность Британии проистекает из возможности русско-германского сближения. Опасность такого сближения он множил на растущие возможности военной технологии»1880. Он указывал при этом, что обе страны погрузились в пучину унижений, причину которых представители обеих стран усматривают в ошибочности выступления друг против друга. «Через пять или шесть лет Германия будет, по меньшей мере, вдвое больше и мощнее Франции в наземных силах… Будущее таит эту угрозу… Если в России к власти не придет дружественное нам правительство, то Россия автоматически станет жертвой Германии… Русская ситуация должна рассматриваться как часть общей борьбы с Германией, и если мы не сможем заручиться поддержкой русских, то возникнет возможность создания грандиозной коалиции от Иокогамы до Кёльна, противостоящей Франции, Британии и Америке. Я рассматриваю создание дружественного правительства в России и сильную Польшу как два важнейших стратегических элемента»1881. Почти одновременно с этим мысль Черчилля развивалась в прямо противоположном направлении: «С моей точки зрения, нашей целью должно ныне быть строительство сильной мирной Германии, которая не нападет на наших французских союзников, но которая будет служить оплотом против большевизма»1882. У. Черчилль после заключения перемирия рекомендовал такую тактику: «Мир с германским народом, война с большевистской тиранией»1883.
Обсуждая революцию в Германии с А. Лефевром, французским военным министром, Черчилль утверждал: «Главной угрозой западной цивилизации является не германский милитаризм, а русский большевизм»1884. К этой мысли он возвращался неоднократно, делая ее все более изощренной и циничной. «Оптимальным вариантом было бы столкновение Германии и России». А главной задачей момента он считал поощрение немцев к вторжению в Россию. С примерным цинизмом он писал: «Пусть гунны убивают большевиков»1885. В письме Ллойд Джорджу от 9 апреля 1919 Черчилль снова писал: «Следует накормить Германию и заставить ее бороться против большевизма». Дочери Асквита Черчилль повторял, что его политика заключается в том, чтобы «убивать большевиков и лобызаться с гуннами»1886. Причем правящие круги Германии не только не отказывались от отводимой им роли, а наоборот, активно лоббировали ее. Например, во время подписания Компьенского мира немецкий представитель Эрцбергер пытался выторговать более мягкие условия капитуляции за счет привлечения немецких войск к подавлению большевизма.
Но большевики для Черчилля были не больше чем поводом, истинной целью была Россия. «Подчинить своей власти бывшую Русскую империю – это не только вопрос военной экспедиции, это вопрос мировой политики…- торжественно декларировал У. Черчилль.- Несомненно, покорить Россию в материальном отношении вполне возможно, но в моральном отношении – это слишком ответственная задача, чтобы ее могли выполнить одни лишь победители. Осуществить ее мы можем лишь с помощью Германии… Теперь для Германии открыта исключительная возможность. Гордый и достойный народ сможет таким образом избежать всякого унижения от постигшего его военного разгрома. Почти незаметно он перейдет от жестокой борьбы к естественному сотрудничеству со всеми нами. Без Германии в Европе ничего нельзя сделать, а с ее помощью все окажется легким… Германию нужно пригласить помочь нам в освобождении России и восстановлении Восточной Европы»1887.