Страница 16 из 46
– Может, у него есть невеста?
– Не думаю. А ты? В любом случае мы должны…
– Я спрошу папу. Маму нельзя, она догадается. Она никогда…
– Нет, но он и ей понравился.
– Откуда ты знаешь?
– Она ему рассказала, что я старшая. Из нас двоих.
– Какое абсолютно чрезвычайное преимущество.
– Я знаю. Венеция, я просто чувствую, что он… что он…
– Важный? – подсказала Венеция.
– Да. Очень важный.
* * *
– Барти, дорогая… – Его голос, донесшийся из кабинета, настиг ее в коридоре.
– Да, Уол.
– Барти, можно тебя на пару слов?
У Барти сжалось сердце: она знала, о чем будет их разговор.
– Мне… трудно об этом говорить, – признался Оливер, откидываясь на спинку большого кожаного вращающегося кресла. – Ты присаживайся, дорогая. Присаживайся. Дело в том…
Барти молча села, решив ни в коем случае не помогать ему.
– Селия говорит, что ты отвергла ее предложение работать в нашем издательстве.
– Да. Да, это так. Я сказала бы и вам, но вы уезжали.
– Да, знаю, знаю. Проблема не в твоем отказе. Селия очень опечалена.
Барти вдруг рассердилась. У Селии не было никакого права чувствовать себя опечаленной. Эмоции вообще были здесь неуместны. Вопрос касался дела, а не семейных отношений. Барти так и сказала Оливеру.
– Барти, боюсь, это не совсем верно, ты не находишь?
Барти пристально смотрела на него:
– Почему же? Это вполне верно.
– Ты же сама знаешь, что нет. Селия тебя любит. Она потратила немало сил, помогая тебе год за годом, и…
– Уол, прошу вас. Так нечестно.
– Ты считаешь, что нечестно? – со вздохом спросил он.
– Да. Вы знаете это не хуже меня. Я не просила, чтобы меня привозили сюда. Я не просила разлучать меня с семьей. Знаю, это было проявлением великого милосердия. Передо мной открылись невиданные возможности, о которых я бы и мечтать не могла. Но… – Она вдруг замолчала.
– Но что?
Нечего ее спрашивать: она не могла сказать это вслух. Не могла признаться Оливеру, как ей было больно от этого милосердия, сколько вреда причинила ей Селия, творя свое добро. И потом, Уол это знал.
Она сделала глубокий вдох:
– Уол, дело в том, что я хочу идти по жизни самостоятельно. Наверное, такое желание было бы у меня, даже если бы я была одной из Литтонов.
– Ты и есть одна из Литтонов. Очень во многом.
Барти позволила ему сказать это.
– Ладно. Если бы я родилась в семье Литтон. Так лучше звучит? Я не хочу, чтобы мне все преподносилось на тарелочке. Не хочу, чтобы вокруг меня говорили: «А-а, она получила эту работу лишь потому, что воспитывалась в их доме».
– Барти, никто этого не станет говорить. Оксфорд не выдал бы тебе диплом первого класса и не присудил бы степень бакалавра в области английской литературы лишь потому, что ты воспитывалась в доме Литтонов. Для этого нужно иметь изрядный талант. И разумеется, прилежание.
– Уж вы-то должны знать, – сказала Барти, улыбаясь ему. – У вас тоже диплом первого класса.
– Мужчине это легче.
– Неужели, Уол?
– Боюсь, что да. Но в любом случае мы хотим, чтобы ты пришла работать в издательство. Мы считаем, ты сумеешь нам помочь. Мы не просим тебя сделать нам одолжение или оказать услугу. У нас другой профессиональный уровень. Мы считаем, что ты сможешь стать отличным редактором. Мы видим в тебе потрясающие задатки.
Барти помолчала, потом сказала:
– Найдется немало молодых людей, которым вы могли бы предложить эту работу.
– Да, возможно. Но почему мы должны заниматься поисками? Почему нам не пригласить ту, кого мы хорошо знаем?
– Потому что, – начала Барти, и ее голос мгновенно наполнился отчаянием, – потому что я не хочу, чтобы вы меня приглашали. Неужели мое мнение в расчет не принимается?
Оливер тоже помолчал, а потом спросил:
– Значит, ты намерена искать работу в других местах?
– Да. Это честно.
– Насколько могу предположить, ты будешь предлагать свои услуги другим издательствам. Думаешь, там не знают, кто ты? Барти, ты же ходила на детские праздники к Макмилланам и Марри, танцевала с мальчишками Блэквудов, обедала у Коллинзов. Неужели ты думаешь, что они примут тебя на общих основаниях, словно ты пришла наниматься с улицы? Нет, Барти, они сделают то же, что и мы с Селией: постараются устроить тебя наилучшим образом, чтобы дать тебе шанс для успешной карьеры. И как по-твоему, это честно?
Барти молчала. Оливер в упор посмотрел на нее:
– Скажи, Барти, а если бы ты действительно никого не знала в издательском мире, в какое издательство ты пришла бы наниматься?
– Ну… так сразу не скажу. Наверное, в «Джонатан Кейп».
– Потому что они печатают Ситуэллов?
– Да. Возможно, пошла бы в «Марри». У них такая… ученая атмосфера. Может, в «Макмиллан». Там любят новшества, да и в коммерческом отношении они преуспевают.
– Очень интересно. Ну а в издательский дом «Литтонс» ты бы направила свои стопы?
– Конечно.
– Думаю, у нас всего понемножку. Мы создали прекрасную основу, издавая поэзию. Нам нет равных по части жизнеописания великих людей, и в этом громадная заслуга Селии. У нас выходят отличные справочники. Добавь к этому серию книг «Меридиан времени» Себастьяна. Они дают нам ощутимую прибыль. А романы из жизни Бьюхананов? Они становятся все популярнее. Достойные конкуренты «Саги о Форсайтах»… Скажи, если бы ты ничего о нас не знала, ты бы стукнулась в нашу дверь в поисках работы?
– Конечно. Но…
– И смотри: при таком разнообразии направлений штат наших сотрудников по-прежнему сравнительно невелик. У тебя есть отличные шансы сделать карьеру. Конечно, если ты пригодна к такой работе. Если мы ошибались и это вообще не твое призвание, то долго ты у нас не задержишься. Никто тебя просто так держать не станет. Поблажек мы не даем никому. Если сомневаешься, поговори с Джайлзом. Ему есть что тебе рассказать.
– Я знаю, но…
– Барти. – Оливер подался вперед. – Прошу тебя, соглашайся. Я хочу, чтобы ты работала в нашем издательстве. Знаю, что это будет обоюдная выгода. Есть еще причины… Я не хочу сейчас в них вдаваться. Селия переживает не самое лучшее время. Она очень мужественная женщина и всегда была такой. Она скорее отрежет себе язык, чем признается в этом, но я-то вижу. И всячески стараюсь ей помочь. А твой приход на работу в «Литтонс» сделал бы ее очень счастливой. Твой отказ она считает неприятием, направленным лично на нее. Я могу понять твои чувства, а вот Селия – нет.
Барти плохо верилось, что так оно и есть. Невзирая на свое высокомерие, Селия была необычайно восприимчивой женщиной. Так Барти думала, однако вслух сказала другое:
– Мне больно слышать, что у Селии такая полоса в жизни. Могу ли я узнать, что именно делает ее несчастной?
– Нет, Барти. Более того, ты не должна ни единым намеком ей это показывать. Наш разговор с тобой строго конфиденциален. Я знаю, что могу тебе доверять.
– Разумеется.
Оливер посмотрел на нее.
– Барти, я редко тебя о чем-либо просил. И как я тебе уже говорил, в данной ситуации ты значишь для меня ничуть не меньше, чем мои собственные дети. Надеюсь, когда тебе требовалась моя поддержка, ты ее всегда получала.
– Да, так оно и было. Даже больше…
– Сейчас я обращаюсь к тебе с просьбой. Я прошу тебя сделать это для меня. Я… не хочу говорить «взамен», поскольку это попахивает эмоциональным шантажом… Лучше сказать «в знак признательности».
Барти снова кивнула, зная, куда он клонит, и зная, что его слова все равно являются эмоциональным шантажом. Но она напомнила себе, что у Оливера есть все права так себя вести.
– Барти, соглашайся на эту работу. Я зову тебя к нам не на всю жизнь, а на какое-то время. Скажем, года на два. За два года ты сделаешь карьеру, проявишь себя, и другие издательства будут только рады принять тебя к себе.
– Вряд ли, – сказала она и снова улыбнулась.
– Поживем – увидим. Так ты выполнишь мою просьбу? Пожалуйста.