Страница 46 из 80
– Ну, очухался?!
Откудато сбоку выплыло мясистое лицо Казимира. Сейчас, когда куявский князь был без шлема и даже без войлочного подшлемника, видно, что он и в самом деле лыс, как колено девицы. Княжеский череп блестел от пота. Эх, сейчас бы по этой черепушке да хорошенькой дубинкой. Бурцев не сдержал усмешки.
– Напрасно скалишься, пес! – процедил сквозь зубы Казимир. – Скоро скулить начнешь.
Лающий звук (вот уж где пес так пес!) немецкой речи заставил князя вздрогнуть. С почтительным поклоном Казимир повернулся к говорившему.
Человек, заставивший склонить голову князя Куявии, восседал на высоком статном жеребце. Всадник тоже был высок. И худ. И белобрыс. И неулыбчив. Есть такая бедная на сокращения лицевых мышц мимика, которую принято называть застывшей. Или мертвой. В общем, рубахипарня с душой нараспашку из незнакомца явно не получилось бы.
Латы всадника прикрывала длинная белая кота без рукавов, с двумя – спереди и сзади – разрезами для верховой езды и плащ на меху. Изпод грубого сукна накидки виднелись только кольчужные рукава и плетенные из мелких колец перчатки, а на ногах – кольчужные чулки с металлическими поножами.
Держался худощавый наездник так, словно ничего, кроме легкого одеяния, на нем сейчас не было. Привычные латы, сколь бы тяжелыми они ни являлись, ничуть его не стесняли. В руках незнакомец держал шлем. Такой же горшоктопхельм, что у Казимира, только чуть более обтекаемой формы и без устрашающих рогов. На голове – шапочкаподшлемник из плотной ткани с толстым слоем уплотнителя и кольчужный капюшон. У седла – треугольный щит. На боку – длинный меч в простых ножнах. Ничего лишнего, ничего нефункционального.
Но, конечно же, в первую очередь внимание Бурцева привлекли кресты! Крест на всю грудь коты, крест на левом плече плаща, крест на щите. И еще один – совсем уж маленький – крестик на снятом шлеме. Кресты – черные, тевтонские, но обрамленные желтой каймой. Кроме того, в центре перекрестия красовался небольшой схематичный щит того же золотистожелтого цвета. На этом геральдическом щитке можно различить изображение черного орла.
Ох, не простой крестоносец подъехал к Казимиру! О том же свидетельствовала и почти вассальная почтительность куявского князя, который каждому встречномупоперечному кланяться не станет.
Всадника с черножелтыми крестами сопровождал конный копейщик в кольчуге и серой накидке. Беспросветно черный крест на ней был изображен в усеченном Тобразном виде. У мистера «Т», как окрестил про себя Бурцев этого вояку, каждая эмоция отражалась на раскрасневшемся лице. Сейчас, например, парень прямотаки раздувался от важности.
Всадник с черножелтыми крестами еще чтото произнес понемецки. Смотрел он на Казимира, но голову склонил к своему спутнику.
Ааа, понятно. Мистер «Т» тут у них за переводчика! Что ж, в самом деле важная персона.
– Господин Конрад Ландграф Гессенский и Тюрингский, магистр ордена Святой Марии спрашивать, тот ли есть это рыцарь, что возглавлять смелый атак на ваши люди, герцог Казимир? – торжественно и с сильным немецким акцентом провозгласил копейщик.
– Скажи пану Конраду, сержант, что это именно тот человек, – хмуро ответил князь, названный на западноевропейский манер герцогом. – Хотя в его благородном происхождении я лично весьма сомневаюсь. Скорее всего, это не рыцарь, а один из польских разбойников, которые прячутся в Силезских лесах.
Вновь зазвучала немецкая речь. Мистер «Т» переводил ответ Казимира.
С «дойчем» у Бурцева было плоховастенько, а генетическая память на сей раз молчала. Предкигерманцы в роду Бурцевых, видимо, отсутствовали. Впрочем, сейчас его больше занимал титул Конрада, с геральдической четкостью отчеканенный переводчиком в сержантской «должности» [12]. Неужели, это и есть тот самый магистр, о котором с такой ненавистью говорили Аделаида и Освальд. Вот уж поистине мир тесен – дальше некуда.
– Господин Конрад Ландграф Гессенский и Тюрингский, магистр ордена Святой Марии говорить, что тем удивительнее есть доблесть простолюдина, который напасть на рыцари герцога Куявии и одолевать их, если бы не помощь наш случайный отряд из Сродобург. Еще господин Конрад желает узнавать, зачем лесной разбойник атаковать герцога Казимир?
– Этот человек хотел похитить княжну Агделайду Краковскую. И, кстати, не в первый раз. Его опознал кнехт, состоявший на службе у моего верного вассала Якуба по прозвищу Одноух. Неподалеку от Врацлава этот плененный лиходей отбил Агделайду у моих воинов. Как мне донесли, он – чернокнижник, способный извергать адский смрад, от которого слезы застилают мир и в добрых католиков вселяется бес. Люди, коих касается дыхание зловонной огненной геенны, в страшных корчах катаются по земле, словно безумцы.
«Казимиру поведали о „колдовском“ действии спецсредства „черемуха“», – понял Бурцев. Сравнение слезоточивого газа с адским смрадом прозвучало оригинально.
– Позже, – продолжал Казимир, – Якуб Одноух с малым отрядом выследил этого колдуна и похищенную им княжну. Но чернокнижник своими заклятиями призвал на помощь хорошо известного почтенному магистру разбойника – Освальда Добжиньского, осмеливающегося носить рыцарские шпоры. А сам растаял в воздухе и увлек с собой Агделайду. Мои люди нашли его доспехи: шлем с прозрачным забралом и панцирь из неведомого металла. Шлем, по моему приказу, раскололи секирами и боевыми молотами. Но зачарованные латы не пробивали даже арбалетные болты, пущенные с десяти шагов. Тогда я приказал сжечь проклятые доспехи, а то, что от них осталось, – утопить.
Вот идиот! Бурцев криво усмехнулся. Утопить единственный на весь этот мир титановый бронежилет!
Мистер «Т», склонясь к магистру, шептал ему в ухо быстро и вдохновенно. Конрад Тюрингский удивленно вскинул брови. Прошибтаки непробиваемое тевтонское спокойствие рассказ «герцога Казимира».
Магистр подъехал к пленнику почти вплотную – конь крестоносца теперь едва не упирался мордой в дерево. Конрад чтото проговорил. Бурцев разобрал лишь слово «вэр» [13]и уловил вопросительную интонацию.
«Интересуется, кто я такой, – догадался он. – И что отвечать этому фрицу? Ихь бин полицай фон беруф? [14]» Так ведь не поймет, горшок тевтонский. И юмора не оценит. С этим у него, кажется, туго – с юморомто…»
– Господин Конрад Ландграф Гессенский и Тюрингский, магистр ордена Святой Марии, спрашивать, кто ты есть такой? Как твой имя? Откуда ты есть? – скороговоркой выпалил мистер «Т».
– Я есть Вацлав, – передразнил тевтона Бурцев. – И еду из Вроцлав. Понимэ?
Переводчик нахмурился – скорее озадаченно, чем сердито. Перевел. На этот раз Бурцев расслышал почтительное обращение «хэр [15]Конрад».
Магистр снова задал вопрос:
– Господин Конрад Ландграф Гессенский и Тюрингский, магистр ордена Святой Марии, интересовать, ты есть поляк, Вацлав?
– Наин [16], – качнул головой Бурцев. Сейчас он смотрел не на сержанта с буквой «Т» на груди, а в глаза Конраду. На таком примитивном уровне уж какнибудь можно объясниться и без шнуркапереводчика. – Я русский. Русич. Ихь бин русишь [17]. Фэрштейн [18], хэр Конрад?
«Хэр» он произнес с подчеркнутым удовольствием, нарочито смягчив гласный звук. Магистр, впрочем, никак не отреагировал. Видно, просто не заметил насмешки. Или не понял. Серый сержант, оставшись вдруг не у дел, лишь растерянно хлопал глазами
– Русишь? – задумчиво повторил Конрад. – Русишь…
Неужели это настолько зэр интересант? [19]Может, стоило все же прикинуться поляком?
– Господин Конрад Ландграф Гессенский и Тюрингский, магистр ордена Святой Марии, хотеть знать, у какой герцогкнязь русских земель ты нести свой служба, колдун Вацлав? – вновь безбожно исковеркал вопрос «хэра» переводчик.
Ну воот! Классическая схема допроса: на кого работаешь и т. д., и т. п. А закончится небось все пытками. И ведь даже не солжешь убедительно. Поди припомни русских «герцогов» тринадцатого века! Александром Невским, что ли, прикрыться? Только вряд ли это поможет. С Александром Ярославичем немецкие псырыцари, судя по курсу школьной истории, не оченьто ладят.