Неукротимый (ЛП)

Я хмурюсь.

Он подходит к Лекси сзади, оборачивает одной рукой ее живот, притягивая ее к своему переду. Я не могу услышать, но я вижу, как ее рот приоткрывается чуть больше, как будто она стонет. Она откидывается назад на него, берет его руку, скользит ее по своему телу, и останавливает его руку вместе со своей на своем холмике.

В моей голове стучит.

Она начинает мягко крутить бедрами, и я понимаю, что она трется своей милой попкой об его член. Что-то в моем мозгу ломается. Мысли больше не обрабатываются, как у других людей.

По факту, термин "думать" больше не подходит мне.

Вышагивая через зал, я добираюсь до Лекси. Хватаю ее за предплечье, и оттаскиваю ее от ублюдка. Жестко.

Она спотыкается, но я не замечаю этого.

Я не замечаю, потому что высокий парень уже лежит на спине.

Мои кулаки врезаются в его лицо непрерывно. Сильно и быстро. Лицо исказилось в гневе, моя грудь вздымается с каждым тяжелым вдохом, который я делаю.

Брызги мокрого тепла хлещут по моему лицу.

Кровь ревет в моих ушах. Я не слышу криков, и оров, которые просят меня остановиться. Я чувствую запах его страха.

Он поднимает руки. Напрасно пытается блокировать мои удары. Стискиваю зубы, я поднимаю руку к голове, затем со всей силы ударяю его локтем в скулу. Ощущение растрескивания под мной, накатывает на меня волной эйфории.

Его тело трясется, и дергается, как будто на электрическом стуле.

Сильные руки хватают меня сзади, я смутно слышу: - Блять, Твитч! Ты убьешь его! Остановись!

Борюсь, меня стаскивают, утихают стенания, посреди зала кровавое месиво. На сей раз более четко, я слышу: - Ты избил его, бро. Ты почти убил его. Он понял все. Теперь ты в порядке. Время остановиться,- это говорит Хэппи.

Я задыхаюсь, и отталкиваю его от себя.

Поворачиваюсь, мои глаза сканируют комнату, натыкаясь на испуганные лица гостей. Хэппи что-то мне подает. Носовой платок.

Беру его, и вытираю кровь с моей щеки, и лба, тяжело дыша, говорю: - Убирайтесь. Вечеринка закончена.

Но никто не двигается.

Успокаиваясь, я минуту наблюдаю за ними, прежде чем делаю шаг вперед, и кричу: - Убирайтесь мать вашу из моего дома! Любого, кто через три гребаные минуты останется еще здесь, я сопровожу лично. В долбаном похоронном мешке!

Они торопятся покинуть дом, понимая, что я правда смог бы сделать это, и никто из них не рискует проверить.

Умные.

Иду к, по-прежнему танцующей в углу комнаты, Лекси, хватаю ее за плечо, и практически тащу ее за собой. На полпути вверх по лестнице, она спотыкается, и взрывается приступом смеха, как будто это самое смешное, что она когда-либо делала в своей жизни.

Из-за этого моя кровь закипает.

Я ненавижу себя за тягу к такому состоянию, в котором находится она. Как обиженный ребенок, я выплескиваю свою зависть на нее. Тяну ее слишком сильно, она удивленно визжит, я тащу ее дальше, слишком быстро. Оказавшись в моей комнате, я открываю дверь в ванную, и заталкиваю ее туда. Она спотыкается, и, в конце концов, падает на колени на коврик в ванной. Она хихикает, и гнев стягивает мои внутренности. Двигаюсь мимо нее к душу, включаю холодную воду, и говорю со злостью: - Смой его запах с себя. Сейчас же.

Потом я захлопываю дверь, и начинаю расхаживать, сжимая кулаки, стискивая челюсть.

Как только я думаю, что больше не одержим мыслью об убийстве, я глубоко вздыхаю, и сажусь на край кровать, и жду, когда Лекси помоется.

5 минут спустя, я слышу ее пение, так что даю ей еще немного времени.

Спустя еще 5 минут, я нахмуриваюсь. Пение прекратилось.

Что-то толкает меня проверить ее, и когда я открываю дверь ванной комнаты, мое сердце пропускает удар.

Она по-прежнему в одежде на полу душевой кабинки, ее неудержимо трясет.

Твою ж мать!

Приближаюсь к ней, брызги воды попадают в меня, вода ледяная. Она просто провела десять минут в ледяной ванне. Выключая воду, я кричу: - Что блять не так с тобой? - Как будто это ее ошибка, а не моя, что бросил девушку, которая никогда не принимала кокаин прежде в душе одну.

Я зол сам на себя. Но я никогда не признаю это.

Ее губы голубые, ее кожа мертвенно-бледная, а ее расширенные голубые глаза наблюдают за мной испуганно.

Кладу руку на бедро, опускаю голову, и щипаю себя за переносицу, заставляя себя успокоиться. Потом так аккуратно, как только могу, я тянусь к ней, и говорю: - Давай, малышка, мне нужно согреть тебя или ты заболеешь

Это не просто возможно. Это уже точно. Но я должен поднять ее, она выглядит напуганной. Она невменяема.

Она моргает, прежде чем протянуть трясущиеся руки ко мне, я тяну ее, чтобы она встала, но она дрожит так сильно, что выглядит так, как будто бьется в истерике. Тянусь к подолу ее платья, которое теперь прилипло к ее телу, я снимаю его через голову, и быстренько расправляюсь с ее трусиками. Беру большое пушистое полотенце, заворачиваю ее в него, и веду ее из ванной, к моей кровати.

Я усаживаю ее на край, пока включаю электроодеяло, и раздеваюсь догола.

Мне почти стыдно за себя, потому что я тверд, но с Лекси, я ничего не могу с этим поделать. Это просто происходит. Снимаю полотенце с ее дрожащего тела, я ложусь, и притягиваю ее к себе. Оборачиваю руки вокруг нее. Все мое тело покрывается мурашками, когда ее тело соприкасается с моим.

Проклятье. Черт!

Она ледяная. Такая чертовски холодная, что переднюю часть моего тела пронизывает покалывание. Мои руки напрягаются вокруг нее. знаю, что это моя ошибка, и я перенимаю боль от ее практически замороженного тела на свое. Наказываю себя. Электроодеяло действует быстро, и я растираю ее спину, и руки несколько минут, прежде чем ее тело не перестает дрожать. Ее зубы все еще стучат, когда она говорит: - Почему ты не пришел ко мне? Я звала тебя.

Моя грудь чувствует, как будто сквозь нее прошла пуля.

Чувствую себя чертовски виноватым, я отвечаю тихо: - Я не слышал, малышка.

Она прячет свой холодный нос в моей шее, и шепчет: - Я звала, и звала, но ты не приходил.

Если бы у меня было сердце, оно бы разбилось.

Потом делаю то, что шокирует даже меня. Глажу ее спину, и выдаю первое в своей жизни извинение: - Извини меня, малышка. Я должен был приглядывать за тобой.

Она не отвечает, но ее зубы стучат, и она кивает около моей шеи.

Такой искренний жест пронзает меня как нож в бок. Внезапно, я защищаю Лекси.

Что за дерьмо.

Защищая женщину, я причиняю себе боль.

Я придурок. Серьезно.

Испорченный - даже слегка не объяснит, какой я. Я не думаю, что есть слово, которое расскажет об уровне моей испорченности.

Ощущаю, как тело Лекси внезапно падает на мое так, что я подпрыгиваю. Хватаю ее крепко за руку, разглядываю ее безжизненное лицо, и трясу ее сильно: - Лекси!Блять!

Когда ее глаза распахиваются, и испуганно расширяются, мое сердце начинает биться снова. Она спрашивает: - Что?

Я думал, что ты потеряла сознание, и это сильно напугало меня.

Качаю головой, и с трудом сглатываю: - Ничего, малышка. Засыпай. Я не разбужу тебя вновь. Обещаю.

Она кладет свое все еще ледяное лицо на мою шею, и вдыхает.

Моя челюсть дергается.

Я никогда не должен был приводить ее сюда.

Подсознательно, мои руки сжимаются вокруг нее, игнорируя заявление моего разума.

Проснувшись в кромешной темноте с дикой головной болью, першением в горле, и вздутием живота, я спрыгиваю с кровати, и бросаюсь прочь от кровати к ванной. Борюсь с дверной ручкой, мое тело сотрясается в рвотных позывах, когда мимо меня проскальзывает рука и открывает дверь. Залетев внутрь, мое дрожащее тело падает к унитазу, и выплескивает все содержимое желудка.

Это серьезный позор.

Я любила каждый кусочек, который съела вчера на ужин.

Стону в акриловое сидение унитаза, что-то большое укрывает мое тело, но я настолько горячая, что не обращаю на это внимание. Сонное: - Держи это, ангел - доносится слева.