Страница 102 из 127
— А из чего состоит человек? — спросил Иуда-Фома.
— Ваше внутреннее есть ваше внешнее. И тот, кто слепил ваше внешнее, придал форму и вашему внутреннему. Знай же, Фома, что ты произошёл из трёх родов: из земли, из сформированного и созданного. Тело произошло из земли, из земной сущности, а сформированное произошло ради души из божественной мысли. Созданное же — это ум, который произошёл по образу Бога. А душа это то, что Он сформировал в ваших собственных сердцах.
— А слышал ли ты, равви Габриэль от кумранитов про гносис? — поинтересовался Елеазар.
— Слышал.
— Они говорят, что поклоняются ему. Что это, равви, можешь пояснить?
— Хорошо, Елеазар, расскажу, что знаю, — слукавил Габриэль. — Древо гносиса, то есть древо Познания, оно имеет силу Бога, его слава подобна луне, когда она в полном блеске. И его ветви, этого древа, прекрасны, его листья подобны листьям смоковницы, его плод подобен финикам прекрасным и великолепным. Оно находится на севере рая, в земле предков, чтобы пробуждать души от забытья демонов.
— Древо познания чего? — спросил Филипп.
— Познания лжи и зла, которое обрушили на человечество демоны. Воистину, пока внутренности человека скрыты, человек жив. Если внутренности его являются и выходят наружу, человек умирает. Так и с деревом. Пока корень его скрыт, оно цветёт и растёт, разрастается, если же корень его является, дерево сохнет. Так и с каждым порождением в мире, не только с открытым, но и с сокрытым. Ибо пока корень зла и заблуждения скрыт, оно сильно. Но если оно познано, оно распускается, и если оно открылось, оно погибло. Понятно ли вам?
— Да, равви, — разом отозвались Филипп, Елеазар, Иешуи и Иуда.
— Но ты говорил, что знания демонов опасны. Зачем же познавать добро и зло? Зачем познавать зло? — снова спросил Филипп.
— В мире ангелов и демонов есть всяческие знания. Есть знания, которые приносят добро и пользу людям, чрез которые ваша жизнь облегчится и сохранится тело и душа здоровой. Есть знания, которые не дают вам ничего, лишь суету сеют. А есть знания, от которых с людьми случаются несчастия и бедствия, болезни и смерти. И потому такие знания несут зло. И зная это, мудрецы хранят это зло в себе, прячут его от мира людей, дабы оно не прорвалось в мир вашего покоя и счастья и не ввергло бы простой люд в заблуждение.
— Но будут ли препятствовать ангелам и праведным людям демоны в познании сего заблуждения? — спросила Мариам.
— Не тревожься Мариам, никто из демонов не сможет одолеть корень Истины, ибо из-за него явится Утешитель народам в последние времена, и будут подчинены все силы его воле. Тогда все дети Света поистине познают Истину, и Отца всего, и Духа Святого. И заблуждение, этот недостаток будет вырван за его корень и брошен во тьму забвения. И тогда все поколения узнают, как зародилось заблуждение. Ибо если кто не понял, как возник огонь, он сгорит в нём, поскольку он не знает его корня. Если кто не понял сначала воды, он не знает ничего, ибо какая ему польза креститься в ней? Если кто не понял ветра дующего, как он возник, то он будет унесён с ним. Если кто не понял тела, которое он несёт, как оно возникло, он истлеет с ним. И не знающий сына, как он узнает Отца? И от незнающего корня всех вещей они, эти вещи сокрыты. И не знающий корня зла не чужд ему. Тот, кто не поймёт, как он пришёл, не поймёт, как он уйдёт. Да, друзья мои, Свет был Мыслью, а мрак был ветром в водах. Свобода — это знание Истины, друзья. Пока мы в этом мире, нам следует приобрести себе воскресение, чтобы, если мы снимем с себя плоть, мы оказались бы в покое и не бродили бы в середине неприкаянные. Ибо многие сбиваются с пути к покою. А покой есть рай. Спасение внутри вас есть. Воскресение из мёртвых — это спасение из плена заблуждения, посеянного демонами, это восхождение на небеса следующего поколения, это путь к Отцу нашему, Господу… Теперь же я предлагаю прерваться нам и порадовать нашу плоть трапезой. Как думаете, друзья? — улыбнулся Габриэль и потёр руки в предвкушении ужина.
— Да, равви, мы тоже проголодались, — отозвались некоторые ученики и принялись подниматься с травы, чтобы на поляне накрыть место для общей трапезы.
Часть IV Сомнение
1
Желание Луки стать священником было непреодолимым. На него не действовали никакие увещевания старика Гэбриэла. Яков же поддерживал сына в его благородном желании спасти души землян. Священнику уже сделали трансплантацию печени и желудка, подлечили сердце и почки, сделали операцию по мужской линии. Лука снова перелил ему свою кровь. И отец Яков стал чувствовать себя хорошо, не смотря на свой весьма пожилой возраст.
В этом году Лука окончил университет, став дипломированным историком. Он намеревался поступить в Григорианский Папский университет в Риме, хотел стать иезуитом, но Гэбриэл был непреклонен в своём противлении этому.
Прогуливаясь внутри собора Святого Петра в Ватикане среди многочисленных туристов, Гэбриэл в епископской сутане и Лука в строгом чёрном костюме, в который раз рассматривали после реставрации шедевры экспозиции и беседовали.
— Как всякое животное, вкусившее человеческую плоть, подлежит уничтожению, так и всякого смертного, познавшего Истину богов, необходимо уничтожать не раздумывая, — констатировал Гэбриэл.
— Не обязательно с людьми поступать именно так. Достаточно переориентировать их. Это, конечно, займёт много времени, ибо старое поколение должно забыть то, что они узнали от предков, а молодое уже формировать иначе.
— Не сработало. И не сработает. Потому что никто из смертных не желает добровольно расставаться с могуществом богов. Они уже вкусили прелесть Истины. Потому их нужно просто уничтожить. Как я сказал. Истина заразна. Она развращает смертных. Она не для них. Пусть поклоняются деревьям и коровам, тому, что им ближе и понятнее. Истина лишь для нас имеет ценность первостепенную.
Лука продолжал молчать. Он пытался понять слова старика, понять причину того, почему он так круто изменил своё отношение к людям. Сначала он стремился их спасти. Пусть не всех, а лишь один народ, но ведь пытался же? Так что же произошло такого ужасного, что он вдруг занял диаметрально противоположную позицию? Неужели же это просто опыт, опыт и возраст?
— А сейчас ты занимаешься самообманом. Хочешь внушить себе, что люди такие же, как мы. Но это, увы, не так. Я тоже сожалею об этом. Но, это реальность. Лука, ты должен оставить после себя семерых бессмертных, чтобы воскресить Братство. Это твоя обязанность перед памятью предков. Чего молчишь? О чём задумался? — поинтересовался Гэбриэл, мельком глянув на парня, и снова принялся разглядывать фрески в вышине Собора, убрав руки за спину.
— Я хочу спасти не только свой род. Я хочу спасти и людей.
— Где-то я это уже слышал, — Гэбриэл припомнил слова Вараввы, а потом и наставления Святого отца Михаила ему самому перед возвращением в Иерусалим.
— Потому и намереваюсь стать католическим священником, — продолжил Лука. — Ради спасения людей моя мать пожертвовала собой.
— А я пожертвовал собой ради неё. Если ты не забыл об этом.
— Я этого никогда не забуду. Но люди нуждаются в Вере, в Любви и Надежде. Пусть не будет новых, но те, что уже живут? Они уже существуют, они живут и дышат… И им нужно утешение.
— На самом деле люди нуждаются в еде, сексе и в мусорном баке, — тихо сказал старик.
— Что ты сказал? — не расслышал Лука.
— Да так, ничего особенного. Как всегда. Только не говори, что ты не прочь стать Папой.
— А почему нет?
— Иезуиты не становятся Папами, — напомнил Гэбриэл.
— Уже становятся. Вспомни Франциска «южанина». Ну, не будь мрачным! Может, я не вступлю в орден? — смешливо с вызовом ответил Лука.
— Всё играешься, как пацан! — осуждающе покачал головой Гэбриэл. — Твоя несерьёзность меня пугает подчас.
— Извини.