Страница 26 из 196
– Ну как? – спросила Линь Мао.
– Оригинально, – только и смог сказать Анатолий. – Очень впечатляет. Правда, после земной рекламы я ожидал большего.
– Так все говорят, – улыбнулась Линь Мао. – Не бойтесь, можете смело допивать, от одного стакана вы вообще не почувствуете опьянения.
Анатолий медленно опустошил стакан, с каждым следующим глотком вкус напитка казался ему все более и более восхитительным. Он с сожалением отставил пустой стакан в сторону.
– Карта записана, – сообщила Линь Мао. – Вам надо вызвать такси.
– Разве “Истерн Дивайд” не в двух шагах отсюда? – удивился Анатолий.
– Вам придется пройти около километра, – уточнила Линь Мао. – Можно и пешком, но в сезон дождей лучше вызвать такси, пешком очень грязно. Перед входом, кстати, одно уже стоит, ваш коллега, господин Мусусимару, никак не может решить, куда ему ехать.
– Как это? – не понял Анатолий. – Вы не объяснили ему?
– Он сюда не заходил. Похоже, он очень застенчивый молодой человек. И очень целеустремленный. Думаю, он надеется разобраться в географии Олимпа по той карте, которая продается на других планетах. Жаль, что у него ничего не получится.
– Почему?
– Потому что улица Цзян Цзе Мина, на которой расположен офис “Уйгурского палладия”, на этой карте не обозначена. Это очень маленькая улочка.
– Как вы все это поняли? – Анатолий внезапно догадался: – У вас повышена эмпатия?
Линь Мао засмеялась и отрицательно покачала головой.
– У меня повышена логика, – сказала она. – И еще я напрямую подключена к нейросети транспортного центра. А эмпатия здесь абсолютно ни при чем.
– Спасибо, – сказал Анатолий, вставая с места. – Был очень рад с вами познакомиться. Большое спасибо, вы очень помогли.
– Не за что, – в очередной раз улыбнулась Линь Мао, – заходите еще.
4
Якадзуно Мусусимару сидел в такси и делал вид, что пытается разобраться, где находится улица Цзян Цзе Мина. Он прекрасно знал, что на мелкомасштабной карте города, входящей в справочники для инопланетных туристов, эта улица не обозначена, а еще лучше он знал, как можно получить от городской информационной сети простую и понятную инструкцию, объясняющую, как доехать до любой заданной точки.
Четверть часа назад Анатолий Ратников поднялся на поверхность планеты и жучок, закрепленный на рукаве его куртки, выдал в эфир содержание разговора между Анатолием и таможенником. Якадзуно только что прослушал его и сейчас делал выводы.
Вывод первый. Отец прав, кто-то из топ-менеджеров компании действительно замешан в контрабанде. Но это не контрабанда высокоценного минерального сырья, как предполагал отец, и не контрабанда наркотиков, как предполагал сам Якадзуно, это контрабанда произведений искусства, что для компании почти не опасно. Единственная неприятность, которую получает “Уйгурский палладий” от действий контрабандистов – это упущенная прибыль. Хотя, кто знает, может, президент компании лично санкционировал всю операцию, просто отец не в курсе? Но нет, такого быть не может, отец ясно говорил про ссылки на несуществующие объекты в базе данных.
Вывод второй. Золотая статуя, изображающая цвергского бога, представляет собой единичный объект, переправляемый со случайной оказией, а не фрагмент большого потока. Если бы в каком-нибудь затерянном отвале обнаружился целый склад таких статуй, контрабандисты обязательно организовали бы свой собственный канал для вывоза ценных артефактов с планеты. Перевозить большие партии нелегальных грузов через наемных курьеров – несусветная глупость.
Вывод третий. Те, кто организовывал контрабандную доставку, не являются профессионалами в своем деле. Они совершенно не разбираются в законодательстве Деметры, иначе ни за что бы не отправили статую по каналу, не позволяющему избежать досмотра. Да и вообще, вряд ли они стали бы продавать эту вещь именно на Деметре, ведь на Земле чокнутых коллекционеров гораздо больше, чем здесь. Интересная мысль, кстати, – почему груз отправлен именно на Деметру? Наверняка под конкретный заказ, ничего другого в голову не приходит. А тогда получается, что, если выйти на заказчика, нетрудно будет проследить всю цепочку. Пожалуй, так и следует поступить.
Сейчас статуя находится на таможне, на складе задержанных товаров, ограбить который не под силу даже человеку-гарфангу из детских комиксов. Ратников, скорее всего, не имеет отношения к преступникам, но даже если он и связан с ними, то все равно больше не представляет интереса для расследования, фирма “Ифрит плюс” выглядит гораздо перспективнее. Да, Ратников больше не важен.
Якадзуно потянулся к консоли бортового компьютера и дал команду, которую следовало дать еще двадцать минут назад. Индикатор мигнул зеленым, такси завыло пропеллерами, сформировало воздушную подушку и медленно поплыло, держась в полуметре над поверхностью болота. Медленно, потому что у поверхности Деметры почти всегда стоит туманная дымка, видимость очень плохая и ехать быстрее пятидесяти километров в час опасно для жизни.
5
– Так что, ценность человеческой жизни можно измерить деньгами? – спросила Татьяна Воронина и глуповато хихикнула.
– Для нормального человека такие вещи звучат нелепо, – ответил Боро Гайдзин, лидер либеральной партии Гефеста. – Согласно системе общечеловеческих ценностей, принятой в любом нормальном обществе, жизнь человека всегда выше любых денег. Даже самая астрономическая сверхприбыль не может быть основанием, чтобы рисковать человеческими жизнями. Но не все у нас это понимают. Кое-кто, не будем показывать пальцем, относится к экологии не как к главной проблеме Гефеста, а как к еще одному налогу, который приходится платить, но от которого хочется уклониться. Они придумывают всякие нелепые отговорки, вроде того, что лишний час простоя капсулы приносит большие убытки…
– Это не нелепая отговорка! – возразил Вахид Карагуй, вице-председатель Ассамблеи Гефеста. – Те, кто болтают языком не просто так, а по сути дела, так не говорят. И другие не говорят, кто вникает. Говорить вообще легко, сейчас много стало тех, кто говорит не то и смотрит не туда. Я не вас имею в виду, Боро-сан, я тех имею в виду, кто делом занимается не так, как положено, а так, как получается. Вы только посмотрите на этих депутатов, с позволения сказать! Три человека погибло. Три человека. Это вам не законы принимать, это вам персональная ответственность, и не за что-то там, а за все то, что вы до этого наговорили. И наделали. А вы много наделали, по-большому, можно сказать. И не один раз. И не надо говорить, Карагуй-ага то, Карагуй-ага се, не надо так говорить. Моя юность, между прочим, не где-нибудь прошла, а среди тяжелых металлов, так что я не просто так говорю, я знаю, о чем говорю. Получше других знаю, между прочим.
Рамирес мысленно плюнул. Он был достаточно культурным человеком, чтобы не плевать на пол собственной комнаты, он просто представил себе, как смачно плюет в самодовольные морды этих идиотов, которых Воронина пригласила на свою передачу “Условный рефлекс”.
– Но все-таки, Карагуй-ага, – прервала Воронина многословные излияния почтенного парламентария, – все-таки погибли три человека. Кто бы что ни говорил, три смерти – слишком много, чтобы просто закрыть на них глаза.
– Закрыть глаза проще всего, – согласился Карагуй-ага, – закрыть глаза даже страус может. Только надо глаза не закрывать, надо, наоборот, разуть глаза пошире и посмотреть куда надо. И как надо. Вот тут господин Чандра сидит, что вы нам скажете, господин Чандра? Ничего вы нам не скажете.
– Ну почему же не скажу, – подал голос господин Чандра, сиротливо притулившийся на самом крайнем стуле, почти не попадающем в поле зрения камеры, – кое-что я могу сказать.
– Да уж, вы скажете… – начал Карагуй-ага, но Воронина вовремя прервала его:
– Нет уж, позвольте, нам очень интересно послушать.
Зал взорвался аплодисментами. Камера прошлась по залу панорамным обзором, Рамирес отсчитал три секунды, и в углу экрана мелькнул колоритный смуглый мужчина с очень длинными черными усами. Он почти всегда появляется в этот момент, потому что никаких зрителей в студии нет, да и сама студия, скорее всего, виртуальная, зрителей засняли один раз и все время показывают запись. Иллюзия реальности. В мире слишком много иллюзий, и, что самое противное, даже когда смотришь телевизор, иллюзию не всегда можно отличить от реальности. Целый год Рамирес был уверен, что в зале “Условного рефлекса” действительно сидят зрители, пока не обратил внимание на одного слишком колоритного персонажа…