Страница 101 из 120
— Что ж, — произнес Майк явно не без удовольствия, — хорошо, что ты не назвал меня умным ирландцем.
— Только по забывчивости.
— Такая забывчивость мне по душе, — сказал Майк. — Я с тобой свяжусь через месяц, не раньше. Если это будет твердое «нет», тогда и делу конец. Но если это будет «возможно», ты хочешь, чтобы я продолжал?
— До тех пор пока оно того стоит, — сказал Джо.
— Такое я тебе могу почти что гарантировать. Что касается этого… — Майк похлопал себя по карману, — ты понимаешь, что с этим ты прощаешься навсегда?
— Я это понимаю, — сказал Джо.
Приблизительно через месяц Майк позвонил Джо.
— Звоню на день-другой позже, чем обещал, — сказал он, — но хочу, чтоб ты знал, что к чему. Я сказал тебе, что если будет твердое «нет», то на этом все закончится. Так вот, не было ни твердого «нет», ни мягкого, но я был прав. Есть парочка парней, которые хотят того же, что и ты.
— Важные люди?
— Более или менее, но с ними можно иметь дело. Я позвоню тебе снова недели через три-четыре.
Эдит пыталась убедить Джо добиться от Майка каких-то подробностей, но Джо не захотел.
— Чем меньше мы знаем о маневрах Майка на этой стадии игры, тем для нас лучше.
Следующий звонок Майка последовал на неделю позже, чем он обещал.
— Ты помнишь, что дал мне в Филадельфии?
— Конечно, помню, — сказал Джо.
— Во сколько раз ты сможешь это увеличить? Иными словами, твой предел дважды столько же? В два с половиной раза больше? Или в пять раз? До какого предела ты можешь подняться?
— Прежде чем отвечу на этот вопрос, я должен знать намного больше того, что знаю, — сказал Джо.
— Понимаю. Хочешь примерно через час случайно столкнуться со мной в клубе?
— Буду там через час, — сказал Джо.
Майк сидел в дальнем углу читальной комнаты и листал нью-йоркскую «Геральд трибюн».
— О, привет, Джо. Как говорят индейцы, много дни не виделись.
— У тебя есть пара минут? — спросил Джо.
— Какие тут формальности, присаживайся, — сказал Майк. — Парни хотят знать: сколько Чапин готов потратить на всю кампанию и насколько он готов рисковать.
— Я могу потратить черт знает сколько и ничего не добиться.
— Верно, — сказал Майк, — но именно это они и хотят знать и хотят, чтобы я это выяснил. Они не дают ни единого обещания, ни единого. Эти двадцать тысяч в «военном фонде». Они тебе зачтутся, но они ничего не гарантируют.
— Я это прекрасно понимаю.
— Они, Джо, рассуждают вот как: за те деньги, что ты вносишь, они о тебе позаботятся — пропорционально твоему взносу. Они хотят знать, собираешься ли ты дать деньги только в том случае, если тебе пообещают ту должность, которую ты хочешь. Если это так, то они за это дело не берутся. Голосование есть голосование, они не могут пообещать тебе вице-губернатора, если ты на эту должность не подойдешь. На нее нужна сильная кандидатура, а ты можешь ею и не оказаться из-за своих взглядов, или своего прошлого, или чего-то другого. Так оно, Джо, и есть. В политике все именно так и устроено. Но одно они тебе гарантируют: они о тебе позаботятся, хотя это может быть и не пост вице-губернатора.
— Но я именно этот пост и выбрал. А какие еще есть посты?
— Губернатора и сенатора США. Но ни один из них ты не получишь. Сенатора ты не получишь и за миллион долларов. Но я не говорю, что ты не получишь вице-губернатора, однако мы не можем… я сказал «мы», но имел в виду «они»… Они не станут тебе обещать того, чего не могут выполнить.
Джо задумался.
— Я сделаю вот что: я увеличу сумму в пять раз по сравнению с той, что дал. Попросту говоря, поднимусь до ста тысяч, но с тем условием, что это будет моим вкладом в предвыборную кампанию, когда меня выдвинут в кандидаты. Иными словами, сто тысяч до первичных выборов, а после этого ни цента. Если мои друзья захотят вложить деньги — пожалуйста, но я не дам больше ничего. Если меня не выдвинут в кандидаты, я в течение следующих двадцати лет взносы платить не буду.
— Это последнее заявление им не понравится. Ты действительно хочешь, чтобы я им такое сказал? Они подумают, будто ты отдаешь им приказания.
— Я отдаю не приказания, а свои деньги, — сказал Джо. — И не забудь сказать им: я не говорю, что это мой последний взнос за следующие двадцать лет, если меня выдвинут в кандидаты. Но если меня не выберут кандидатом, я в следующие двадцать лет перестану платить взносы. Это вроде пожизненного членства в клубе. Я обычно даю партии около пяти тысяч в год. И, по правде говоря, я платил такую сумму много лет подряд, что для того, чтобы меня выдвинули на ту должность, которую я хочу, наверное, я вовсе не обязан давать такую огромную сумму.
— То, что ты раньше платил, всего лишь обычные партийные взносы. Многие ребята в твоем положении платили столько же, а то и больше, и ничего не требовали взамен. И еще, Джо, мне неприятно напоминать тебе об этом, но ведь я позаботился о той истории на севере штата, о дельце с мировым судьей.
— Я знал, что рано или поздно ты мне об этом напомнишь.
Хвалебная, на целую страницу статья в газете Боба Хукера была настолько искусно написана, что многие жители города спрашивали Джо Чапина, одобрил ли он ее. Поскольку Джо прочел статью сразу после того, как она была отпечатана на пишущей машинке, и перечел уже в верстке, на этот вопрос ему нетрудно было ответить. Однако в среде старшего поколения друзей семьи Чапин активное публичное участие в политике все еще считалось вмешательством в личную жизнь человека. О мистере Тафте говорили, что он джентльмен, Тедди был джентльменом, Вудро Уильсон, возможно, был джентльменом, Гиффорд Пинчо был джентльменом, хотя и довольно странным, были и другие джентльмены, которые баллотировались на разные должности, но, как правило — и правило это было здравым и надежным, — если речь шла об избрании на должность, то от политики следовало держаться как можно дальше. Не было ничего зазорного в том, чтобы поддерживать партию, и в том, чтобы занять должность в Кабинете министров, но просить людей голосовать за тебя считалось предосудительным. Чего этим можно было добиться? В тот вечер, когда в газете Боба Хукера прозвучал призыв к оружию, весьма многие пожилые люди на Лэнтененго-стрит и Южной Мейн-стрит назвали статью и ее автора дерзкими. Они соглашались с заявлением Боба Хукера о том, что партии нужны такие люди, как Джо Чапин, но они были расстроены тем, что Боб Хукер не просто сказал «такие, как Джо Чапин», а решился заявить, что именно Джо Чапин ей и нужен!
С шести тридцати вечера телефон в доме номер 10 по улице Северная Фредерик звонил не умолкая, и поначалу замечания звонивших были вежливо-возмущенными. Однако после того как Эдит объяснила нескольким друзьям, что Джо видел эту статью, был ею польщен и счел, что если это его долг… В общем, на следующий день в газете было опубликовано заявление Джо, в котором достойнейшим образом переплетались скромность и решительность.
«Я был необычайно польщен, прочитав статью, призывающую меня выдвинуть свою кандидатуру на высокий пост, который когда-то занимал мой дед Джозеф Б. Чапин. Я всегда считал: должность ищет нужного человека, а не наоборот. В то же самое время я полагаю, что преданные стране граждане независимо от своей партийной принадлежности все больше и больше сознают опасность, которая исходит из столицы нашей страны и грозит „американскому образу жизни“. И я твердо убежден, что ни один мужчина и ни одна женщина не должны уклоняться от выполнения задач, не важно, крупных или мелких, но способных помочь возрождению главных принципов, на которых была основана наша страна и которые ее возвеличили. И если меня выдвинут на высокий пост в нашем дорогом штате и на мою долю выпадет честь сражаться за эти принципы в избирательной кампании, я возьму на себя эту ответственность и донесу до умов жителей Пенсильвании свои идеи и убеждения. Если мне это удастся и люди поймут, что именно низвергает нас теперь на путь государственного социализма, моя цель будет достигнута. Могу вас также уверить, что, как гражданин Америки и республиканец, я приложу все усилия для успешного ведения этой кампании».