Страница 25 из 79
– Я переоденусь и сразу же поеду во Дворец правосудия, – ответила Аманда со вздохом. – А ты можешь отправляться к моему отцу и сообщить ему, что поручение выполнено.
– Он готовит для тебя обед и хочет, чтобы ты заехала к нему после беседы с судьей Робардом.
Судья Айвен Робард был фанатиком фитнесса и поэтому все свои выходные и отпуска проводил в бесконечных пробежках и марафонах. Результатом вегетарианской диеты и упражнений стало то, что на его теле высотой в пять футов шесть дюймов не было ни одного грамма жира. Правда, при взгляде на законника создавалось впечатление, что он явно перестарался. Ввалившиеся щеки и глубоко посаженные глаза судьи напоминали Аманде засушенную человеческую голову, которую она как-то видела в Нью-Йоркском городском музее. Аманда была точно уверена, что судья был бы гораздо более приятным человеком, если бы побольше ел и не тратил так много времени на тренировки.
Когда Аманда вошла в его кабинет, Робард сидел за рабочим столом и писал заключение по делу. Все стены в кабинете были увешаны фотографиями судьи, бегущего марафонскую дистанцию по улицам Бостона, Нью-Йорка и других больших городов, стоящего на покоренных им горных вершинах, летящего на дельтаплане и занимающегося виндсерфингом. Даже от разглядывания всех этих фотографий начинала кружиться голова и захватывало дух.
– Наконец-то, – произнес Робард, не отрывая глаз от работы.
– Одна из наших сотрудниц буквально вытащила меня из бассейна, – ответила Аманда. И если своими словами она пыталась добиться сочувствия и снисходительности от товарища по любви к спорту, то ее надеждам не суждено было сбыться.
– Мне очень жаль, – сухо ответил Робард, складывая бумаги, над которыми работал, в аккуратную стопку и поднимая глаза на Аманду, – да только у нас очень серьезная ситуация.
Тут Аманде вспомнилась старая шутка, в которой была фраза: "У кого это "у нас", дружище?" Но она решила, что лучше попридержать язык.
– Вы слышали об Уэнделле Хейесе?
– Только о нем все сейчас и говорят.
– Вам что-нибудь известно о его убийце, человеке по имени Джон Дюпре?
– Только то, что я прочла в газетах.
– Он сутенер и торговец наркотиками. Я был судьей на слушании дела о проституции, где Дюпре выступал в качестве обвиняемого.
До Аманды внезапно дошла причина ее срочного вызова, и она ей совсем не понравилась.
– И что же случилось? – спросила она, чтобы затянуть время.
– Я был вынужден отказать в иске. Основной свидетель обвинения не явился. А вскоре после закрытия дела выяснилось, что она была убита. Короче говоря, Харви Гранту пришла в голову гениальная идея поручить мне ведение дела об убийстве по той причине, что я уже вел дело Дюпре. Поэтому, как я сказал, у нас очень серьезная ситуация. В конституции сказано, что я должен назначить Дюпре защитника. Однако в этом чудесном документе ничего не говорится относительно того, что я должен делать в том случае, если все адвокаты, которых приглашаю, заявляют, что не станут представлять интересы человека, зарезавшего их коллегу.
Аманда понимала, чего ждет от нее Робард, и все-таки ей не хотелось облегчать судье задачу. Поэтому она сидела молча и ждала продолжения. Ее поведение явно раздражало Робарда.
– И что вы думаете насчет моего предложения?
– Насчет какого предложения?
– Мисс Джеффи, главное, в чем вас нельзя обвинить ни при каких обстоятельствах, – это глупость. Так что, прошу, прекратите играть со мной в подобные игры. Я пригласил вас сюда, потому что у вас больше мужества, чем у какого-либо другого адвоката из живущих в нашем городе. А мне в этом деле нужен по-настоящему мужественный адвокат.
Аманда понимала, что выводы судьи основываются на впечатлении от дела Кардони. И ей страшно захотелось сказать Робарду, что в прошлом году все ее запасы мужества были полностью израсходованы.
– Вы бы только послушали, какими отговорками одаривали меня ваши коллеги, – продолжал Робард. – Какое-то сборище слюнявых младенцев!
– Мне казалось, что у Дюпре достаточно денег, чтобы нанять адвоката. В газетах утверждают, будто у него богатые родители.
– Они лишили парня наследства и всякой финансовой поддержки после того, как его выгнали из колледжа и он решил заняться торговлей наркотиками и сутенерством.
– А что же адвокат, занимавшийся тем делом, по которому Дюпре оправдали?
– Оскар Бэрон? Не смешите меня. Он перепуган не меньше остальных. Говорит, что Дюпре не может оплатить его гонорар. И Бэрон не врет. Деньги на оплату услуг адвоката в деле, тянущем на высшую меру, может наскрести лишь миллионер. Кроме того, Бэрон недостаточно квалифицирован для того, чтобы вести подобные дела. Итак, что вы скажете?
– Мягко говоря, ваше предложение несколько неожиданно, судья. Нужно какое-то время, чтобы его обдумать. И мне необходимо посоветоваться с отцом.
– Я уже говорил с Фрэнком, – ответил Робард с хитроватой улыбкой. – Могу вас заверить, что он обеими руками за мой выбор.
– О, неужели? Ну, в таком случае хотелось бы узнать его аргументы. Потому что иначе вам придется либо дать мне время на обдумывание, либо принять мой вежливый отказ от вашего лестного предложения провести несколько ближайших месяцев в компании маньяка-убийцы.
– У нас практически нет времени, мисс Джеффи.
Аманда вздохнула:
– Сегодня вечером я обедаю с отцом. Зайду к вам завтра.
Робард несколько раз кивнул, а затем сказал:
– Ну что ж, приемлемо, вполне приемлемо. Я прихожу сюда, как правило, в семь. – Судья нацарапал что-то на своей визитке. – Вот мой личный номер. Секретарь приходит только в восемь.
Мать Аманды Джеффи умерла при родах, и Фрэнк Джеффи был единственным родителем, которого она знала. В молодости Фрэнк был большим гулякой, задирой, любителем компаний и застолий, твердо державшимся того мнения, что место женщины – у домашнего очага. Ему бы и в страшном сне не приснилось, что на его долю выпадет одному воспитывать дочь. И вот мать Аманды умерла, и, как это ни удивительно, Фрэнк все силы свои отдал на воспитание девочки. А так как он не имел ни малейшего представления о том, что следует делать в первую очередь, а что можно отложить, он делал все. Поэтому в детстве у Аманды одновременно с куклами и балетом были занятия виндсерфингом, атлетизмом и стрельбой. Как только она продемонстрировала склонность к спортивному плаванию, Фрэнк сразу и с большим энтузиазмом поддержал дочь; он всегда хвалил ее в случае побед, что случалось довольно часто, и никогда не корил в случае неудач.
Шесть лет назад, когда Фрэнк предложил Аманде работать в своей фирме, она некоторое время колебалась. У нее были сомнения насчет того, берет ли ее отец на работу за профессиональные достоинства или просто потому, что она его дочь. В конце концов Аманда приняла предложение отца, предпочтя его целому ряду других. Сделала она это прежде всего потому, что уголовное право было той единственной разновидностью права, которым Аманде хотелось заниматься, а Фрэнк Джеффи являлся одним из лучших специалистов в этой области в США. Теперь же по своим качествам юриста она приближалась к профессионализму отца, и в ее карьере было не много случаев, когда в их деловых отношениях роль отца брала верх над ролью старшего партнера по юридической фирме. Когда же подобное случалось, Аманда резко и недвусмысленно ставила Фрэнка на место. Так она собиралась поступить и в данном случае, въезжая на дорожку, которая вела к викторианскому строению с островерхой крышей. В этом доме прошло все ее детство.
Фрэнк был не бог весть каким поваром, но варить суп с клецками и печь картофельные оладьи – то, что когда-то блестяще умела делать его мать, – научился превосходно. Когда Аманда была маленькой, Фрэнк готовил для нее названные блюда в качестве особых деликатесов. И теперь, увидев их на кухонной стойке, она сразу же поняла, что отец чувствует себя виноватым.