Неукротимый (ЛП)

Запихивая часть конфеток в рот, он посасывает их, и говорит: - Ага, об этом. Мне не нравится, когда мне угрожают. И я, определено, не слушаюсь. Ну, ты поймешь это. В конце концов. Я понимаю это, я знаю тебя лучше, чем ты сама себя, но есть кое-что, что тебе следует узнать обо мне. И я упрощу это для тебя, - подражая тому, как я показывала на пальцы, он указывает на свой указательный палец: - Во-первых, ты будешь здесь, потому что ты хочешь быть здесь, а не потому, что я вынудил тебя. Никогда. - Указывая на средний палец: - Во-вторых, этот гардероб для тебя, и я надеюсь, что ты будешь пользоваться им, независимо от того, что там находится в твоих ящиках дома, - указывая обратно на указательный палец: - в-третьих, ты так чертовски горяча, когда злишься, что я на самом деле хочу, чтобы ты пососала мой член. И когда я говорю, я действительно хочу это, я имею в виду, соси мой член, Лекси. Сейчас же.

Стискиваю ноги сильнее, моя сердцевина сжимается.

Я, безусловно, хочу это: - Я не хочу.

Его губы дергаются, и он шагает вперед в силовое поле, которое я возвела вокруг себя. Поднимая руки, он обхватывает мою шею, на полпути сквозь волосы, и говорит тихо: - Я никому не скажу. Я знаю, что возбуждает тебя, детка. Не отрицай себя. Я ненавижу это.- Убрав руки с моей шеи, он осторожно снимает мою маску, и когда мое лицо, наконец, открыто, его глаза морщатся в уголках, и меня, внезапно, толкают вниз на колени, перед ним. Обе его руки лежат на моих плечах, и он произносит: - Тебе нужен толчок в правильном направлении. Теперь, давай посмотрим, сможешь ли ты тоже поставить меня на колени.

Вызов принят.

Мой лоб морщиться в смятение. Я работаю над его ремнем, и когда он расстегнут, Твитч вытаскивает его из петель, и начинает закреплять его вокруг моей шеи.

Я знаю это не должно возбуждать меня. Я знаю, что это не правильно. Но я так чертовски сильно этого хочу. Какая-то часть меня хочет все, что предложит Твитч, независимо от того, насколько это извращенно.

Расщелкнув кнопку, и расстегнув молнию, я прикусила губу, когда увидела толстый, полу-стоячий ствол с пирсингом на уровне моих глаз. Когда ремень вокруг шеи слишком затянули, я смотрю наверх на него с тревогой в глазах. Его глаза говорят с моими. Они говорят «Я позабочусь о тебе». Или, по крайней мере, это то, что я хотела бы верить, они говорят. Они могли бы говорить - «Я хочу придушить тебя», кто его знает.

Как только ремень застегнут, Твитч оборачивает оставшуюся часть ремня вокруг своей руки, и осторожно тянет. Давление на моей шее вызывает тревогу и неудобства.

Тогда почему я насквозь промокла?

Он ловить мой вдох, и ухмыляется.

Он знает. Он всегда знает!

Ухмылка исчезает, его полуприкрытые глаза темнеют, и он приказывает: - Доставь мне удовольствие - затем он тянет за ремень, вынуждая меня приблизиться к его промежности.

Не теряя ни секунды, я оборачиваю одну руку вокруг его твердеющего члена, направляю его в мой рот, осторожно, чтобы не подавиться шариками его пирсинга. Как только мой язык касается чувствительной точки, он выдыхает: - Да. Вот так.

Он тянет ремень, и это вынуждает меня придвинуться к нему ближе, а это в свою очередь проталкивает его глубже в мой рот. Закрыв глаза, я с энтузиазмом тружусь над ним свои ртом. Хлюпающие звуки отражаются эхом в большой комнате. Внезапно, он притягивает меня слишком близко, и я начинаю задыхаться. Мои глаза распахиваются.

Его глаза сверлят мои, в то время как он удерживает свой член слишком глубоко: - Глаза на меня. Не заставляй меня говорить это вновь.

Мое горло сжимается вокруг него, мои глаза наполняются слезами, и я решительно киваю. Он полностью выходит из моего рта, я ртом ловлю воздух, слюна стекает вниз по моему подбородку абсолютно непривлекательно. Он нежно берет в ладони мои щеки: - Хорошая девочка.

Не давая мне даже секунду, чтобы вернуть мое дыхание под контроль, он вводит свой член обратно в мой рот. Я слегка взбешена. Я не хочу задыхаться так снова.

Твитч, должно быть, почувствовал это, поскольку он заявляет: - Ты сделаешь так, как я сказал, и это больше не повториться.

Я думаю для меня выгоднее теперь послушаться его.

Есть что-то в том, чтобы отобрать у тебя выбор - это одновременно освобождает и пугает. Передать контроль над собой какому-то человеку - это сложно. Показатель доверия. И иногда, я хотела бы быть пассажиром, а не водителем.

Медленно моргая, я смотрю вверх в его мягкие карие глаза, когда он медленно, но глубоко входит в мой рот. В этот момент, все, что я могу делать - это принимать его. Белая рубашка, порвана и забрызгана краской, рот приоткрыт, глаза полуприкрыты от наслаждения, его грязное лицо выглядит почти ангельским, когда он расслабляется с каждым толчком в мой теплый, влажный рот. Я могла бы наблюдать за ним целый день. Потом его глаза закрываются, и он откидывает голову назад от удовольствия, мышцы его шеи напрягаются за секунду до того, как он с трудом сглатывает, вытатуированное произведение искусства, кажется, оживает с каждым движением его шейный мышц.

Он великолепен.

И хотя он больше не наблюдает за мной, не следит за мной, чтобы убедиться, что я следую его указам....я не могу отвести от него взгляд.

Звук кожи, тихо шуршащей у моего уха, подготовил меня к тому, что он усиливает хватку на ремне снова. Неспособная остановиться, я прекращаю свою пассивную позицию, и расплачиваюсь с ним сполна. Я знаю, он близко. Я понимаю это поскольку, когда я начинаю насаживать свой рот на него, он шипит: - Бл*ть, Ангел. Да, детка, соси его, вот так.

Закрывая глаза, я сосу его уверенными движениями. Я чувствую, как его пальцы проскальзывают в ошейник, который является его ремнем, и я понимаю, что он скоро кончит. И так как я знаю это, я готова.

Стискивая меня моим удушающим ошейником, он тяжело и часто дышит: - Я готов. Прими все.

Вдыхая через нос, я потянулась вперед, насаживаясь глубже на его твердый член. Расслабившись, мое горло открылось. Его бедра дернулись с первым сокращением от его оргазма, и я глубоко его заглатываю.

Знаете что странно? Я не чувствую дискомфорта, который испытывала прежде.

Твитч стонет долго и низко. Я ощущаю, как он судорожно дергается, и его теплая разрядка скользит вниз по моему чувствительному горлу.

И это делает меня такой влажной, делает меня такой сексуально возбужденной, что я понимаю, достаточно одного прикосновения, чтобы я взорвалась. Успокоившись, он начинает выходить. Мой глоточный рефлекс проявляется, и я немного давлюсь, когда его пирсинг ударяется об верхнюю часть моего рта. Он, наконец, высвобождается. Я чувствую, как мокрое тепло вытекает из уголка моего рта. Его ноздри раздуваются, а глаза вспыхивают. Большим пальцем он вытирает излишек липкости, и предлагает мне.

Изо рта, опухшего от трения, я медленно вытаскиваю язык, и облизываю по кругу его большой палец. Я в восхищение смотрю, как его почти-вялый член подскакивает. Прямо сейчас я чувствую свою силу. Соединив губы вокруг его пальца, я нежно посасываю его, и выпускаю его со щелчком моего языка.

Твитч пошатывается, там где он стоит, и я прикусываю губу, чтобы остановить победную ухмылку. Твитч не тот человек, которому ты можешь сказать " я же тебе говорила", так что я удостоверяюсь, что не сделаю этого.

Настолько нежно, насколько могу, я кладу его обратно в штаны, и застегиваю. Однако, я оставляю его пояс вокруг своей шеи. Я не уверена, что делаю все правильно. Последнее, что я хочу, это дать ему повод наказать меня.

Мне нравится, когда он счастлив со мной. Хотя, будучи расстроенным, рядом со мной, он доставляет мне острые ощущения.

Кто знал?

Закрыв глаза, он вздрагивает, прежде чем его ресницы трепещут, и он смотрит вниз на меня. Его губы скручиваются: - Проклятье. Ты высосала душу из меня,- кладет руку мне на голову, и гладит волосы. Он бормочет: - Ты сделала это великолепно, Ангел.