Страница 2 из 18
Профессор столь воодушевленно говорил и его глаза так пылали, что у Армина не возникало и тени сомнения, в том, что этот Китайский компи-что-то-там, действительно сможет сделать это "что-то-там". Впрочем, босс пока не видел выгоды для себя.
- А что за алгоритм? - спросил мафиози.
Было видно, что "док" немного возмущен, ведь с этого он и начинал, но воплотить свое возмущение в словесную форму не посмел. И вовсе не из-за страха, нет-нет, этого самого страха и вовсе не виднелось в глазах ученого. Просто профессор уже привык объяснять по нескольку раз суть своей задумки.
- Вы знаете что такое ИИ? - спросил "док".
- Пф, - фыркнул Армин. - Искуственный Интеллект. Вы сейчас этот вопрос дошкольнику задайте, и он ответит - ИИ же везде. Боюсь, даже в моей кофеварке.
- Именно! - воскликнул профессор. - Но у ИИ есть один недостаток. Очень существенный недостаток, который я могу исправить.
- Какой же? - неподдельно заинтересовался мафиози.
- Душа, - заговорщицки прошептал профессор. - ИИ можно дать эмоции, можно научить его самообучению, можно записать в его код историю жизни, записать цели, желания, даже сны! Но не душу. И в этом заключается особенность моего алгоритма! У него будет душа, будет целостное сознание, ничем не отличающееся от нашего с нами. Фактически это будет человек, состоящий из цифр. Нечто бесплотное, но, бесспорно - одухотворенное.
Армин внимательно слушал, пытаясь сохранить самообладание, но у него ничего не вышло. Ошарашенные "гориллы", стоявшие по углам, недоуменно наблюдали за тем, как их босс заходиться в истерическом хохоте, стуча ладонью по столу. От стука этой огромной лапищи в воздух подлетел керамический чайник, в дребезги разлетевшись столкнувшись с мраморным полом. Но даже потеря столь дорогой, по меркам этого времени, вещи, не волновала босса. Он ценил хороший юмор.
Ученый помрачнел и опустил глаза. Его какой-то там "пятиюродный" брат по матушке был последним человеком, к которому проф хотел обращаться. Но ему отказали все научные фонды, все банки, какой бы залог он не предлагал, все спонсора, видные благотворители и иные "денежные мешки". И теперь, после полугода обивания всевозможных порогов, ему откажет и этот недалекий, страшный, жестокий, но очень богатый человек.
В этот самый момент смех Армина прервали телефонным звонком. Коммуникатор автоматически перевел звонок на приемник, черной точкой маячивший за ухом. Собственно, подобные девайсы имелись у всего населения Земли, разве что разнились в моделях, но это уже издержки рынка.
Фицджеральд мигом успокоил нервы, такой перевод значил лишь одно - звонили из ближнего круга. Линза коммуникатора мигом высветила лицо звонившего. Скуластый поляк Залеки работал главным компьютерщиком всей империи Армина.
- Да, Тревор, - произнес Армин.
- Босс, - поздоровался Залеки. - Переду сразу к делу - если есть незадействованный актив - надо вложиться.
- Поясни.
- Мигом, босс. Если этот очкарик говорит правду, то он создал универсальное оружие. Если данный алгоритм заработает, то сможет обойти любую защиту на любом устройстве. Для него все преграды ИИ будут не больше, чем паутина перед лицом. Фактически это...
- Ключ от всех дверей.
Задумавшийся Армин не заметил, как произнес фразу вслух, но эту оговорку услышал Донован. Впрочем, он сделал вид, что ничего не произошло.
- Ты уверен Тревор?
- Бесспорно, босс. Эти два миллиона принесут нам все деньги мира.
- Хорошо. Спасибо за звонок. Возвращайся к своим делам.
- Да, босс.
Коммуникатор обрубил связь, а Армин вновь задумался. В конце концов два миллиона пусть и серьезные деньги, но Фицджеральд рисковал и куда большими суммами и старушка удача никогда не отказывала ему в щедрой награде. Да и продать на черном рынке этот компи-язык-сломаешь можно будет при необходимости. Конечно потеря в двести, а то и триста тысяч это не то, чего требует бизнес, но издержки есть всегда и везде.
В этот самый момент коммуникатор вновь оповестил о вызове. На этот раз Армин оказался рад звонившему. Линза показала милое, зеленоглазое лицо шестнадцатилетней девушки - единственной дочери главы мафиози.
- Пап, - раздался мелодичный голосок. - Я в библиотеке задержусь, можно дядя Фил подъедет позже.
- Конечно дорогая, - машинально кивнул босс. - Я ему передам.
Армину не нравилось, что Кетти - так звали его дочь, так сильно сблизилась со своим телохранителем, но Фил действительно обладал каким-то особым свойством располагать к себе людей. У него было настолько доброе лицо, с наивно-детскими глазами, что все его называли никак иначе, кроме как "Добряк". А почти елейный голос только усиливал общее впечатление.
- Спасибо па! - воскликнула девушка. - Я тебя люблю!
- Я тебя сильнее. До вечера, вишенка.
- Нет, я тебя сильнее!
Коммуникатор пикнул, звонок прервался. Армин не сомневался, что дочь действительно сидела в библиотеке (вся в мать - такая же умница), но вот подозревал что она там вовсе не по школьным занятиям. Наверняка все было связано с этой виртуальной наркотой - "Большим приключением". Уже почти сорок лет молодежь и не только режется в игру виртуальной реальности. Уж сколько было криков, протестов и прочих слюно-извержений (игра-то не розовым пухом прикрыта. Там дела делаются и пострашнее тех, какими порой чудят "чистильщики" семьи), но сервера не то что прикрыть не могут, а банально найти.
Впрочем - чем бы дитя не тешилось, лишь бы парней домой не водило. Для этих самый парней, Армин держал в поместье пулевую винтовку времен прошлого века - конечно пули это не по Венской Конвенции 2098года, но зато надежно и в месиво, а не то что плазменные излучатели.
- Четыре года, говоришь, - протянул босс.
- Не дольше, - кивнул Донован, в чьих глазах зажегся луч надежды.
Фицджеральд глянул в глаза дальнему родственнику, тот их не опустил и не спрятал.
- "Мужик" - мысленно кивнул Армин. На свете жило не так много людей, которые могли бы сыграть с ним в гляделки.
- Даю тебе ровно четыре года. Иначе... Ну, ты и сам все понимаешь, ученый же человек.
1 декабря 2164г. 48 Лаборатория НАСА.
Этой ночью в научном институте было тихо. Здесь вы не нашли бы ни дрыхнущего охранника, разгоняющего унылую тишину своим раздражающим храпом, ни уборщика, у которого в наушниках играла бы слишком тяжелая и не в меру громкая музыка. Нет, только тишина. В конце концов, этот этаж служил разве что не проходным двором. Сюда имели допуск даже стажеры, располагавшие, собственно, самым ограниченным допуск. А что могут ученые делать в проходном двору в ночь с субботы на воскресенье? Так что, на этаже вычислительных систем, не было не только ни звука, но еще и ни души. Но, боюсь, история бы не получилась, будь это действительно так.
В сорок восьмой лаборатории, расположившейся прямо по коридору, из под двери пробивалась тоненькая полоска света. А, прищурившись, вы бы различили голографическую надпись рядом на стене. "Лаборатория систем и алгоритмов" значилось там.
Внутри же, среди десятков компьютеров не самого нового поколения, сидел человек. Это был самый необычный и одновременно с этим, самый стереотипный человек. Как и "подобает" ученому, единственный житель этажа был облачен в некогда белый, а сейчас - застиранный халат. В нагрудном кармане бледного одеяния виднелись зажеванные ручки с давно уже обломленными колпачками. На лице сверкала трехдневная щетина, а толщиной очков он мог поспорить с линзами телескопа Хаббл, еще в середине прошлого века перекочевавшем в Национальный Музей. А судя по мешкам под глазами, в которых впору таскать картошку, ученый не спал как минимум вечность.
На мониторе компьютера, устаревшего в тот же день, когда упомянутый выше телескоп вышел на пенсию, мелькали стройные ряды матриц. Безумное количество цифр, казалось бы пребывающих в абсолютном хаосе, сливались в столь же безумный и невообразимый код. И, пожалуй, этот код являлся тем самым кодом, который мог бы раз и навсегда изменить этот мир. К лучшему ли, к худшему ли, об этом тридцатилетний профессор даже не задумывался.