Страница 13 из 22
- Я совсем запуталась, - пришлось признаться.
- Так бывает, - женщина присела рядом на лавку. - Сбежала из дома?
Я нерешительно кивнула. Ну, если думать образно, можно и так сказать.
- А как же твои родители?..
- Они умерли, когда мне исполнилось шестнадцать… Осталась бабушка, но она тоже умерла. Два года назад. Затем я вышла замуж, но не за того человека…
- Ушла от него?
Покачала головой. Хотела уйти, но он уговорил остаться…
- Собираешься к нему вернуться?
- Я обещала молока принести, - все, сил моих больше нет! Я вновь зарыдала, закрыв лицо ладонями. Затем продолжила, но на груди у мамы Ниссы. Боже, столько я плакала только на похоронах родителей и бабушки!
- О, я вижу, вы хорошо проводите время! - донесся веселый мужской голос. - Льете воду во славу Богини Бригиты! А я вернулся к вам ужинать. Не вовремя? Могу еще погулять!
- Нет, нет, - произнесла пожилая женщина. - Заходи, Бэк! Тебе здесь всегда рады.
Шмыгая носом и некрасиво вытирая лицо рукавом нового платья, я смотрела, как Бэк хозяйничает в доме у мамы Ниссы. Она гладила по голове, утешая. Затем взяла гребень и заплела мне две косы, завязав их зелеными лентами. Бэк тем временем убрал с огня котел и разлил в три тарелки суп. Зажег две объемные свечи, так как дневной свет, проникающий через дверной проем, сменил полумрак.
- Что, рыдала о загубленной жизни? - весело спросил он у меня. - Когда поедим, я расскажу свою историю. Надеюсь, она не менее жалостливая!
- Все, со слезами покончено, - ответила я, присаживаясь рядом за стол. - Но если хочешь, могу тебя пожалеть.
- Как именно? Я подумываю о нежных объятиях и поцелуях. Это поможет прогнать терзающие мысли и развеять грусть.
- Бэк! - строго произнесла мама Нисса. - Не забывай, что Эиринн - моя дочь. Прошу уважать и ценить ее.
- Я очень ценю, - многозначительно ответил он, заглядывая в вырез моего платья. Ай, да черт с ним, пусть пялится! Есть хотелось до ужаса.
Нисса протянула нам с Бэком деревянные ложки. Разломала серый хлеб, положив его на глиняную тарелку в центре стола.
- Давайте уже поедим! - сказала она. Затем добавила: - Во славу богини Бригиты! Сегодня - ее день!..
Мы принялись за суп, который оказался невероятно вкусным. Я съела две тарелки, прежде чем во мне проснулась совесть, попросив не наглеть и остановиться. Муж очень ценил изысканную французскую еду, частенько водил в дорогие рестораны. Но куриный суп с каштанами, приготовленный мамой Ниссой, на мой взгляд (вернее, вкус), затмевал изыски мастеров ‘высокой кухни’. Хотя, может, я просто ужасно проголодалась.
После ужина женщина разлила молоко в глиняные кружки.
- Спасибо, - икнул Бэк. - Очень вкусно!
Я собрала грязную посуду, прополоскала в большом корыте, затем вытерла куском ткани, который больше остальных походил на полотенце. Когда я гостила у бабушки Нюры в деревне, мы тоже таскали воду, но не из реки, а из колонки. Затем грели ее в ведрах на кухонной плите, чтобы позже вымыть посуду или искупаться. В этом мире, пожалуй, ванная, полная горячей воды будет являться ко мне лишь в мечтах.
Мама Нисса наблюдала за мной с улыбкой. Наверное, я что-то не то делаю. Бэк тоже времени не терял, его взгляд шарил по моей фигуре, останавливаясь на наиболее выпуклых местах, которых, впрочем, было не так уж и много. Ну, не выросло… Но, все равно, неприятно!
- Вот что, девочки! - произнес он. - Вы пока собирайтесь, а я еще немного прогуляюсь.
Закончив хозяйственные дела, я села на лавку, чувствуя, как клонит в сон после сытного ужина. Мама Нисса расчесывала светлые с заметной сединой волосы, заплетая косы.
- А… ну как праздник Святой Бригитты прошел? - неопределенно спросила я, чтобы разогнать повисшую тишину. - Были ли люди достаточно щедры?
- Сегодня хорошо подавали, - ответила Нисса. - Пойдем, я покажу, что удалось собрать.
Она выловила со дна корзины полотняный мешочек, обвязанный кожаным ремешком. Развязав, высыпала на монеты на стол. Я, под ее одобрительным взглядом, стала разбирать деньги этого мира. В основном, монеты были круглые, темно-коричневого цвета. Бронза? Медь? Но попадались разрезанные, а, может, разрубленные острым мечом половины и четвертинки.
На каждой из монет был оттеснен профиль худого сердитого мужчины в высоком остроконечном шлеме.
- Вот это - фартинги, - мама Нисса села рядом, взяла в руки четвертинку монеты. - Меньше уже не бывает… В последнее время их часто подают. Война пришла в Мунстер, у людей мало денег. Вот это - халфинги, - она показала на половинку монеты. - Целая монета называется пенни.
- А это - Гургаст Худой? - спросила я, рассматривая голову мужчины на монетах.
- Правильно, - похвалила Нисса. - Наш король, да продлят Боги его дни!
Затем она подошла к сундуку, и решительно отодвинула его в сторону.
- Подойди сюда, деточка. Посмотри, здесь у меня тайник, - женщина нагнулась и вынула нижний камень из кладки стены. Засунула руку и вытащила… знакомый мешочек. Тот самый, подаренный темноволосым воином в крепости. Заботливо хранимый мною в чашечке бюстгальтера.
- Здесь все, что осталось от твоих денег, - мама Нисса высыпала содержимое на стол. Круглые темно-серые монеты были меньше размером, чем их собратья, но, при этом, выглядели солиднее.
- Это серебряные пенни. Их осталось девять штук, хотя было двадцать. Одиннадцать забрал друид, что лечил тебя.
- А двадцать - это много? - люблю задавать глупые вопросы.
- Много, - кивнула мама Нисса. - Месячный заработок воина в гарнизоне. Мне Бэк рассказывал, у него там брат служит.
Она внимательно смотрела на меня.
- Я не воровала, он сам подарил!
В голове заметались мысли, ища выход наружу. Неужели черноволосый отдал мне месячное жалование? Просто так, пожалев неизвестную девушку с улицы, вернее из пустыни? Спросив лишь имя и посоветовав найти караванщиков? Стало не по себе. Слезы, верные подруги, карабкались по горлу наверх, к глазам, готовые угодливо пролиться наружу…
- Давай обратно положим, - произнесла мама Нисса, сгребая монеты со стола. - У меня еще есть, завтра они нам понадобятся…
Я кивала, не слушая, что она говорит, стараясь не расплакаться. Мама Нисса хлопотала по дому, двигала сундук, затем достала для себя темно-коричневое платье. Я сидела и качала головой, словно китайский болванчик, думая о темноволосом воине. Мысли метались, переплетаясь в косы, похожие на вышитые серебряными нитями узоры на вороте моего платья. Воин, деньги, дракон, пустыня… Он отдал свое жалование мне! Деньги, пустыня… Меня спас дракон?.. Почему ты пожалел меня, воин?
- Его звали Райвен Маккалахер, - прошептала я тихо, чтобы Нисса не услышала.
Вскоре вернулся Бэк. Мама Нисса хлопотала около стола, складывая в ту же самую корзину продукты: половину оставшейся курицы, сыр, горшок с молоком, хлеб. Туда же пристроила большой нож. Я хотела спросить, зачем нужна сырая курица, но силы меня покинули. Похоже, волнения полностью исчерпали запас бодрости, который появился после дневного сна с Мерой. Дико захотелось спать.
- Посмотри на девочку, - произнес Бэк. - Она же еле сидит! Сейчас с лавки свалится.
- Нет, со мной все в порядке, - пролепетала я. - Хочу посмотреть на праздник Имболк!
- Могу тебя отнести, - весело произнес Бэк.
- Сама пойду! - хотя, насчет этого были определенные сомнения.
Мама Нисса накинула мне на плечи шерстяной плащ прямоугольной формы, застегнув его круглой железной пряжкой. Поставила две зажженные свечи в высокие горшки, объяснив, что на улице ветрено, а глиняные стенки не дадут пламени погаснуть. Бэк подхватил корзину, и мы вышли из дома.
На улице давно стемнело. Впереди, в просветах между темнеющими стенами домов, мелькали огни - от факелов, а, может, свечей. Я слышала голоса, кто-то напевал, люди громко переговаривались, смеялись. Кажется, все шли по направлению к реке. Нас обогнали двое мужчин с факелами, обдав запахом немытых тел. Раздались приветствия. Я тоже пробормотала что-то вроде: ‘Доброго вам праздника!’. Затем прислонилась к каменной изгороди, поняв, что дальше идти не cмогу.