Страница 53 из 80
– Помнишь Сыма Цзяна? Ну, того старичка, с желтым лицом?
Бурцев кивнул. Еще бы не помнить!
– Он идет с Кхайдуханом из далекой заморской страны Катая. Во всем войске никто лучше него не умеет обращаться с горючими смесями, горшками грома и колдовским порошком, что насыпается в эти горшки. А еще был у Кхайду ученый магометанин, но того польская стрела давно уж достала.
Китайцы и арабы ходят в военных советниках у монгольского хана? Невероятно!
Как явствовало из дальнейшего рассказа русского десятника, по принуждению в ханские войска никто не вступал, за исключением разве что полонян, которых кочевники в огромных количествах набирали на покоренных землях. Но оружие подневольному люду монголы доверять остерегались – слишком ненадежной была их верность и храбрость в бою.
Союзники примыкали к татаромонгольским туменам по доброй воле. Ктото – в качестве наемников, рассчитывая прославиться, пограбить и сделать карьеру в сильном войске. Но помимо злато– и славолюбивых «диких гусей» шли в поход и «идейные» соратники. Таковыми, по словам Дмитрия, и были русичи.
– Не понимаю! – признался Бурцев. – Татары, монголы или уж не знаю теперь, как их правильно величать, покорили Русь, а потом вдруг обрели там верных союзников?
– Б… дь!
Бурцев аж вздрогнул от неожиданности. Слово «ложь» звучало на древнерусском превесьма похабно. Во времена Василия таким словцом будут презрительно именовать женщин не самого тяжелого поведения.
– Так объясни же мне, неразумному, почему ты считаешь это… эээ… неправдой?
– Да потому что никто и никогда не покорял Святую Русь!
– Хочешь сказать, татары не жгли городов и не убивали людей?
– Жгли и убивали. Так что с того? Наши князья со своими гридями [44]тоже постоянно палят и разоряют земли друг друга. И людей в полон уводят, и мирных оратаев [45]живота лишают, и дань платить велят. Так что для простого мужика – что татарин, что соседушка с мечом – все едино. А ведь еще и поляки, и тевтоны, и венгры набегами на нас ходят. Ну, а мы на них. Война, усобица – дело обычное. Али сам не знаешь?
Странная, блин, психология царит в тринадцатом столетии! Хотя… В условиях нескончаемых междоусобных войн разница между внутренним и внешним врагом и впрямь както размывается.
– Татарыбесерманы, они что?! – продолжал рассуждать Дмитрий. – Им наши леса и пашни даром не нужны. Они народ степной, вольный – пришли и ушли. Кто к ним с миром и пониманием, к тому и они с уважением и почтением. Ну а если какой русский князь первую стрелу пускает, тогда, ясное дело, сеча начинается. Тогда татары лютуют, как любой лютовал бы на их месте. И ведь все равно уходят потом! Землю себе не забирают, как те псырыцари немецкие! Веру православную менять и идолам своим поклоняться не заставляют… Эх, вовек не было бы вражды между их ханами и нашими князьями, кабы князья неразумные первыми зло татарам не учинили.
– Первыми?! – У Бурцева отвисла челюсть.
– А ты думал! С чего все началосьто, Василь?
– Ну… с битвы на Калке?
– Вово! А перед той бранью что было?
– Что?
– Злейшие враги татар половцыкипчаки хана Котяна пришли в Галич к Мстиславу Удалому просить у русских князей помощи. Те самые половцы, что своими набегами принесли столько горя на наши земли! Но князья уже привыкли наяти [46]половецкую конницу для своих усобиц и не собирались впредь отказываться от их помощи. Потому, видать, и решили выступить против татар. На совете в Киеве Мстислав Галицкий, Мстислав Киевский, Мстислав Черниговский и Даниила Волынский поддержали Котяна и отправились со своими дружинами в поход.
– А татары?!
– Татары тоже присылали своих послов – просить мира. Да погубили тех послов наши князья. Неслыханное дело, Василь, в коем нет ни чести, ни доблести, – перебить мирное посольство! Такого прощать не принято. Татары и не простили. Тем более что именно русичи первыми обнажили против них свое оружие. Даниил Волынский и Мстислав Галицкий переправились через Днепр, напали и обратили передовой полк татар в бегство.
А битва на Калке позже была. Наши гордые князья секлись с татарами по отдельности, а половцы обратились в бегство и смяли русские дружины. В общем, татары одолели. Только десять русичей из каждой сотни вернулись домой. Но победители тоже потеряли многих воинов и отступили обратно в степь. А потом пришли снова.
– Мстить?
– Снова мира искать! Им нужен был проход через русские княжества. И союзники, а не враги в тылу. И помощь: фураж да припасы… Помощь, Василь, а не дань. Те города, что оказывали эту помощь, становились «гобалык» – «добрыми градами».
– Но ведь был еще и «злой город», – Бурцев напомнил собеседнику о сожженном дотла Козельске.
– Это – вотчина Мстислава Святославича Черниговского – одного из князей, перебивших татарских послов, – помрачнел десятник. – Потому и разорили татары город.
– Много городов, – уточнил Бурцев.
– Не так уж и много! Только те, чьи князья выступали против татар. По степным законам, первая выпущенная противником стрела означает смертный бой. Умные князья стрел пускать не стали.
– Откупились? – презрительно усмехнулся Бурцев.
– Дурак ты, Василь! Союз заключили. Выгодный и нам, и татарам.
– Не пойму я тебя, Дмитрий. Какой вообще может быть союз с тем, кто пришел на твою землю с огнем и мечом!
– Да не было огня и меча! – вспылил десятник. – Не покорять Русь пришли татары, не палить наши грады и веси. Другие у них были помыслы – пройти через русские земли, настичь и разбить половцев, которых взял под защиту венгерский король. В Венгрию сейчас направлены главные силы татар – тумены Батухана и его лучшего полководца Субедэ.
– Но русичамто какая польза от этого похода?
– Ну как же! Отбить у венгров и вернуть Галич. Много воинов из галицкого и соседнего волынского княжеств примкнуло к Батыю. Ну а мы вот присоединились к Кхайду, ударившему по Польше. У нас с ним здесь тоже общее дело.
– У кого это у вас?
– У новгородской дружины, десятником коей я являюсь! – не без гордости заявил Дмитрий. – Возле урочища Игнач Крест новгородцы заключили с татарами договор. Согласно грамоте, полк конной рати из охочих людей Господина Великого Новгорода отправился в Польшу вместе с татарами.
– Но зачем?!
– Ох, и глуп же ты, Василь! Польша склонила голову перед немцами, превратившись, по сути, в лен Тевтонского ордена. Крестоносцы начинают хозяйничать тут как у себя дома. И потом, по польским землям коннице татар всетаки проще добраться до тевтонов, чем по новгородским лесам и прусским болотам.
– Да на кой ляд им туда добираться?!
– У татар есть свои лазутчики – магометянские купцы, торгующие по всей Европе. У Новгорода тоже имеются глаза и уши на орденских землях. И нам, и бесерманам стали известны тайные планы магистра Конрада Тюрингского. Замыслы эти одинаково тревожат и новгородцев, и татарских ханов.
– Ты говоришь о крестовом походе, который готовят тевтоны? – поразился Бурцев. – Вы хотите воспрепятствовать ему с помощью татар?
– Ну да! – Дмитрий вскинул брови. – А ты, Василь, оказывается, знаешь гораздо больше, чем полагается знать простому страннику.
Бурцев поспешил сменить тему:
– И кто же руководит новгородской дружиной?
Дмитрий помрачнел:
– Мы все здесь повольники. Сами выбираем себе воеводу, когда нужно. Перед походом Федора Посадского выбрали. А его убили под Краковом. Нового воеводы пока нет. Вот и идем как часть гвардии Кхайдухана.
– Повольники? Что это значит?
– Бедный, но вольный люд, который сам по себе. Ратников бывших среди нас много, беглые есть. Я вот, к примеру.
– Ты? Беглый?
– Ага, – осклабился десятникунбаши. – В прошлом – боярский холоп с Рязанщины. Мои родители в деревеньке жили, неподалеку от верховий Дона, аккурат на границе – между рязанским и черниговским княжествами да половецкими степями. Но неспокойно там. За человека мирного оратая никто не держит. Ограбить и убить любой может, кто в кольчуге да с мечом или саблей. Ну, я и подался в Новгород.