Страница 115 из 120
— Ты и представить себе не можешь, что я могу переспать с другим мужчиной.
— Ну да, не могу. Именно так бы я и сказал.
— Почему же это?
— Почему? Да потому что ты не такой человек. Потому что у нас с тобой был счастливый брак.
— А какой я человек? Когда в последний раз ты подумал обо мне как о человеке? Не как о своей жене, а как о человеке?
— Какой ты человек? Я думаю, ответом может послужить тот факт, что мы столько лет женаты, и ни у тебя по отношению ко мне, ни, разумеется, у меня по отношению к тебе никогда не было никаких подозрений.
— Оставь все эти любезности. Я сейчас, в эту самую минуту, тебя подозреваю, но причина, по которой ты меня никогда не подозревал, кроется лишь в том, что я не хороша собой и не веду себя вызывающе или непристойно. Но тебе прекрасно известно, что я женщина не холодная, и, чтобы сбить с тебя спесь, я, пожалуй, признаюсь, что это известно не тебе одному.
— Ты хочешь сказать, что у тебя роман с другим мужчиной?
— А что, если и так?
— Сейчас? Или был когда-то?
— Был когда-то.
Джо закурил сигарету.
— Разумеется, после того как мы поженились?
— Да.
— Недавно?
— Я не собираюсь отвечать на этот вопрос.
— Так же как наверняка не собираешься сказать мне, кто это.
— Разумеется.
— Но позволишь мне угадать.
— Можешь пытаться угадывать хоть до конца своей жизни, но я никогда тебе его не назову.
— Я этого человека знаю?
Эдит заколебалась.
— Я отвечу на этот вопрос, только чтобы тебя разъярить. Да, ты его знаешь.
— Ну, Артура ты не любишь. Так что это не был Артур. А он единственный человек, из-за которого я пришел бы в ярость.
— Не думаю. Если бы ты узнал, кто это, ты бы пришел в ярость.
— И это не может быть Гарри Джексон.
— О, это не был слуга, — сказала Эдит.
— Конечно же, нет. В тебе для этого слишком много снобизма. Что ж, похоже, я теперь до конца жизни буду присматриваться к тому, как на тебя смотрит Генри Лобэк, да и остальные наши приятели.
— Если бы ты присматривался ко мне внимательнее, этого бы, возможно, не случилось.
— Мне интересно, ответишь ли ты на следующий мой вопрос. Ты эти отношения порвала?
— Мне кажется, я уже тебе сказала, что они порваны.
— Так все-таки ты их порвала?
— Сейчас их нет.
— А ты можешь ответить на следующий вопрос? Ты их возобновишь?
— Я об этом думала, — сказала Эдит.
— Самое подходящее время для этого, конечно, было, когда я сломал ногу. Это был только один мужчина или были и другие?
— Только один.
— Наверное, один еще как-то может сойти с рук, но когда люди столько лет женаты, они слишком хорошо друг друга знают, чтобы женщине удалось скрыть бесконечные интриги. К тому же мужчины сплетничают. Они хвалятся своими победами, что, по-моему, не только неблагородно, но и ненадежно.
— Женщинам это известно.
— И это то, что удерживает многих из вас от неразборчивых связей?
— Никаких больше вопросов. Ты мне еще не ответил на мои. Ты провел ночь у Алика?
— Нет.
— Но ты не ночевал в «Йельском клубе»?
— Эдит, ты проявила такую проницательность, попробуй ответить на этот вопрос сама.
Джо снял телефонную трубку, попросил междугороднюю линию, коммутатор «Баттерфилд, 8» и номер телефона квартиры Энн и Кейт.
— Зачем ты звонишь Энн? — спросила Эдит. — Ты же не собираешь рассказывать об всем этом ей?
Джо улыбнулся.
— Попробуйте еще раз, — попросил он телефонистку.
— Можешь повесить трубку, — с победоносным видом сказала Эдит. — Энн на Бермудах.
— Это правда, — сказал Джо и повесил трубку.
— С какой стати ты будешь рассказывать об этом Энн? О, я знаю, зачем ты это хочешь сделать. Ты хочешь, чтобы она больше не переживала из-за своего побега и замужества. Ты хочешь, чтобы она почувствовала свое превосходство.
— Нет, вовсе нет, — сказал Джо и поднялся с места. — Ты теперь за все свои признания будешь меня ненавидеть, но я хочу тебе кое-что сказать: я не собираюсь принимать никаких ответных мер. Нравится тебе это или нет, но мы оба стареем. Я иду спать. Спокойной ночи, Эдит.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
У автора биографии есть определенные права и обязанности, и среди них право — которое одновременно и обязанность — рассказать, что на таком-то и таком-то этапе герой его повествования перешел из одной фазы жизни в другую. Это не значит, что переход этот произошел мгновенно, поскольку весьма редкие события — если таковые вообще существуют — привносят в жизнь людей быстрые и радикальные перемены. Изменения, будь они быстротекущими или медленнотекущими, почти всегда протекают постепенно, и даже значительные события жизни, вопреки многочисленным утверждениям, не меняют человека мгновенно. Супружество, рождение детей, успешное завершение задуманного дела, жестокое наказание, несчастный случай, приведший к слепоте, спасение от опасности, невероятное эмоциональное потрясение, оглушительный выстрел корабельной пушки, непредвиденное столкновение с чем-то отвратительным, неожиданное распознавание мажорного аккорда или резкая перемена в чьем-то отношении — все это душа впитывает постепенно независимо от того, насколько кратким было само событие или ваше ощущение пережитого. К мгновенному изменению приводит одна только смерть, но ведь после нее уже только вечная тьма.
Если глупо говорить о том, что жизни человека пришел конец, когда в нем еще теплится жизнь, отзывающаяся хотя бы на какое-то новшество — будь это новшество взращенным в земле дурманом или новой привязанностью, — то ничуть не менее глупо отрицать, что в жизни человека приходит время, когда он уже ни на что не отзывается, потому что не хочет отозваться или уже больше на это не способен. Именно такой точки и такого периода достиг в своей жизни Джо Чапин. И что остается добавить автору его биографии, кроме того, что Джо Чапин прожил еще несколько лет? Когда Джо Чапин потерял способность чувствовать — и уже не хотел и не мог откликаться на новую жизнь, — его история превратилась из биографии в историю других людей, в которой Джо уже не играет никакой существенной роли. Их истории, разумеется, ничуть не менее важны, чем история Джо, но это совсем иные истории, и они уже не о Джо.
Итак, какой же была жизнь Джо в его последние, равнодушные годы?
Каждый вечер он вел теплые, дружеские беседы с Артуром Мак-Генри в своем кабинете в доме номер 10 на Северной Фредерик. Оттуда он следил за аншлюсом и последовавшими за ним событиями в Вашингтоне. Но он никогда ни с кем не говорил о Кейт Драммонд. Рядом с Гиббсвиллем построили новое шоссе, и друзья пытались понять, приобретет ли город от этого большую значимость или наоборот. На Южной Фредерик открывали огромную кондитерскую, и Джо послал в муниципалитет свои возражения против внесенных в связи с этим изменений в кадастровые планы, однако его мнению не придали никакого значения. Старшеклассник из Гиббсвилльской школы занял второе место в юниорском чемпионате страны по теннису, а Джо и Артур даже не знали его родителей. Некто в клубе «Лэнтененго» сказал Джо, что какой-то человек по фамилии Чапин, никогда не игравший в гольф, подписался под письмом, гарантирующим оплату расходов комитета клуба (что, правда, было не совсем верно). Молодой парень, пришедший в фирму «Мак-Генри и Чапин» из Пенсильванского юридического журнала, отлично справлялся с работой. Новая крыша дома номер 10 на Северной Фредерик стоила Джо почти треть того, что когда-то его дед заплатил за весь дом. Артур был уверен, что видел последний «пирс-эрроу» — без шин, с разбитым вдребезги ветровым стеклом и помятой крышей — в овраге возле Кольеривилля. Гарри Джексону успешно прооперировали грыжу. Билли Инглишу удалили простату. Джоби Чапин оповестил родных и друзей, что предпочитает, чтобы его называли «Джо» или «Чейп».
На Северной Фредерик двое друзей почти никогда не вели деловых разговоров. В офисе они называли друг друга по имени, но в присутствии посторонних обращались друг к другу «мистер Чапин» и «мистер Мак-Генри» и держались с таким вежливо-деловым видом, что знакомые, которым не довелось наблюдать их близких дружеских отношений, о них даже не подозревали. И супруги Мак-Генри, и супруги Чапин теперь редко выбирались из дому развлечься. Они ходили на «Вторые четверги», на кое-какие большие и маленькие вечеринки с обедами и на две ежегодные ассамблеи, но перестали ходить на танцы в частные клубы и клуб «Гиббсвилль» и появлялись на вечеринках с коктейлями только в тех случаях, когда их давали в честь кого-то из приятелей, или гостей приятеля, или в связи с предстоящей свадьбой.