Страница 4 из 114
Варрон и Цицерон продолжали встречаться. Они с одинаковым пессимизмом оценивали текущее положение дел и вспоминали прошлую славу Рима. Они приезжали друг к другу в одну из своих загородных или приморских вилл. Цицерон бывал весьма дотошным и требовательным гостем. «Если у меня будет время для поездки в тускульскую усадьбу, – писал он, – я увижу тебя там; если нет, направлюсь в кумскую усадьбу и заранее извещу тебя, чтобы была приготовлена баня». Немного позже он в шутку угрожал: «Если ты не приедешь ко мне, то я примчусь к тебе».
В одном из писем Цицерон выразил восхищение своим ученым другом: «Эти твои тускульские дни я действительно считаю образцом жизни и охотно уступил бы всем все мои богатства, чтобы мне было дозволено жить таким образом, без препятствий со стороны какой-либо силы. Этому я подражаю, как могу».
Римские историки и собиратели древностей не считали себя настоящими учеными. Подобно Цицерону и Варрону они рассматривали себя членами правящего сословия, оказавшимися без дела. Их цель состояла в том, чтобы обучить вырождающееся поколение той эпохи, в которой жили они сами. Они стремились быть правдивыми, но когда им не хватало фактов, они обращались к легендам и старались заполнять пустые промежутки тем, что они чувствовали, и даже тем, что по их мнению должно было произойти.
Они составили историю первых лет существования Рима, поскольку, будучи оставшимися не у дел политиками последнего вздоха республики, хотели, чтобы такая история существовала. Для них она стала как бы альтернативой разрушительному настоящему.
Английский поэт XIX века, историк и политик, Томас Бабингтон Маколей, предположил, что мифы об основании Рима происходят из народных баллад, некоторые из которых он восстановил в своем незабываемом стихотворении.
Лучше, чем кто-то другой, он передал строгий дух римского патриота:
В этом мире к каждому из нас
Рано или поздно смерть приходит.
Не лучше ли мужчине умереть,
Сражаясь против жестоких врагов,
За прах своих предков
И святилища своих богов?
Рассказы таких личностей, как Варрон и Цицерон, содержат не только сетования об утраченной добродетели. В этих рассказах можно встретить страшные истории давно минувших дней, переработанные – если вообще не сочиненные заново – таким образом, чтобы стать строгим предостережением для современных авторам преступников, которые подрывали основы государства. Изложение событий в этих рассказах не всегда отражает истинное положение дел (насколько мы можем это утверждать почти три тысячи лет спустя), однако историческое несоответствие имеет для нас гораздо меньшую важность, чем тот свет, который эти рассказы проливают на ощущения римлянина, когда он подробно рассматривал себя в зеркале идеализации.
I Легенда
1. Новая Троя
Рассказ о происхождении Рима можно начать с гигантского деревянного коня.
В течение десяти лет союз греческих правителей осаждал Трою. Этот могущественный город-государство находился у входа в пролив Дарданеллы на северо-западе современной Турции. Греческие войска высадились около Трои в основном из-за спора трех богинь: жены верховного бога Юпитера Юноны, богини мудрости Минервы и богини любви Венеры. Они пытались завладеть золотым яблоком, на котором было написано «Прекраснейшей». Даже приближенные к ним боги не посмели решать спор этих могущественных и вспыльчивых богинь. Поэтому было решено, чтобы их рассудил простой смертный – молодой пастух по имени Парис, который пас свое стадо на склонах горы Ида в нескольких километрах от Трои. Парис обладал единственным достоинством – притягательной симпатичной внешностью, в остальном же он ничем не отличался от толпы.
Богини явились к Парису обнаженными. Каждая из них предложила ему что-то свое: Юнона – власть, Минерва – знания, а Венера – обладание самой красивой женщиной в мире, царицей Спарты Еленой. Безответственный и страстный Парис принял третье предложение и присудил яблоко Венере. Проигравшие богини удалились, собираясь отомстить.
Оказалось, что Парис имел царское происхождение. Его отцом был царь Трои, Приам. Когда его мать была беременна, она увидела сон, что рожает не ребенка, а горящий факел. Супруги сочли этот сон серьезным божественным предзнаменованием будущих бедствий и велели пастуху отнести ребенка на гору и оставить там на произвол судьбы (обычное средство избавления от нежелательных младенцев в классической древности), чтобы его съели дикие животные. Пастух не смог совершить такое и взял мальчика к себе.
Как только стало известно об истинном происхождении юноши, его родители забыли о том дурном сне и признали его в качестве своего сына. Приам отправил его со своим флотом в дружественную поездку по греческим островам. Однако Парис имел другие намерения. Он отправился прямо в Спарту и прибыл ко двору Менелая и его жены, Елены. Елена оказалась еще прекрасней, чем он думал. В то время как Менелай уехал на Крит, Парис тайно бежал вместе с Еленой и вернулся в Трою, получив таким образом то, что ему обещала Венера.
Несмотря на то, что Приам признал, что его сын нарушил законы гостеприимства, уведя чужую жену, он опрометчиво принял молодую пару в своих стенах. Он должен был понять, что на самом деле допустил в свой город горящий факел, как было предсказано во сне его жене.
Брат обманутого мужа был верховным повелителем большого числа небольших греческих государств. Он заручился поддержкой правителей этих государств и создал объединенную армию, которая должна была выступить против Трои, силой вернуть Елену и наказать этот город за то, что он принял ее. Десять лет продолжалась осада города, но ни одна из сторон так и не приблизилась к победе. Самая известная битва произошла на девятом году осады. Она связана с обидой наиболее сильного греческого воина – молодого и вспыльчивого Ахиллеса.
Будучи красивым ребенком с рыжими волосами, Ахиллес воспитывался как девочка и в детстве постоянно находился в кругу девочек, в соответствии с традицией. Его мать, внучка морского бога Посейдона (римский Нептун), Фетида, поступила с Ахиллесом так, потому что она знала, что его ожидает судьба получить широкую известность и умереть молодым или прожить долгую жизнь никому не известным. Как любящая мать, она, конечно же, выбрала для своего сына долгую жизнь. Ахиллесу дали женское имя – Пирра (по-гречески «огненный», за цвет его волос). Он был довольно привлекателен, благодаря чему какое-то время его считали девочкой, однако, когда одна из его подружек оказалась беременной, обман раскрылся. После того как Ахиллесу разрешили «стать» мужчиной, он отказался от пожелания своей матери и выбрал славу. Вскоре он приобрел известность как великий воин. С большим воодушевлением Ахиллес отправился сражаться в Трою, хорошо понимая, что никогда уже не вернется оттуда.
Судя по описаниям эпических поэтов, таких как Гомер, в эту героическую эпоху сражения велись не организованными группами воинов, а представляли собой ряд одновременных отдельных битв или поединков между царями и представителями знати. Действия рядовых воинов всецело зависели от успеха или неудачи участников этих поединков. После ссоры с военачальником Ахиллес остался в своем шатре и отказался вступать в бой. Однако он разрешил своему близкому другу и (как некоторые говорят) любовнику, Патроклу, взять свои доспехи и сражаться под его именем. Патрокл был убит, и под впечатлением его гибели греческий герой вернулся на поле битвы. В сражении Ахиллес убил самого храброго троянского воина Гектора, который был старшим сыном царя Приама.
Вскоре погиб и сам Ахиллес. Его сразила стрела Париса, выпущенная из лука. Затем Парис стал жертвой другого лучника. Положение обеих сторон в войне стало безвыходным.
Чистосердечный и бесстрашный, благородный, но безжалостный в своей мести Ахиллес стал культовой фигурой Древнего мира. Молодые греки и римляне в течение многих веков восхищались им и стремились быть на него похожими. Великий завоеватель Александр Македонский у изголовья своего ложа хранил свиток с «Илиадой» Гомера, непревзойденная поэзия которой воспевает гнев Ахиллеса.