Страница 148 из 196
– Голоден?
– Это тоже, но больше всего пить хочу. Я с утра не пил.
– Ну ты даешь! У тебя же, наверное, в горле все пересохло! Тут рядом один магазин есть, странно, что ты его не нашел.
– Я думал, у меня нет кредита.
– Ах, да… А что у прохожих не спросил?
– Я пробовал, но меня все посылали, это так странно! Помоему, до революции люди были более приветливыми.
– Люди какими были, такими и остались. Просто ты очень грязный, все думали, что ты бродяга.
– Еще бы я был не грязным, я пять часов пешком по джунглям пробирался.
– Ящеры не погнались?
– Нет, не погнались.
– Странно, обычно они свидетелей не оставляют.
– Я думаю, они меня не заметили. Когда они напали, я был в джунглях, у меня была ферма животноводческая, я лягушкоедов разводил… Так вот, когда ящеры начали стрелять, они обесточили периметр, лягушкоеды ломанулись наружу, ящеры стали стрелять, я тоже стрелял, только они, наверное, не заметили, что я стрелял. Там такая пальба была, что ни один бес не разберет, кто в кого стреляет.
– Тебе повезло.
– Это точно. Слушай, а что у вас тут творится? Я последний раз здесь был еще до революции, тут столько изменилось… Деньги вот больше не действуют.
– Деньги на самом деле действуют, только теперь деньги другие. Братство выдает кредит каждому трудящемуся, этот кредит, по сути, и есть деньги. Разница только в том, что кредит нельзя класть в банк под проценты, инвестировать, ну и тому подобное. Кредит – это только для личного пользования.
– А как узнать, сколько у меня кредита?
– Информация лежит на карте, как обычные данные. Берешь мобилу и смотришь.
– У меня нет мобилы.
– Как это?
– Потерял в джунглях.
– Надо новую купить.
– А у меня кредита хватит?
– А я откуда знаю? Давай карту, посмотрим.
Якадзуно передал Хаттабу свежеактивированную идентификационную карту, тот вставил ее в свою мобилу, и оказалось, что кредита Якадзуно на покупку новой мобилы не хватит. Можно, конечно, купить дешевую модель, которая умеет только звонить и больше ничего, но зачем такая модель нормальному человеку? Нормальному человеку нужен не столько переносной телефон, сколько карманный компьютер.
– Придется тебе без мобилы покантоваться, – констатировал Хаттаб. – По большому счету, на стройке она тебе и не нужна будет. С кем там по мобиле разговаривать?
– Мне сейчас вообще не с кем разговаривать. Как эта бесова революция началась… Ты что это напрягся? Хаттаб посмотрел на Якадзуно с сомнением.
– Да так… Думаю, откуда ты – из особого отдела или вправду из джунглей.
– Особый отдел – это что? Типа гестапо? Хаттаб аж скривился.
– Никогда так не говори, – сказал он, – сразу в кутузку загребут. В общем, ты прав, это самое настоящее гестапо. Следят за порядком, чтобы народ новую власть не ругал, свиноголовых еще выявляют…
– Кого?
– Свиноголовых. Они так называют бывших военных, полицейских, топменеджеров… короче, тех, кто раньше был наверху. Те, кто в братство переметнулся, не считаются, они как бы свои, а все остальные – свиноголовые. Типа, враги революции и народа, натравливают ящеров на людей…
– Что, правда натравливают?
– А я почем знаю? Ты в джунглях жил, тебе виднее. К нам сюда ящеры не заходят.
– К нам тоже не заходили. Я слышал, они с людьми вообще почти не общаются, живут себе в своих деревнях, а в наши дела не лезут.
– Раньше так и было. А теперь, как революция началась, стали нападать. Выбирают какуюнибудь ферму в глуши, убивают всех людей и забирают все ценное. Оружие, аккумуляторы… Однажды тю телевизору показывали, как на одну ферму напали ящеры и люди одной командой. Всех, кто был на ферме, вырезали, жуткое зрелище… Только я думаю, это компьютерная графика была.
– Почему?
– Сам посуди – кто их снимал? Если бойцы братства, почему они не вмешались? Вот если бы у тебя было нормальное оружие и ты увидел, как твоих соседей ящеры живьем режут, неужели не вмешался бы?
– Обижаешь.
– Тото же.
– Слушай, а банковские счета, что были до революции, теперь точно недоступны?
– Точно. А у тебя что, банковский счет был?
– У меня один хороший знакомый в Олимпе, очень богатый… был. Жалко. Слушай, а где тут можно в глобальную сеть выйти, не знаешь?
– Можно с мобилы выйти, только за это кредит снимается. А тебе что нужно?
– Так, поговорить кое с кем.
– Если ненадолго, дам тебе мобилу.
– Мне надолго надо.
– Тогда извини, у меня у самого кредита в обрез.
– А в Олимп я могу какнибудь попасть?
– Если будет назначение в Олимп, то легко.
– А если нет?
– Если нет, то никак. Ты Рамиреса по телевизору не слушал?
– У нас телевизор еще в апреле перестал работать.
– Тогда понятно. В общем так – ситуация чрезвычайная, планете грозит голод, надо затянуть пояса и всем трудиться на благо светлого будущего. Если у тебя никакой особой квалификации нет, значит, должен работать, куда пошлют, и не жужжать. А если жужжишь – значит, враг революции и подлежишь ликвидации.
– Прямо фашизм какойто.
– Это слово тоже лучше не употребляй, за это тоже ликвидировать могут.
– Так что, получается, приеду я на эту стратегическую стройку, и что дальше? Буду гнить там в бараках, пока она не построится?
– Вот именно. А потом получишь назначение на другую стройку и будешь там гнить в бараках, и так до тех пор, пока планета не превратится в цветущий сад.
– Но это еще хуже, чем на Гефесте!
– Может, и хуже, я на Гефесте не был, не знаю. А ты был?
– Нет, я не был, один мой знакомый там был. Вот бесовщина!
К этому времени Хаттаб и Якадзуно подошли к магазину, в котором Якадзуно купил двухлитровую бутылку кокаколы, и жизнь стала чуть менее ужасна. А потом Якадзуно узнал, что дорога к месту назначения всегда бесплатна, и ему стало почти хорошо. Удивительно, подумал Якадзуно, когда все вокруг рушится, а потом чтонибудь второстепенное вдруг восстанавливается, ты испытываешь почти такое же счастье, как и тогда, когда все хорошо. Человеческая природа воистину удивительна.
3
В гостиной суетились полицейские. Рамирес с Галей сидели на кухне и пили пиво. И Джон, и Галя уже дали показания и теперь ждали, когда полицейские закончат с осмотром места происшествия и покинут дом. Гости давно разошлись.
– Расскажи мне про Ивана, – попросила Галя. – Ты говорил, у него была очень интересная жизнь.
– Да, жизнь у него была интересная, – подтвердил Рамирес. – Только «интересная» не всегда значит «достойная». Иван родился на Земле, в трущобах СанктПетербурга. Иногда он рассказывал мне про свое детство… Грязный загаженный мегаполис, дворы, заваленные дерьмом до крыш, торговцы осшином на каждом углу, каждая третья женщина – проститутка… Мое детство тоже было непростым, но с детством Ивана оно не идет ни в какое сравнение. Иван начал жизнь с самого дна. Ему повезло, что он не стал наркоманом, как большинство сверстников, и еще раз ему повезло, когда школьный учитель открыл в нем талант к электронике и стал учить понастоящему. Этот учитель поставлял молодых специалистов в одну банду. В семнадцать лет Иван стал главным техником этой банды, причем он не только вскрывал электронные замки, но и планировал операции. Еще дватри года – и он бы возглавил банду и прожил бы еще дватри года, главари банд долго не живут. Но в один прекрасный день банду накрыла полиция. Ивану повезло в третий раз – следователь, который его допрашивал, немного разбирался в электронике, он смог оценить талант Ивана. Ивану предложили судебную сделку – с него снимают все обвинения, а он подписывает пятилетний контракт с любой из корпораций, работающих на Гефесте. Тогда он еще не знал, что представляет собой эта планета, он думал, что слухи об ужасах Гефеста придумывают зеленые. Зеленые тогда развернули целую кампанию в прессе, они даже чуть не получили большинство в европейском парламенте. Короче говоря, Иван согласился отправиться на Гефест и пополнить собой армию шахтеров «Уйгурского палладия». У Ивана не было никакого образования, никаких дипломов, но он много читал, постоянно лазил по глобальной сети, он был более образован, чем большинство людей с дипломами. Он никогда не смог бы подняться выше должности простого рабочего, но по сути своей он был настоящим инженером. Он работал с полевыми роботами гораздо лучше, чем инженеры с дипломами, он был электронщиком от бога.