Клинок Судеб

— А мясо?

— Что мясо?

— Мясо, что на завтрак было, тоже мышиное? — Не унимался Семён?

— Нет, мясо не мышиное.

— Но ты сказала, что дед передал. Как он мог передать?

— Ты, забыл парень, что я внучка охотника, и выросла в этих лесах. Да у нас в деревне каждый ребёнок умеет зайцев на петли ловить, это зайчатина была, вон там ещё в котле тушится, можешь заглянуть, а вон там, — она указала в сторону на деревья, — шкурки висят, сохнут, можешь пойти посмотреть и пощупать.

На дальних деревьях, действительно висели, растянутые и вывернутые наизнанку шкурки.

— Нет, я точно здесь с вами с ума сойду, — успокоившись, вздохнул Трошин, — «Лось», тот теории какие-то непонятные высказывает, вопросы ненужные задаёт, а мне потом сиди и думай.

— Думать, это иногда полезно, — философски заметила девушка, — ладно, хватит думать, иди братву свою к обеду кличь. После обеда ведь наверняка вновь в раскоп полезете?

— Конечно, полезем.

— Только сам не ходи, возьми ещё кого-нибудь, а то вновь померещится чёрт знает что, так больше не вытащить тебя будет.

— Хорошо, сам не полезу, — согласился Семён. — А ты со мной пойдёшь? — Вдруг неожиданно для самого себя спросил парень.

Девушка собравшаяся, было отойти, остановилась и очень внимательно посмотрела на него, Семёну даже показалось, что она заглянула куда-то очень глубоко, потом склонила голову, улыбнулась.

— А ты меня пригласи, может и пойду. — Трошин уже было собрался пригласить Алису, но она подняла руку, как бы предупреждая и останавливая его. — Только сначала очень хорошо подумай, хочешь ты этого, или нет, — опустила руку, развернулась и пошла к висевшему над костром казану.

Глава 17

Маленькая хижина на болотах была ярко освещена множеством лучин, старая колдунья сидела за столом, в окружении своих гостей, с некоторых пор, ставших для неё почти семьёй. Долгая северная зима подходила к концу. Это была уже вторая зима, которую провёл Ядрей в доме старой колдуньи, вместе с Крохаром, Сингой и её семьёй.

Жизнь на болоте была тяжёлой, особенно в зимнее время, вся тяжесть по содержанию теперь уже большёй семьи легла на плечи молодого парня и старика. Хотя, конечно Крохар ещё был достаточно крепок. Он ходил с Ядреем на охоту, учил его премудростям этого ремесла, как оказалось, старик был хорошим и очень опытным воином, именно у него парень научился драться по настоящему, он показал ему много секретов, как победить в схватке и остаться живым.

— Месть, это плохой советчик в делах, — любил говаривать Крохар, — месть очень часто застилает пеленой сознание воина, а оно должно быть всегда открыто, поэтому ты, если хочешь отомстить и остаться живым, должен забыть о мести. Ты должен спрятать её очень глубоко, только тогда ты сможешь победить любого врага, как бы он искусен не был.

— Но как я могу всё забыть?

— Не нужно забывать, наоборот нужно помнить, помнить своих отца и мать, деда, который научил тебя ремеслу, помнить братьев и сестёр, помнить всех, кого встретил на своём жизненном пути. Все они живы нашей памятью, и все они смотрят за тобой, одни веря, в твою силу и радуясь всякой твоей победе, другие, злорадствуя, над твоими поражениями. Для кого-то ты был всего мгновением в их жизни, про которое они готовы забыть, но ты, помня каждого, не даёшь им такой возможности. И если они принесли тебе зло, то память твоя возвращает им это зло с торицей, а если человек был добр к тебе, то и добра он в твоей памяти получит во сто крат больше. А месть, она притупляет память.

— Но как тогда я смогу отомстить за свою семью, за семью Синги? Памятью? Но что моя память для тех, кто живёт и радуется жизни, в то время как мои родные даже не похоронены по нашим обычаям? А значит их души не упокоены, и томятся где-то на распутье. Только моя месть может принести им упокоение.

— Я же не говорю, тебе, что ты не должен забыть о месте, ты должен просто не думать о ней во время схватки. Твоя месть должна сосредоточиться на кончике твоего клинка, тем самым делая его более острым и более длинным. Но твой разум в это время должен быть чист от ненависти и мести.

Так приговаривал и обучал старик Ядрея, каждый день, удаляясь в лес и обучая его искусству боя, сперва на мечах, потом на кинжалах, а когда эта наука была освоена, то перешли к рукопашной схватке, с безоружным противником, а затем и против вооружённого. Многому научился парень за эти полтора года. Он окреп и вытянулся ещё сильнее и из парня подростка превратился в настоящего мужчину, широкоплечего, рослого. Его лицо украсила пока ещё не очень густая, но аккуратно постриженная бородка, за которой он очень ревностно следил.

Не прошли даром эти полтора года и для Синги, девушка расцвела, превратившись из немного неуклюжего подростка в красивую молодую женщину. С Ядреем они время от времени убегали в деревню, поглядеть на тамошнюю жизнь, да разведать, что и как, но чаще это была просто отговорка, им хотелось провести время вдвоём, а ещё Синга просила Ядрея учить её тому, чему обучал парня Крохар.

— Зачем тебе это? Ты же женщина. — Спросил её Ядрей. — Ты не воин.

— Что бы ни бегать больше от таких вот Сигурдов, — зло ответила девушка. — Так будешь учить?

— Ты бы лучше Крохара самого попросила, больше пользы в обучении было бы, — попытался уклониться парень.

— Я просила, он наотрез отказался, сказал, что женщина должна рожать, а не убивать.

— Правильно сказал.

— Значит, и ты отказываешься?

— Нет, я не отказываюсь, конечно, буду тебе всё показывать.

Но, однажды, летом прошлого года, они решились на то, что бы пробраться в деревню и забрать спрятанный в кузне кинжал Ядрея.

Это было рискованное предприятие, но кузня стояла заброшенной с того самого дня, как соратники Сигурда выволокли оттуда парня и потащили в лес на расправу. С того дня деревня осталась без последнего кузнеца, а найти замену в этих краях оказалось не так-то просто, да и учеников у старого Крохара не было, если не считать Ядрея. Не спешил Родгар приставлять к кузнецу учеников, видимо ждал подходящего человека, таким человеком, по мнению Родгара, стал Ядрей, и получилась бы отличная замена старому кузнецу, если бы…

Время от времени молодые парни пытались разжечь горн, и сделать хоть что-то, но ремесло не давалось без науки. Это только на первый взгляд казалось, что тут сложного? Бери заготовку, суй в раздутый горн, потом побей её молотком, вот и получится меч или кинжал, а на самом деле не так всё и просто. Пробовали, они пробовали, да и закинули окончательно все попытки, приобщиться к кузнечному делу. Всего лишь один паренёк, совсем ещё молоденький смог выковать мало-мальски приличный нож, но такая работа для него была непосильной, уж больно тяжёл, оказался молот, да и меха не просто было раздувать, так и забросил он свои эксперименты. Но кузнецкое дело ему понравилось. Он частенько прибегал в заброшенную кузню и долго сидел возле остывшего горна, представляя себя взрослым кузнецом.

Парнишку звали Вилянд, хотя до четырнадцатилетия и наречения ему ещё было далеко. Он и раньше, когда здесь работал Крохар, а потом появился Ядрей, часто приходил на кузню, садился в уголке и наблюдал, как работают мастер с подмастерьем. Приглядывался к тому, какого цвета должен быть металл, как правильно держать молот и молоток, как и с какой силой, бить по наковальне. Мальчуган оказался смышлёным, и, не смотря на то, что кузнец с подмастерьем ему специально ничего не показывали, и не рассказывали, он ловил отдельные фразы, отдельные движения.

Вот и в этот день он прибежал в кузню далеко за полдень, сел в привычный для него угол и начал вспоминать, как работали Крохар с Ядреем. Вспоминал, вспоминал, да так и заснул в своём уголке.

Ядрей и Синга подошли к деревне ближе к полуночи, они пробрались на окраину, именно там, где стояла кузня и потом ещё долго лежали в кустарнике, на опушке леса, присматривались и вслушивались в тишину. Ночь на севере летом совсем короткая и не такая тёмная, как в родных краях Ядрея, поэтому нужно было спешить. Кузня, как и прежде, выглядела совсем заброшенной, за то время, пока они наблюдали ни огонька, не загорелось внутри. Ни кто не подходил к ней и, ни кто не выходил из неё. Наконец парень решился.