Страница 9 из 41
***
И приходит пора действовать, опережая лукавое время, – время действия в Вечности.
Крепкий орешек?
Стратегическое управление – это решение задач типа «крепкий орешек». Словом, все то, что вобрала в себя фраза президента страны: «Мы стоим перед лицом серьезных проблем и угроз. И нужно быть умным и сильным, чтобы выжить в ожесточенной конкурентной борьбе в мире». Действительно, и умным, и сильным. Именно в такой последовательности. Ведь если сила-то есть, то ум факультативен.
Есть один примечательный фрагмент в недавнем президентском послании. Чем-то он напоминает эпизод из фильма «Робот-полицейский», когда, видя разграбление и зверское избиение сотрудников супермаркета подростками, герой, повинуясь своей изувеченной операционной программе, грозит пальчиком этим разгулявшимся не в меру «детишкам» и приговаривает: «Ах, нехорошо!» Президент говорит о монополизме: «… увеличивается перераспределение ресурсов в пользу монопольного сектора, а его удельный вес в российской экономике нарастает. При этом высокой эффективности этот монопольный сектор не показывает. …Монополисты душат конкурентный сектор нашей экономики». Заявление дорогого стоит! Как, впрочем, и вывод: «Правительство должно за этим следить более строго».
Признав монополизм проблемой стратегического ранга, надо отчетливо понимать существо этого действительно фундаментального сюжета. Первопричины монополизма лежат не в поверхностных факторах наподобие бюрократизма, головотяпства, краснобайства или повышения цен. Это – следствия. Все намного глубже. Монополизм является порождением индустриального технологического уклада, который по своей природе безразличен к экологии, затратам, к человеку. К 70-80-м годам прошлого столетия индустриализм во всем развитом мире вступил в фазу своего исторического угасания, которое может тянуться полвека-век. Выход из этого кризиса допускает веер вариантов – от рывка вперед, к новому передовому технологическому укладу, до затяжной стагнации и коллапса. Мы, как страна, как нация, на рубеже 1980-90-х годов не смогли «подстелить соломку», когда из множества возможных вариантов выруливания из опаснейшего витка нашей истории выбрали один из самых размашистых, безответственных, безоглядных, невежественных и узкокорыстных.
Между тем в 1990-е годы кто-то осуществил ошеломительно успешные экономические проекты. Чаще торгово-финансовые, нежели производственные. Этот кто-то сумел за этот срок вывезти из страны 300-500 миллиардов долларов, инвестировав их в экономики других стран и существенно обескровив «страну базирования». И речь здесь не о тех джентльменах удачи, которые воспользовались конъюнктурой «дикого поля», не о «золоте партии» и не о новых буржуа, сделавших свое «новорусское экономическое чудо». Некая очень серьезная, высокоэнергичная социально-экономическая сила осуществляла проекты в особо крупных размерах. Имена, пароли, явки лиц, так или иначе управляющих этой силой, конечно, изменились, но осталась неизменной экономическая основа ее могущества – монополизм.
Многие идеи реформ, их последовательность, характер в эти годы диктовались не общественным осознанием разразившейся национальной катастрофы, а стремлением монополистических кругов обновить формы своего господства, перегруппировать свои силы, глобализироваться и укрепить свою ресурсную базу даже ценой дальнейшей деградации совокупного ресурсного потенциала страны. Монополизм советского типа смутировал. Ему на смену пришли новые механизмы монопольного господства над рынком, потребителем, государством, в конечном счете, над населением страны. Резко возросшая роль виртуальных и избирательных манипулятивных технологий позволила обеспечить довольно широкую популярность тупиковым для страны экономическим стратегиям и направить недовольство общества на ложные мишени. Даже антимонопольная политика и та выродилась во многих случаях в борьбу с укреплением конкурентоспособности российских корпораций, прежде всего машиностроительного комплекса, и подрыв законных монопольных прав самого государства, например, в денежной сфере.
Суть проблемы экономического роста не в удвоении его темпов самих по себе. Далеко не всякий рост клеток организма является укреплением здоровья. Расти должны те структуры, которые гарантируют стране ее экономическое здоровье на следующем витке хозяйственно-технологического уклада. Укрепляться должны правила игры, поощряющие добросовестную конкуренцию и социальную ответственность бизнеса и государства. Безусловно, забота об этих ростках будущего – главная для государства и его лидеров. Но выход из монополистической ловушки, и поныне удушающей предпринимательскую энергию нации, не может быть одноразовой кампанией одного государства, которое само опутано сетями монопольных коалиций. Это – длительный и болезненный процесс созревания гражданского общества и структурной перестройки экономики. А главное – нашего личного выбора: либо я – часть решения, либо я – часть проблемы. Пора не выживать, а жить.
Но по зубам ли нам этот орешек?
Свобода выбора
Картинка номера – не олицетворение конкретной ситуации, в которую кто-то попал. Не будем ни льстить себе, ни уничижаться сетованиями на неудачный пасьянс обстоятельств. Оказавшаяся в западне золотая рыбка – это образ стратегического контекста, общего и для страны нашей, и для мира, и для многих лиц, физических и юридических. Это и образ различных стратегических субъектов: кто-то полагает, что судьба уже в его руках, кто-то должен выйти на оперативный простор, кто-то с интересом наблюдает за этим, в сущности, прозрачным хэппенингом. Все участники истории обладают свободой выбора. С единственным уточнением, отчетливо прочитываемым в одной притче специалистов по выживанию в экстремальных условиях.
Вопрос: что делать профессионалу, оказавшемуся в одиночестве в центре пустыни, под палящим солнцем, на удалении 200 километров от любого источника воды и без какого-либо одеяния? Ответ: молиться о скорейшей смерти. Примечание: настоящий профессионал никогда в такой ситуации не окажется.
Любой неблагоприятный ход событий имеет свою генеалогию. Любая траектория эволюции человека и его систем имеет множество перекрестков, когда делается выбор. Избежать выбора на перекрестках нельзя: даже движение по «накатанной колее» является выбором в виде отказа от иного пути, отсрочки в принятии решений. Выбор не благоволит и форсированности, торопливости, ускорению того, что развивается по закону своего темпоритма. Оба этих сценария несут упомянутый риск безысходности. В любом случае свобода выбора является ценнейшим, а нередко и решающим ресурсом в жизни. Но меньше всего это свобода бездеятельности или бездумности. «Авось» – не самый надежный партнер.
Что делать в условиях узости «коридора выбора»? Когда все представимые варианты решений блокированы либо охотниками, либо «красными флажками» навязанных нам правил игры? Одно решение – «выйти за флажки». Но раздумье наверняка подскажет нам еще что-нибудь нестандартное. Не всегда, правда, есть время для размышлений, бывает и поздно просто думать. Главное – на ранних фазах развития проблемы ее обнаружить, оценить, проработать сценарии действий, встретить во всеоружии.
12
А. Ахматова