Княжа булава

— Только, месье Виктор, не геройствовать, если только услышите, что кто-то подошёл к двери, или пытается их открыть, немедленно гасите ночник и будите меня. Договорились?

— Договорились, — согласился Поздняков, у него и самого не возникло мыслей о геройстве. Он просто устроился в кресле, открыл бутылку пива и начал ждать.

Делать был решительно нечего, терпения у Виктора Сергеевича хватило ровно на две маленькие бутылочки, поэтому Виктор Сергеевич взял со стола ночник, тот был автономный, на батарейках, и пошёл изучать квартиру. Свет был очень тусклый, ко всему приходилось приглядываться, то и дело Позднякову казалось, что, то там, то тут прячутся какие-то тени, что мебель шевелится, а из углов встают призраки прошлого. Он пытался заглянуть под плотные, пропитанные пылью чехлы, покрывавшие мебель, но толком ничего не смог рассмотреть. Наконец, Виктор Сергеевич натолкнулся на книжный шкаф, не удержался и сбросил с него чехол, подняв клубы пыли. Прочихавшись, он осветил книжные полки, книг оказалось немного, но на его взгляд это были старые издания, часть из них оказалась на русском языке, и Виктор Сергеевич решил занять себя чтением. Он открыл шкаф и взял наугад первую, попавшуюся под руки книжку. Это оказались сочинения графа Алексея Константиновича Толстого.

«Интересно, — подумал Виктор Сергеевич, — кажется давно, в детстве, мне приходилось читать что-то из его сочинений. Но это было так давно, помнится, занятные книги и написаны интересным языком, думаю, поможет скоротать время, — Виктор Сергеевич устроился удобно в кресле, и открыл книгу, примерно на середине. „`Упырь`, повесть“, прочитал он на развороте страницы. — Интересный выбор судьбы, как раз для ночи в тёмной, давно необитаемой квартире».

Книга, изданная ещё при жизни автора, поначалу читалась сложно, но вскоре Виктор Сергеевич привык, к множеству, давно потерянных в русском языке букв, повествование затянуло, и чем дальше Поздняков вчитывался, тем страшнее ему становилось. С каждой страницей тени в углах сгущались всё сильнее и сильнее. Он уже давно забыл об открытой бутылке пива, с которой начинал читать. Наконец ему показалось, что он проваливается в какую-то бездну и сидит уже не в кресле, в старой квартире в Цюрихе, а на даче у бригадирши Сугробиной, а его со всех сторон окружают упыри. Они тянут к Виктору Сергеевичу свои костлявые руки, стараясь ухватить его и дотянуться до шеи. Тут кто-то из упырей щёлкнул языком, точно так, как было описано в книге, Виктор Сергеевич вынырнул из загадочного полусна. Очнувшись в квартире, он услышал ещё один щелчок, исходивший от дверей, понял, что это открывается замок, спешно погасил ночник, и толкнул в плечо спавшего в соседнем кресле Люка.

Тот мгновенно проснулся, и замер, услышав шорохи в коридоре, а там в это время тихонько начали приоткрываться двери, по потолку скользнул тонкий луч фонаря, метнулся на пол, потом на стену. Виктор Сергеевич замер в своём кресле, он всё ещё был под впечатлением прочитанного и короткого сна.

— Фил, что ты там своим фонариком светишь? — Послышался приглушённый шёпот одного, речь была русской, — Давай я свет включу.

— Ты, чё, — сразу ответил ему второй голос, — опять перед делом обкурился, торчок долбанный? Какой нахрен свет, ты ещё предложи телевизор включить и пати в квартире устроить.

— Да с фонарём нельзя! — Возмутился первый, — и не называй меня торчком, трава не наркотик.

— Чё это с фонарём нельзя?

— А ты не помнишь, что про эту квартиру рассказывали? Тут призраки живут.

— Точно обкурился, а может и обкололся. Какие призраки, торчок? Тебе что, некачественный «герыч» попался? Призраков нет, это всё плод твоего воспалённого нариком мозга, проходи, давай я двери закрою. Чёрт, сколько ещё работать в таких условиях. Давай, вали в комнату и начинай искать, времени мало, а нам нужно до утра закончить и порядок после себя оставить.

Двери захлопнулись, шаги в сопровождении луча света пересекли короткий коридор, слышно было, как кто-то нащупал выключатель на стене комнаты. Щелчок и душераздирающий вопль разорвал тишину ночи.

Картина со стороны выглядела очень эффектно. Двое в проходе одетые во всё чёрное, включая и лыжные шапочки на головах, застыли как вкопанные, один с выражением ужаса на лице, второй в недоумении и с поднятыми руками. Напротив них в кресле сидели тоже двое, у Виктора Сергеевича на лице было написано удивление, перемешанное со страхом, а вот Люк смотрел на гостей с полной апатией, правда, поверх ствола пистолета.

— Теперь медленно проходим, не делая ни каких резких движений, с поднятыми руками, и присаживаемся вот на те, два стула, — пригласил он гостей, — повторяю ещё раз без лишних движений. — Он встал с кресла, не сводя с посетителей ствол пистолета, и проводил их на предложенное место. — Месье Виктор, сколько сейчас времени?

— Половина четвёртого, — ответил Поздняков, уже начавший приходить в себя.

— Итак, господа, слушаю Вашу версию, зачем Вы проникли в чужое жилище?

— Так тут всё равно ни кто не живёт, — первым выпалил тот, которого называли «Торчком»

— Превосходно, месье, посмею напомнить Вам, что здесь не Россия, это Швейцария, и частная собственность здесь охраняется законом, не зависимо от того, живёт в ней кто-нибудь или нет. По закону я вполне могу Вас здесь и сейчас пристрелить, меня даже в участок не заберут, не говоря уже о том, что бы убийство повесить. Так я слушаю, цель Вашего визита.

— Мы не виноваты, — продолжил всё тот же, — мы не знали что нельзя, нам дали ключи и попросили пойти взять какую-то штуку, вот и всё.

— Молчи идиот, — рыкнул на подельника второй, которого именовали «Филом». — Не слушайте его месье, он уже давно все мозги прокурил. Мы верно дверями ошиблись.

— И у Вас подошли ключи.

— Да, а что, разве так не бывает?

— Может быть, у Вас в России и бывает, а вот у нас никогда. Поэтому я слушаю вразумительный ответ, кто прислал, и что Вы должны забрать. В противном случае, два варианта на Ваш выбор, я стреляю и вызываю полицию, или просто вызываю полицию.

— Фил, а они, что действительно могут нас вот так просто пристрелить? — Спросил первый у второго.

— Могут, — буркнул тот.

— Конечно, можем, — подтвердил Люк. — Ты что кино не смотришь? — Уточнил он.

— Смотрю иногда.

— Ну вот. — Пожал Люк плечами.

— Фил, давай всё им расскажем, нам, чё, больше всех надо? Пускай у заказчика голова болит, как из этого выпутываться, а мы с тобой люди маленькие, нас попросили хату выставить, мы и делаем, а больше нам ничего не надо. Фил, что ты молчишь, Фил? Ну не нравятся мне их варианты, особенно первый.

— Хватит скулить, — оборвал его напарник. — Хорошо, мы всё расскажем, — обратился он скорее к Виктору Сергеевичу, чем к Люку. — Мне и самому не нравилось это дело изначально. Не понимаю, что было тянуть, да ещё и ночью идти, когда прекрасно знали, квартира пустая, ни кто и не хватится, возьми, приди спокойно днём, тем более что ключи есть, и забери всё, что тебе нужно.

— Вот с этого места подробнее. Откуда ключи?

— Да, стащили у какого-то старикашки, дубликаты сделали, и назад ему подкинули, здесь всё чисто.

— Хорошо, — продолжил Люк, — зайдём с другой стороны. Кто заказчик?

— Вот этого я не знаю, сказали очень влиятельный человек, но не местный, говорили, то ли с Киева, то ли из Запорожья. Вроде как этот, атаман какой-то.

— Хорошо, что ему здесь нужно было?

— Сказали искать какую-то булаву, мол, должна на этой хате хранится. Им только она нужна была, всё остальное, сказали, если чего интересного найдём, на там цацки всякие, бабки, что бы всё себе забирали. Сказали, оно всё чистое и ни кто не подаст никогда в розыск.

— Говорили, где она может лежать?

— Нет, не говорили, сказали только что может быть сейф или тайник, и там должна быть.

— Понятно. Месье Виктор так, что будем с ними делать?

— Вы заказчика, говорите, не видели? — Спросил в свою очередь Поздняков.