Страница 42 из 90
С этого момента, отмечает Форт, сообщения об изображениях на оконных стеклах регулярно публиковались в американской печати вплоть до 1890 г. Причем нельзя сказать, что американская публика всего-навсего получала в репродуцированном виде то, что происходило в Европе, так как спорадические «вспышки» отмечались и в самой Америке. Следует отметить, что такого рода изображения отмечались задолго до изобретения фотографии.
Настоятель Лиддел из Оксфорда незадолго до смерти в 1898 г. Через многие годы, в 1923 г., его "портрет" из мокрого пятна появился на стене собора
Следующая волна началась с появления изображения, «как две капли воды похожего на покойного настоятеля Лиддела», умершего в 1898 г. Оно возникло на стене церкви Христа в Оксфорде в середине 1923 г. Прошло три года, и еженедельник «Т. П. Энд Кассел» в номере от 11 сентября 1926 г. писал: «Не нужно напрягать свое воображение, чтобы распознать голову человека. Она сразу видится на стене, как бы нарисованная уверенной рукой мастера. Это не гравировка, не рисунок и не скульптура, однако его нельзя не заметить».
Позднее, в том же 1926 г., сообщения о таинственных изображениях пришли из Бристоля и Апхилла, Соммерсет. А в старом аббатстве в Бате на одной из колонн поблизости от памятника в честь Соммерсетского полка можно было ясно видеть изображение старого вояки с вещмешком, «нарисованное уже поблекшими красками». Местные теософы, по словам журнала «Бат уикли кроникл», считали портрет воплощением мысленного образа, созданного воображением благочестивых посетителей.
Критики обычно подвергают сомнению такого рода сообщения на том основании, что человеческому глазу, дескать, свойственно видеть воображаемые «портреты» в случайных сочетаниях пятен, линий и т. д. Толчком для этого, по их утверждению, служит «напряженное эмоциональное состояние смотрящего». Такая точка зрения, без сомнения, имеет свой резон. Подобный процесс с успехом используется, в частности, в психоанализе и искусстве. Нас, однако, интересуют явные изображения, не связанные с самовнушением или особенностями эмоционального состояния человека и не нуждающиеся в какой-то особой интерпретации, т. е. изображения вполне узнаваемых объектов или — в некоторых случаях — символов. Например, яйцо, снесенное в Канзасе, с ясно видимым числом «6» на одном конце («Дейли мейл», 14 декабря 1973 г.) или котенок, родившийся в Ницце в 1921 г., — на его белой шерстке ясно читались цифры: «1921» («Дейли экспресс», 14 мая 1921 г.).
На картине Рембранта изображен пир Валтасара, во время которого на стене появились пророческие письмена, предвещавшие его гибель. Во время взятия персами Вавилона Валтасар был убит.
Подверженная стигматам Мари-Жюли Жахени из бретонской деревушки Ля Фродэ в дополнение к обычным для таких лиц «метам» носила на своем теле изображения цветка, креста и слов «О Crux Ave» («Славься, крест»). Анбер-Гурбейр наблюдал ее свыше двадцати лет, и все эти годы изображения оставались видимыми. В своей книге «Стигматизм» (1894 г.) он объясняет это явление тем, что у его пациентки кровь, дескать, свернувшись, в виде мельчайших капель проступает через эпидерму и остается под кожей. Но как и почему она принимает вид определенных изображений? Об этом у почтенного доктора мы не находим ни слова.
Как известно, всякое знание основывается на опыте и ощущениях. Однако так уж заведено, что мы скорее сочтем себя сумасшедшими, чем решимся идти против научных авторитетов, даже если сталкиваемся с явлениями, которым наука не дает объяснения. Мы имеем в виду такие случаи, как, например, свидетельство одного паломника, посетившего в апреле 1872 г. в Италии «стигматика» Пальму Матарелли. В книге «Физические феномены мистицизма» приводится его рассказ: «Ей принесли белую тряпицу, чтобы вытереть кровь, сочившуюся из ран на лбу. Когда она промокнула лоб, на тряпице остались не просто следы крови, но ясные изображения пламенеющего сердца, гвоздей и мечей. Это было чудо, и я лицезрел его собственными глазами».
Время появления таких изображений заставляет думать о том, что они часто каким-то таинственным способом связаны с теми или иными социальными причинами. Так, например, в первой половине декабря 1680 г. Рим был потрясен зрелищем «странной и прекрасной кометы», видимой невооруженным глазом на фоне созвездий Весов и Девы. В 8 часов утра 11 декабря по городу прокатилась молва о том, что «молодая курица снесла чудотворное яйцо, на котором было изображение кометы и окружающих ее звезд». 2 апреля 1681 г. журнал «Лояльный протестант и настоящий домашний информатор» уточнил, что изображение было «не на скорлупе, а в самом яйце — и весьма четкое».
Следующее происшествие является уникальным, с какой бы точки зрения его ни рассматривать: речь идет о падении с неба вместе с градом изображений девы Марии. Сообщение об этом случае мы даем по журналу «Английский механик» от 12 июня 1908 г., ссылающемуся на французские источники, которые приводят рассказ очевидца этих событий аббата Генио из церкви в Ремиремоне. В тот день, 26 мая 1907 г., аббат сидел у себя дома и читал (по странному стечению обстоятельств это был трактат о формировании ледников), когда прибежавший сосед срочно позвал его лицезреть «чудо»: на падавших градинах, по его словам, было послание небес. Аббат прервал чтение и, выйдя с соседом на улицу, действительно увидел весьма необычное явление: на «лицевой стороне» градин можно было явственно различить поясной портрет женщины в одеянии, напоминавшем ризу священника, подогнутую снизу.
Генио заметил, что все градины по форме были почти идеальными сферами, причем каждая имела своего рода «шов», как если бы их сваривали. «Отпечаток на двух из них, которые я исследовал особенно тщательно, был столь правилен, что это едва ли могло быть делом слепого случая», — прибавляет он. Вполне логичная, казалось бы, гипотеза о том, что изображение девы Марии сделано человеком, была также отброшена на том основании, что градин с изображением выпало очень много, и не только у церкви, чему в округе были свидетелями множество людей. Проведя специальное расследование, епископ из Сен-Дье заслушал показания 107 свидетелей, выступавших перед учеными знаменитостями того времени: все они ручались за подлинность происшествия. Разногласия начинались лишь тогда, когда речь заходила о причинах этого явления.
Для этого града характерно то, что он выпал на сравнительно небольшом участке — полосе земли в три четверти мили в ширину и несколько миль в длину; и хотя кое-где сила удара градин была довольно большой, что нанесло урон посевам и разрушило теплицы, в отдельных местах свидетелям казалось, что «град падает с высоты не более нескольких ярдов. Поскольку не существует оснований для того, чтобы подозревать кого-либо в мошенничестве, здесь можно говорить о той категории странных историй, о которых уже рассказано в других главах настоящей книги.
Что касается аббата Генио, то у него имелась своя теория, объясняющая падение с неба градин с изображением девы Марии. За неделю до описываемых событий был праздник этой святой, но его не отмечали. Аббат пишет: «Муниципалитет Ремиремона, руководствуясь вескими причинами, о которых я не намерен здесь распространяться, запретил проведение пышного шествия, которое долго готовилось. Но в следующее воскресенье, в тот же час, когда должна была состояться процессия, она на самом деле состоялась: только уже не по земле, а с неба на землю. Небесная артиллерия добилась того, что отменить праздник никто уже не мог».
Собранные авторами в этой главе случаи — лишь малая часть легенд, преданий и поверий большей или меньшей степени достоверности. Совершенно справедливо сказано в первом же абзаце: «Рассказы о подобных явлениях очень часто встречаются в народных преданиях». Но в том-то и дело, что фольклор — область специфичная, по-своему преломляющая события, осмысляющая факты.