Страница 59 из 79
– Должна быть хоть какая-то зацепка! Ведь не могут же они всегда выходить сухими из воды.
– Не знаю. Сейчас у меня такое ощущение, словно я нахожусь в какой-то опечатанной со всех сторон коробке.
Фрэнк вышел из-за стола и начал мерить комнату шагами. Аманду немного успокоило то, что отец поверил ей, заинтересовался делом Дюпре и готов был помочь.
– Хорошо, – сказал Фрэнк наконец. – Как ты думаешь, дело по обвинению Дюпре в убийстве Уэнделла Хейеса невозможно выиграть, даже если бы была доказана твоя версия о некой загадочной тайной организации?
– Судья Робард не позволит мне даже поднять вопрос о ее существовании без веских доказательств. А их у меня нет.
– Так почему же они набросились на тебя? Зачем они дали понять, что ты вышла на их след? – Он помолчал немного. – Вероятно, ты сделала нечто такое, что достаточно сильно их напугало. Они просто не могли не обнаружить себя.
– Мне стало известно о нескольких самоубийцах, в организме которых был обнаружен один и тот же медикамент. Только эти дела разделяют очень большие промежутки времени. К тому же не существует веских улик, на основании которых их можно было бы связать между собой. Кроме того, откуда они могли узнать о расследовании, которое ведет Кейт? Она сообщила мне результаты своих изысканий только сегодня утром.
– Значит, должно быть что-то еще.
– Точка зрения Пола Бейлора, что раны Джона получены в результате самозащиты, дает мне основания утверждать, что Хейес пытался убить Дюпре. Однако я не думаю, чтобы из-за этого они попытались бы расправиться со мной.
– Что ты сказала?
– Я сказала, что не могу вспомнить в своих действиях ничего такого, что бы спровоцировало их желание убить меня.
Фрэнк щелкнул пальцами.
– Так они же ведь и не убили тебя.
– Не понимаю.
– Если бы они и в самом деле хотели расправиться с тобой, то убили бы тебя прошлой ночью. По какой-то причине ты представляешь для них большую ценность живая, нежели мертвая.
– И тем не менее они хотят, чтобы я отказалась от ведения дела Дюпре.
– Дело это почти закончено. Твой отказ ничего не решит. Нет, ты сделала что-то такое, что нельзя исправить, просто устранив тебя. Ты где-то оставила "дорожку из хлебных крошек", словно какой-нибудь мальчик-с-пальчик, "дорожку", которой сможет воспользоваться другой адвокат, занявший твое место в том случае, если ты погибнешь. Они полагают, что защитник, который будет назначен на твое место, обязательно наткнется на опасную для них информацию.
– Но на какую такую информацию? Не могу представить, чтобы я на сегодняшний день разыскала что-то, представляющее сколько-нибудь значимую угрозу для них. Черт побери, отец, ведь мы даже не можем доказать, что они действительно существуют!
– Вполне возможно, что речь идет не об обнаруженной информации, а о чем-то... Кстати, какой запрос ты подала в суд?
– Я подавала много запросов: ходатайства разного рода, документы по подбору присяжных заседателей.
– То, что их напугало, несомненно, уже находится среди бумаг окружного суда. В противном случае они сумели бы заставить тебя принести документы, которые находятся в твоем распоряжении. А вот твои ходатайства зарегистрированы судом. Ты уже над ними не властна. Вполне возможно, что их просмотрел судья или прокуратура. Они не могут уничтожить все копии тех документов, которые ты подала на рассмотрение суда, так как они прошли регистрацию и могли поступить в разные инстанции. И любой адвокат, который после тебя будет назначен представлять интересы Дюпре, обязательно захочет с ними ознакомиться. Просмотри все свои запросы и ходатайства. Ты наткнулась на что-то очень серьезное и весьма опасное для этих людей. И ты должна выяснить, что спасло тебя.
– А что будешь делать ты?
– Пока не знаю, – ответил Фрэнк, хотя у него возникла идея, которую он до поры до времени не желал обсуждать с Амандой.
41
Фрэнк настоял, чтобы Аманда переехала жить к нему до тех пор, пока они не найдут какой-нибудь выход из создавшейся ситуации. Поначалу она стала возражать, заявив, что за ней, вероятно, следят и после переезда сразу же сделают вывод, что она все рассказала отцу. Когда же, несмотря на ее вполне убедительные доводы, Фрэнк продолжал настаивать, Аманда решила согласиться без дальнейших пререканий.
Фрэнк вместе с дочерью поехал к ней на квартиру и дождался, пока Аманда уложит все вещи. Первым делом, когда они вернулись к нему, он вручил ей пистолет и порекомендовал постоянно носить его с собой. Фрэнк учил Аманду стрелять с самых ранних лет и знал, что она неплохо владеет оружием. От самой мысли, что ей, возможно, придется убить человека, Аманде сделалось нехорошо. Однако, вспомнив, через что ей пришлось пройти, она поняла, что теперь сможет сделать это. Как же она жалела, что тогда, в гараже, при ней не было оружия.
Фрэнк готовил обед, пока Аманда раскладывала одежду в своей старой комнате. Здесь Фрэнк до сих пор хранил ее призы и медали, а на стенах в рамочках были развешаны вырезки из газет с описанием спортивных побед Аманды. Сам вид ее детской успокаивал Аманду, но она сомневалась, что так же уютно будет себя чувствовать в ней и ночью.
У нее еще отсутствовал всякий аппетит, и все же она заставила себя съесть специально приготовленную Фрэнком лососину с рисом. За едой они почти не разговаривали. После обеда Фрэнк прошел к себе в кабинет и позвонил кому-то.
– Мне нужно встретиться с одним клиентом, – сказал он, уходя. – Не беспокойся, я долго не задержусь. Запри двери и далеко не убирай оружие.
– Хорошо, – ответила Аманда, чувствуя – отец что-то от нее скрывает. Ей очень не хотелось оставаться одной, но она понимала: без серьезной причины Фрэнк бы не оставил ее одну в таком состоянии.
Музыка, доносившаяся из кабачка "Бунтарь", звучала так громко, что Фрэнку Джеффи показалось, что даже гравий на байкеровской стоянке подскакивает. Тучный бородатый мужчина в куртке мотоциклиста нетвердой походкой вышел из бара в тот момент, когда туда входил Фрэнк. Мужик почти висел на шедшей с ним рядом женщине, затянутой в черную кожу. Тело женщины было сверху донизу покрыто татуировкой.
Фрэнк некоторое время понаблюдал за парочкой, которая, едва держась на ногах, проследовала к своему громадному "харлей-дэвидсону", а затем вошел в бар, встретивший его густым туманом табачного дыма и оглушительным грохотом рока. Джеффи, прищурившись, оглядел помещение и сквозь дымку увидел сидящего в одиночестве Мартина Брича. Неподалеку от него, хотя и не слишком близко друг к другу, расположились трое телохранителей уважаемого гангстера.
На Бриче были полиэстровые брюки лимонно-зеленого цвета, яркая клетчатая куртка и гавайская рубашка. Его вкус не улучшился с тех пор, как Фрэнк с Амандой встретили его в одном стрип-клубе, когда еще занимались делом Кардони. Брич был коренастым крепышом с редкими волосами песочного цвета. Кожа у него была бледная, как мел, из-за того, что бандиту редко приходилось бывать на свежем воздухе. Он радостно помахал адвокату, на протяжении многих лет защищавшему его самого и его людей.
– Привет, Фрэнк! – провозгласил Брич и, как только Джеффи проскользнул к его столику, озарил адвоката улыбкой во весь рот.
– Спасибо, что согласился встретиться со мной, Мартин.
– Пивка или чего-нибудь покрепче? За счет заведения, – предложил Брич, владевший "Бунтарем".
– Пока сойдет и пиво, – ответил Фрэнк, наполняя бокал из бутылки, стоявшей посередине стола.
У Брича была привычка улыбаться до ушей, и выглядел он в такие мгновения комично и глупо. Когда же гангстер не улыбался, выражение лица у него казалось тупым и сонным. Яркая, безвкусная одежда добавляла еще один штрих к образу полудебильного идиота, за которым скрывались острый ум и сильная, хоть и несколько психопатическая личность. Многие из отваживавшихся соперничать с Бричем слишком поздно начинали понимать, как сильно они заблуждались, принимая Мартина за придурка. А некоторым подобное заблуждение стоило жизни.