Страница 7 из 127
Они молча вошли в церковь, по очереди склонили колени на входе и перекрестились. Женщина откинула капюшон плаща, оглядываясь по сторонам и изучая антураж храма, а епископ направился к алтарю.
После необходимого приготовления отец Бенедикт вошёл в исповедальню и приготовился слушать прихожанку. Он пытался вспомнить её имя, но не мог. Наверное, она не из его прихода; он долго пытался припомнить её на каком-нибудь церковном празднике, но увы.
— Слава Иисусу Христу, — начал священник.
— Во веки веков, Аминь, — отозвалась женщина, как положено и стала на колени перед резной решёткой, разделявшей священника и исповедующегося.
— Святой отец, я согрешила.
— Как твоё имя, дочь моя, и в каких грехах ты готова исповедаться ныне?
— Моё имя Лючия Фьери. Я не здешняя. Хочу покаяться в грехе сомнения.
— Слушаю тебя.
— Сомневаюсь в присутствии Бога на земле.
«Ну, вот снова…И снова чьё-то сомнение. Воистину, искушение мне нынче», — подумал он.
— Почему? Ты несчастна? Тебя обидели?
— Один мой родственник, хоть и ходит в церковь, но не верует в Христа. Говорит, что Иисус умер зря, ибо человек так и не стал безгрешным.
— Иисус не умер. Он живёт в наших сердцах.
— Да, конечно, — поспешила она согласиться.
— Мы все стремимся стать безгрешными, но мы уже родились с первородным грехом. Мы живые люди и от нас не зависит наша жизнь. От нас зависят наши мысли. Мы можем пойти по пути праведности, а можем поддаться Сатане. Он силён, ибо в каждом из нас прячется сей аспид. Но у нас есть любовь Иисуса. Да, обстоятельства порой сильнее нас, и мы страдаем, впадаем во грех уныния и сомнения, гнева или зависти. Все люди грешны. И надо относиться к ним снисходительнее. А значит, и к себе.
— Я в отчаянии, святой отец… Может ли простому человеку явиться ангел или глас с Небес?
— Для этого нужно быть очень чистым, поистине святым. А такие люди встречаются очень редко. Мы знаем их всех по именам. Простым же смертным этого не дано. Но если ты будешь молиться каждый день, подавать милостыню, жертвовать на церковь и трудиться во имя Господа, тогда может случиться чудо, и ты услышишь глас. Но не Божий. Но ангельский. Ибо Глас Божий может услышать только Великий Пророк, такой как Авраам или Моисей. И простым смертным не безопасно сие. Глас Божий может лишить тебя рассудка или даже убить.
— Но я слышала недавно глас с Небес…
— Это искушение было тебе, дочь моя. Сатана не дремлет. Это он мог обольщать тебя. Что он говорил тебе?
— Он сказал, что мне нужно прийти в церковь, ибо скоро от неё не останется и камня.
Епископ испугался, даже побледнел, но вида не подал. «Вот, началось, — подумал он. — Я чувствовал, что что-то грядёт. Скоро Антихрист обольстит всех жителей Земли и все устремятся пьяные и в разврате к нему в ад». Тут он взял себя в руки и продолжил внимать прихожанке.
— Что ещё сказал тебе голос?
— Сказал, что если грех самости не покинет церкви человеческие, то Господь сотрёт их с лица Земли.
Бенедикт тяжело выдохнул.
— Да, грешников нынче очень много. Не все стремятся к спасению. Что-нибудь ещё говорил голос?
— Нет, он сказал, чтобы я пришла в церковь и рассказала о себе священнику.
— Я слушаю, рассказывай, пока есть ещё время до мессы.
— Да, я специально приехала послушать вас, святой отец.
— И откуда ты приехала? — последняя фраза понравилась священнику.
— Из Милана.
— Обо мне знают на севере? — театрально удивился епископ.
— О вас знают всё, падре. Всё, — многозначительно акцентировала женщина на последнем слове.
Лючия рассказала епископу о своей жизни как о жизни простой женщины из Милана. Поведала о своих переживаниях, мечтах и чаяниях, о грехах и желании всё исправить. Не всё епископ понимал, ибо это не просто была женщина, это была последняя из рода богов неберов. В тот раз она назвалась Лючией и высказала священнику свои опасения относительно будущего всего рода человеческого. Но епископ был далёк от того, чтобы проводить параллели между простым смертным и бессмертным существом, прожившим уже больше полутора тысяч лет, и о существовании которого даже не подозревал.
После утренней мессы Лючия покинула церковь Святого Игнатия и поспешила к развалинам Колизея. Ей хотелось вспомнить далёкие времена первых христиан. Это были совсем другие люди, отличные от нынешних; их волновали совсем иные проблемы. Они воспринимали всё иначе, думали и молились иначе. Их слова к Богу и о Боге были другими. Их ценности были иными, нежели сегодня.
Мимо Лючии проносились по мостовой королевские всадники, проезжали экипажи знатных горожан, проходили унылые торговцы и нищие, кружились в беготне грязные дети господских слуг и бедноты в ободранных и поношенных одеждах.
— Что же изменилось за эти последние полторы тысячи лет? — вслух рассуждала Лючия.
«Как можно намеренно угнетать людей, своих же соплеменников? — думала она, шагая по мощёным улицам и глядя на всё это людское убожество. — Каким же нужно обладать сердцем и совестью, нет, даже здравым смыслом, чтобы проповедовать людям совершенно чуждые их природе идеи и ценности, при этом, наверняка зная существующую действительность, зная, что может спасти людей и вырвать их из мира тьмы на самом деле?! Неужели «Тезисы» Пико,[3] способные открыть людям глаза и умы, так и канут в небытие в тайных хранилищах Ватикана? Какое чудовищное лицемерие! И этот заблудший человеческий пастырь, этот «слуга» Божий поистине достоин хорошего урока. Иначе он искалечит ещё не одну душу».
Колизей в этот ранний час был пустынным. Бродяг, проводящих в нём ночь, видно не было. Кто ушёл на поиски заработка, кто — слоняться по городу в поисках наживы.
Лючия осмотрелась, забралась по разбитым ступеням наверх, села на одну из каменных скамей и задумалась.
Как изменился старый амфитеатр! Каким пустынным выглядит он сегодня. Но Лючия помнила его в лучшие времена. Она, Луциния, видела здесь и гладиаторские бои, и триумфальные выступления знаменитых полководцев, падение императоров и казни заговорщиков, сборы восставших и многое другое. Казалось, трибуны ожили, наполнились гулом голосов, а саму арену наводнили отряды преторианцев.
Рим! Старый Рим… Сколько ты всего видел, сколько пережил. Кому только ты ни давал пристанище на своих холмах… Прекрасный и безобразный, кровожадный и гостеприимный, воровской, распутный и лживый Рим!
Перед её глазами проносились все эти события: кровавые истории заговоров, дворцовых переворотов, политических измен, папских смертей, разврата, предательств и сумасшествий.
На душе было тоскливо и пасмурно.
6
На вечерней службе Лючия вглядывалась в лица людей, которые окружали её. Все они внимательно слушали проповедь отца Бенедикта. В этих лицах было столько боли, страдания и безысходности! Казалось, они слушали его, но не слышали, настолько далека была их жизнь от жизни епископа. В их глазах совсем не улавливалась надежда хоть на чуточное избавление от гнёта невежества, унижения, сломленности и рабства, рабства морального, духовного, общечеловеческого. Они казались мёртвыми и в прямом и в переносном смысле. Картина была более чем удручающая.
И ей самой стало отчего-то дурно, вдруг стало нестерпимо больно оттого, что уж она-то знала, сколько было принесено знаний на Землю, сколько передано мудрости роду человеческому. Но также она хорошо знала и то, что в среде человека всегда находились отдельные «личности», которые намеренно скрывали полученные от Высших Сил знания, не делясь ими с остальными своими соплеменниками. Тем самым они обретали власть над своими соплеменниками и сородичами и этой властью угнетали их. Конечно, легче всего, если не удаётся подчинить, переманить или заставить, — то запретить, просто запретить. Если некий владыка не мог подчинить себе народ, он первым делом запрещал свободомыслие, уничтожал свитки, рукописи и книги, закрывал школы, казнил неугодных. И человеческий род как слепой котёнок тыкался в одно и то же место, совершая одни и те же ошибки. А власть имущие и курия продолжали лицемерно требовать от простого люда полного повиновения под страхом отлучения от Церкви и ужасов адского огня. При этом сами они творили такую непотребщину и разврат, от которой и Адонай, быть может, содрогнулся бы.
3
«Тезисы» Пико — Джованни Пико граф делла Мирандола ди Конкордия (1463–1494) — один из величайших мыслителей эпохи Возрождения, учёный, философ и гуманист. Макиавелли называл его «почти божественный человек». Похоронен в соборе Сан-Марко в Риме. Его необычные философские взгляды приводили в бешенство Папу Римского Инокентия VIII, обвинившего его в ереси.
Пико автор загадочных «999 тезисов», в которых он говорит о том, что Бог есть Мать. Это основная идея его трудов. В этих «Тезисах» он отвечает также на вопрос: кем же был на самом деле тот, кого называют источником жизни, тот, кто всегда управлял Вселенной, и делится своим откровением о сути человека, его происхождении и его собственной божественной природе. Эти гениальные труды никогда не видели свет, ибо были сокрыты Ватиканом, как и многие другие «опасные» книги и откровения. И к «Тезисам» могли приобщиться лишь Папы.
10 сентября 1978 года Иоанн Павел I во время чтения «Angelus» недвусмысленно заявил во всеуслышание: «Бог есть Мать» и думать о нём надо как о матери. Он первым озвучил идеи Пико. После него (Папа Альбино Лючани находился на Святом престоле всего тридцать три дня) Иоанн Павел II на концерте по случаю примирения Церквей, проходившем 17 января 2004 года, процитировал первое положение «99 тезисов» Пико, заявив о необходимости объединить Бога христиан, евреев и мусульман. Он сказал: «мы должны найти в себе мужество жить в мире. Мы должны молить Всевышнего, чтобы ниспослал нам миротворческий дар. И этот мир разольётся, как масло, и успокоит всех, и мы пойдём по пути примирения. И тогда пустыня превратится в сад, где восторжествует справедливость, а следствием справедливости станет мир».