Страница 38 из 196
– По-твоему, Леннон – это Христос сегодня?
– Нет, – возмутился Рамирес, – говорить так – кощунство. Леннон – вождь и учитель, но он не Сын Божий. Нельзя смешивать одно и другое. Ты же не думаешь, что Леннон стоит в одном ряду с Буддой и Кришной?
– Я думаю именно так, – сказал Сингх. – Воистину удивительно, какими разными путями разные люди приходят к единой правде. Чем больше я думаю об этом, тем яснее понимаю, что единство мира, которое наступит, когда власть перейдет к народу, не означает однообразия. В едином мире каждый сможет быть собой, и каждый сможет быть вместе со всеми.
– За это стоит выпить, – улыбнулся Рамирес.
Пожалуй, Сингх прав, корень всех проблем в том, что за последнее время все ужасно переутомились. Теперь, когда проблемы и беды как бы отступили, Сингх снова становился тем гуру, который четыре года назад в одночасье изменил судьбу разочаровавшегося в жизни доктора физики по имени Джон Рамирес.
Отправляясь на Гефест, Джон завербовался для работы в Новокузбасском университете. Он планировал заняться научными исследованиями, хотел экспериментально проверить свою гипотезу, которая могла бы перевернуть мир и которая благодаря помощи Сингха очень скоро перевернет мир. Рамирес предположил, что обилие тория в нижних слоях коры Гефеста не может быть объяснено обычными геологическими процессами, такими же, как на любой другой земноподобной планете. Диссертация Рамиреса была посвящена тому, как, по его мнению, два-три миллиарда лет назад на Гефесте сформировались залежи тяжелых металлов. Все известные данные укладывались в разработанную им теорию, метод Рамиреса позволял находить палладиевые месторождения значительно быстрее и с гораздо меньшими затратами, чем это практиковалось до сих пор. Рамирес был буквально переполнен мечтаниями о том, как его открытие принесет богатство и счастье… тогда он не задумывался, кому именно.
Все было замечательно, Рамиресу казалось, что еще год-два, и он станет одним из самых знаменитых ученых не только Гефеста, но и всего человечества, что у него будет все, начиная от девятизначного счета в банке и заканчивая чем-то таким, что он пока еще не мог сформулировать. Но мечты наивного молодого человека оказались страшно далеки от суровой правды жизни.
Все началось с того, что Рамирес едва не умер от прививки, которая должна была предохранить его организм от гигантского количества сернистых соединений в атмосфере чужой планеты. Вначале Рамирес думал, что это проявились индивидуальные особенности его организма, но вскоре узнал, что почти все переносят прививку так же тяжело.
Потом выяснилось, что руководство университета имеет свои планы на молодого ученого. Едва Рамиреса выписали из госпиталя, его пригласил к себе сам ректор, почтенный профессор Гарневич, и заявил, что если Рамирес хочет получить от своих исследований какие-то осязаемые бонусы, то ему придется делиться. И когда Рамирес понял, в каких масштабах ему предлагают делиться, в его мозгу отчетливо всплыло слово, которое характеризовало ситуацию лучше всего, – “рабство”.
Контракт, который Рамирес подписал на Земле, был составлен очень грамотно. В случае конфликта работника с работодателем права работника фактически сводились к одному – выплатить все неустойки и вернуться на Землю. Но на практике поступить так не мог никто и никогда, потому что для этого нужна пятизначная сумма в кармане, а у тех ученых, кто отправляется на Гефест, таких денег никогда не бывает.
Рамирес отказался делиться, он зашифровал все свои труды и заявил, что не сообщит ключ до тех пор, пока не подпишет новое соглашение, достойное его таланта. Позже Сингх сказал, что тогда Рамиресу повезло, Гарневич подумал, что молодой ученый просто набивает себе цену, а реально не представляет собой ничего достойного. Гарневич не стал применять жестких мер, и Рамирес отделался тем, что его направили в третьестепенную лабораторию на бумажную работу, не имеющую никакого отношения к его научным трудам. Там он провел почти год и к концу этого года впал в глубокую депрессию. И это было вполне естественно. Если человека заставлять восемь часов в день перекладывать бумажки с места на место, а культурная программа на вечер ограничивается выбором между телевизором, баром и борделем, личность не может не деградировать.
Все изменилось, когда в одном баре к Джону Рамиресу подсел маленький немолодой индус с необычно длинными черными усами. Сначала Рамирес подумал, что это гомосексуалист, и был готов грубо отослать случайного знакомого, но что-то удержало Рамиреса от такого шага. Нет, он не думал, что это была рука божья, так думать кощунственно, но эта мысль не покидала голову Рамиреса.
Абубакар Сингх не был гомосексуалистом. Он был хорошим собеседником и очень умным и обаятельным человеком. Он сразу произвел на Рамиреса хорошее впечатление, в первую очередь из-за того, что не воспринимал свое бытие в вонючей помойке Гефеста как черную полосу в жизни, которую нужно побыстрее пересечь. Сингх говорил, что в жизни всегда можно найти что-то хорошее, и истинно мудрый человек, в какой бы дыре он ни оказался, всегда найдет в жизни счастье. Сингх всегда сохранял доброжелательное спокойствие, казалось, его не волновали никакие проблемы. Это все суета, говорил он, оно пройдет, оно уже проходит, главное всегда остается внутри, и это главное всегда в твоей власти, самое важное, чтобы ты понял, что оно в твоей власти.
Сингх рассказал Рамиресу про Джона Леннона. Рамирес и раньше знал, что давным-давно на Земле жил гениальный поэт и философ, который в возрасте сорока лет принял мученическую смерть за свои убеждения. Но Рамирес не знал, что философия годится не только для того, чтобы скрасить однообразный досуг умной беседой, но и для того, чтобы изменить восприятие мира, превратить гадкую помойку в место не то чтобы совсем хорошее, но хотя бы приемлемое для обитания в нем культурного человека. Через пару месяцев Джон Рамирес вступил в братство.
С этого момента его жизнь круто переменилась. Сингх предложил Рамиресу перейти на работу в “Уйгурский палладий”. Рамирес сказал, что это невозможно, что университет ни за что не отпустит сотрудника до окончания срока действия контракта, да и потом вряд ли отпустит. Но Сингх заверил, что все будет устроено, что член братства должен жить в условиях, достойных полноценной развитой личности. И все получилось, Рамирес стал сотрудником научно-исследовательской лаборатории “Уйгурского палладия”. Поначалу он занимался не теми вещами, которыми хотел заниматься, прибыв на Гефест, но это все же была нормальная работа. И, что самое главное, здесь Рамиреса окружали нормальные люди, а не тупые рабы и безнравственные рабовладельцы, как в университете.
Прошло совсем немного времени, и Рамирес расшифровал свои файлы и показал их Сингху. Хотя Сингх не был ни геологом, ни тем более физиком, он сразу по достоинству оценил эти труды. Рамирес был немедленно назначен начальником новой лаборатории НИЛ-3, и его мечта сбылась – он стал заниматься любимым делом в окружении замечательных людей, большинство из которых входили в братство. Уже через полгода Рамирес торжественно продемонстрировал Сингху кусок тяжелого камня, который, согласно всей физической науке, не мог существовать в природе.
Рамирес никогда не питал иллюзий в отношении существующего общественного порядка. Он твердо знал, что миром правит зло, и так же твердо он знал, что это неисправимо. Многие пробовали создать на земле божье царство, но всегда и везде это приводило только к тому, что зло многократно умножалось. Сингху стоило больших усилий убедить Рамиреса в том, что на этот раз все может быть по-другому.
И вот теперь поезд везет Рамиреса на Деметру, и, когда он достигнет точки назначения, придет момент истины. Мир станет един, и кого волнует, сколько крови нужно пролить для того, чтобы мир стал един? Великая цель оправдывает любые средства, это абсолютная истина, и любая ирония здесь неуместна. Если вдуматься, глупо обижаться на Сингха за то, что он принял неверное решение и пятеро его ближайших сподвижников едва не погибли. Великая цель оправдывает любые средства.