Страница 20 из 39
Несмотря на хранившиеся в Доме Фавна художественные ценности, он все же был не музеем, а жилищем богатого семейства, любившего наслаждаться жизнью. Пространство всегда особенно ценилось в помпейских домах, но в тоже время здесь хватало места для различных домашних надобностей - для уборной, мастерских, садовничьих сараев, кладовых помещений. К ним вел отдельный коридор, а иногда они располагались вдоль тыльной части домового строения. Среди прочих удобств, в Доме Фавна имелись древнейшие в Помпеях частные банные помещения, оснащенные подпольной системой отопления, а также весьма просторная кухня с высоким потолком и множеством окон - для лучшего оттока дыма и запахов пищи. В те дни, когда в дом Кассии были званы гости, в этой части дома кипела работа. Целый отряд рабов, приставленных к хозяйству, - а их в семье были десятки, - готовили пиршественные яства, убирали помещения и, вообще, услаждали как хозяев, так и гостей. Среди досужих высших сословий Помпеи подобные развлечения были своего рода важным долгом. Обед начинался часа в три-четыре пополудни - после того, как гости уже совершили ритуальное посещение бань - и порой затягивался до позднего вечера. Общительные помпеяне часто проводили в совместных трапезах и утро, перемежая их азартными играми вроде костей или представлениями рабов - танцоров и музыкантов, нанятых на ночь. В некоторых кругах обычным делом были литературные дискуссии.
В Доме Фавна было четыре пиршественных помещения, которые использовались в зависимости от времени года, погоды и количества гостей. В жаркий летний день пирующие располагались в комнате, открывавшейся с одной стороны на перистиль и легко продувавшейся. В холода обед подавали в более защищенную от ветра столовую, прекрасно освещавшуюся благодаря большим окнам и украшенную напольной мозаикой с подобающим сезону сюжету: дух Осени, олицетворенный купидоном в венке из виноградных листьев, скакал верхом на льве и осушал глубокий золотой кубок.
Во время обеда или пира участники трапезы возлежали друг подле друга на трех широких, чуть скошенных ложах, поставленных U-образно вокруг общего низкого стола. Кроме того, возле каждого ложа стояли треногие круглые столики с подносами. При этом строго соблюдались установленные правила приличия, хотя досточтимому хозяину Дома Фавна (ни одна надпись не подсказывает нам, кем он приходился Кассии - отцом или мужем) никогда бы не взбрело в голову то, что проделал один его современник (вероятно, человек с не столь твердым социальным положением). Тот испещрил стены своего триклиния различными назиданиями касательно должного поведения:
Будь приветлив с соседом, и прочь ненавистные ссоры!
Если не можешь, шаги к дому обратно направь.
Взор на супругу чужую не смей кидать похотливый,
Ласков с нею не будь: скромно себя ты веди.
Жилище этого домовладельца по праву стяжало себе имя Дома Моралиста.
Гости, собиравшиеся в доме у Кассии, наверняка являли смешение различных общественных слоев. Подобно другим видным гражданам своей эпохи, хозяин, должно быть, с удовольствием приглашал, наряду с друзьями собственного ранга, каких-нибудь купцов и торговцев, своих бывших рабов, которым он даровал свободу и помог обустроить дела, тщеславных сыновей этих вольноотпущенников, прочих клиентов - граждан скромного достатка, видевших в хозяине-патроне своего покровителя и благодетеля. Сколь разношерстным ни было это стечение гостей, для особо торжественных случаев количество гостей было точно оговорено: римляне находили, что наилучше число сотрапезников - девять, ибо на каждом ложе без труда помещались по трое. Но даже в таких случаях в пиршественном зале было порядком тесновато: туда-сюда сновали слуги, к тому же, многие гости приводили сюда для личных надобностей собственных рабов.
Если сам Дом Фавна был весьма примечателен внешне, то и хозяин его был человеком утонченных, в чем-то даже консервативных, вкусов. Следуя старинным обычаям, он потчевал гостей скорее изысканными, нежели обильными, яствами. Кушанья легко было брать ложкой или пальцами. Резать мясо вовсе не возникало необходимости - это проделывали рабы, прежде чем подать блюдо к столу. После того, как пищу приносили с кухни, она могла несколько остыть, но тут же, в зале, стояли переносные жаровни, где можно было вновь ее разогреть, или же нанести последний штрих" в приготовлении лакомства прямо на глазах у гостей.
Часто первая "перемена" состояла из разных мелких вкусных вещей (это во многом походило на нынешнее итальянское антипасто - закуску), среди которых, как правило, были яйца и маслины. Если Кассия и ее родня знали толк в Апиции (древнеримский кулинар и гурман, оставивший собрание рецептов, которое дошла до наших дней), возможно, они заказывали повару одно из его "фирменных" лакомств в качестве главного блюда - быть может, свежую ветчину, начиненную смесью из сушеных фиг, меда и лаврового листа, а затем запеченную в тесте. Говядину ели куда реже, чем свинину или ягненка. Из птиц ценились гуси и всякая дичь. Поскольку помпеяне жили в двух шагах от Неаполитанского залива, то и местные дары моря у них на столе не переводились. Подавали рыбные блюда, обильно сдабривая их разными острыми соусами.
Во вкусе римлян были острые добавки - перец, ароматные пряности вроде тмина, и более привычные специи типа лаврового листа и тимьяна. Многие кушанья имели кисло-сладкий вкус; обычный соус для домашней птицы или пернатой дичи включал перец, обжаренный тмин, сливы, мед, уксус и миртовое вино. И редко какое блюдо не поливали обильно гарумомили ликваменом - жгучей соленой жидкостью, приготовленной из перебродившей массы мелких рыбешек вроде анчоуса и кильки, перемешанной с внутренностями скумбрии и прочих крупных рыб. Гарум был довольно густым и острым соусом, ликвамен - его более легкой, процеженной разновидностью. Десерт, называвшийся на обиходной латыни той эпохи "вторым столом", непременно включал свежие плоды, а к ним уже мог прилагаться сладкий сырный пирог, посыпанный маком, или приготовленная смесь из взбитых яиц и оливкового масла, которую подавали с толченым перцем и медом. От этого лакомства - ova mellita, то есть "яйца в меду", - сохранилось до наших дней, благодаря потомкам галлов, лишь название - "омлет".
Только после завершения трапезы гости принимались пить всерьез. Иногда гости перебирались в другую залу, где уже пылал огонь в бронзовых или глиняных масляных светильниках, а рабы заново разносили вино. Ничей кубок не пустовал подолгу. В просторной кладовой, примыкавшей к кухне в Доме Фавна, имелся внушительный запас амфор, некогда полнившихся хозяйскими любимыми винами. Возможно, среди них было и местное - так называемое везувийское (Vesuvinum). Мало кто пил вино неразбавленным. В прохладные дни его подогревали, добавляя ковшик кипящей воды; летом же, наоборот, вино пили охлажденным, подливая в него прозрачную родниковую воду.
Люди покичливее, не в пример семейству Кассии, любили поражать гостей необычайной роскошью и обилием снеди, выписывая дорогие лакомства с дальних концов света. Любили они и прихотливые, требовавшие большого труда кулинарные изделия, состряпанные вовсе не из тех компонентов, которые ожидались. Автор прославленного Сатирикона Петроний, живописуя пиршество в доме вымышленного обжоры Трималхиона в приморском городке, чем-то напоминающем Помпеи, упоминает, в числе прочего, такие лакомства: дикий вепрь с целой стаей живых дроздов, зашитых в брюхе; заяц в перьях, как бы в виде Пегаса; свинья, приготовленная в виде жирного гуся, окруженного всевозможной рыбой и птицей. Обрисовав Трималхиона и его окружение, Петроний лишь слегка сгустил краски, так что помпеяне, читавшие его, наверное, с пониманием улыбались: уж они-то знали, о каких людях он толкует.