Страница 5 из 12
– Генриха де Гиза.
Король хотел сказать еще что-то, но в тот момент вернулся отправленный к Гизу слуга с сообщением, что герцог вывихнул ногу и вынужден лечь в постель.
Глаза Карла налились кровью, окружающие невольно отодвинулись подальше, прекрасно зная, что за этим может последовать – в приступе бешенства тот был способен запросто прибить кого-нибудь, подвернувшегося под руку. Досталось собакам, их визг подтвердил, что осторожность была не лишней.
Выехали без Гиза, в тот день на охоте король расправлялся с убитой оленухой с особой жестокостью. Все видевшие этот приступ ярости содрогнулись.
Генрих де Гиз действительно полулежал, изображая вывих. Мадам де Кюртон сумела предупредить его в последнюю минуту, и теперь герцог ломал голову над тем, правильно ли поступил. А вдруг в планы убийц входило его отсутствие на охоте? Что, если убивать придут сюда, в его покои, пока король с остальными на охоте?
Он спешно послал за своим дядей кардиналом Лотарингским, чтобы посоветоваться. Шарль де Гиз, дядя молодого герцога, был любовником королевы, но все, в том числе и он сам, прекрасно понимали, что Екатерине Медичи нужен не столько любовный пыл кардинала, сколько его зависимость и постоянное пребывание рядом. Так безопасней, ведь королева боялась де Гизов.
Кардинал не заставил себя долго ждать. Он вошел своей довольно тяжелой походкой, так отличавшейся от легкой поступи его брата Франсуа де Гиза, погибшего за Францию, отца Генриха де Гиза.
– Что случилось? Мне сказали, ты болен?
– Всего лишь вывих, это не опасно, просто придется некоторое время посидеть в кресле, – рассмеялся Генрих, показывая на свою ногу, устроенную на втором кресле, придвинутом поближе.
Некоторое время кардинал разглядывал племянника и его ногу, потом устроился на кушетке, жалобно скрипнувшей под его весом.
– Зачем ты звал меня?
– Думаю, судьба помогла мне выжить, послав вот это, – кивнул на ногу Генрих.
– Я тоже так думаю. При дворе тебе становится слишком опасно. Ты знаешь, что Маргариту вчера избили?
Генрих мрачно кивнул.
– Кто предупредил тебя?
– Она.
– Некоторое время не стоит встречаться или делать это с особой осторожностью.
– Маргариту нельзя оставлять без присмотра, того и гляди влюбится в кого-то другого.
– Ты плохо знаешь женщин, дорогой мой. Когда им что-то недоступно, этого хочется вдвойне. Я сумею передать ей, что ты весь в огне, но ради ее же спокойствия пока вынужден держаться подальше. И буду напоминать время от времени, пусть горит. Ты тоже иногда бросай на нее пламенные взгляды, только не в присутствии братьев. Писем не нужно, это опасно, Маргарита поплатилась за приписку к письму Фюльви, не стоит дразнить гусей.
Генрих вздохнул:
– Беда в том, что я действительно люблю Маргариту. Она из всех Валуа самая умная и красивая. Сестрицы тоже хороши, но они старые… а братцы…Дальше продолжать явно не стоило, ведь в любом королевском замке даже стены имели уши.
Маргарита страдала несколько дней, связь с Генрихом становилась слишком опасной не только для нее, но и для возлюбленного, ярость, в которую пришел Карл, узнав, что герцога не будет на охоте, как и то, что он упорно дожидался де Гиза, подтвердила ее опасения. Рисковать жизнью Генриха Маргарита не могла. Принцесса прекрасно понимала, что ни брат, ни тем более мать никогда не позволят ей выйти за Генриха замуж, это означало бы усиление ненавистных королеве Гизов. Но сердцу не прикажешь, ему наплевать, что она Валуа, а он Гиз.
И Маргарита смирилась.
«…дорогая Клод, умоляю тебя содействовать отъезду герцога де Гиза от королевского двора… а еще его женитьбе… Ради его спасения я готова пожертвовать собой. Если бы я могла обменять свою жизнь на его, с легкостью сделала бы это, но думаю, даже это будет бесполезно. Найди среди своих фрейлин достойную супругу Генриху, с которой он не был бы несчастен»…
Сестра Маргариты Клод Лотарингская правильно поняла принцессу, со слезами на глазах она читала письмо с просьбой разрушить счастье ради жизни любимого. Но принцессы не простолюдинки, хотя и им не всегда удается выйти замуж за возлюбленных. Клод понимала, что Маргарите никогда не позволят стать женой кого-то из Гизов, дай бог, чтобы ее муж не был слишком стар или противен…
Сама Клод была выдана замуж в одиннадцать лет за юного Карла Лотарингского, но брак оказался весьма удачным. Клод любили все, несмотря на ее горб и хромоту, сама Екатерина Медичи относилась к ней лучше, чем к остальным дочерям. У супругов, как только они действительно стали таковыми, каждый год рождалось по ребенку, Клод вынашивала детей спокойно, никто не слышал от нее ни слова жалобы на свою женскую долю. Но она действительно была счастлива.
Кроткая, тихая Клод представить себе не могла, как ее сестрица рискует заводить что ни год нового любовника. А то и нескольких сразу. Но Маргариту не перевоспитать, нужно хотя бы помочь не свернуть шею. Клод согласилась посодействовать.
Немного погодя герцог де Гиз и впрямь объявил о своей предстоящей женитьбе на Екатерине Клевской, немолодой, довольно упитанной даме из свиты Клод Лотарингской. Толстушка Екатерина не была умна или изящна, зато по примеру своей королевы исправно рожала Генриху де Гизу детей и не слишком стесняла красавца в его действиях.Дядя Генриха кардинал Лотарингский тоже получил почетную отставку и был попросту отправлен в Рим. Королева-мать развязала себе руки, во всяком случае, ей так казалось.
Маргарита, сама же устроившая брак возлюбленного, рыдала несколько дней.
Как он мог, как мог?! Даже Генрих ее предал!
Принцесса очень просила подобрать де Гизу такую супругу, чтобы у нее самой не вызывала ревности. Клод нашла, однако представлять себе Генриха в объятиях и особенно в постели с толстухой Клевской оказалось не менее больно, чем в объятиях красотки. Они принесли себя в жертву семейным амбициям, вернее, пока принес герцог, очередь Маргариты еще не подошла.
Нельзя сказать, чтобы Екатерина Медичи вот так безоговорочно поверила в послушание дочери, слишком строптивый нрав у Маргариты. Она вызвала дочь к себе.
Принцесса при известии, что ее требует к себе королева-мать, почувствовала, как свело желудок. Так бывало всегда, когда Екатерина желала поговорить с дочерью. Властная, ставшая со временем просто жестокой, Екатерина Медичи даже собственных детей готова принести в жертву власти. Ее единственное желание – сохранить Францию единой несмотря ни на что! Было и второе, в котором она признавалась только сама себе: сделать королем этой единой Франции своего любимого сына – Генриха, герцога Анжу.
Мадам де Кюртон спешно поправляла на своей подопечной складки платья, перед Екатериной Медичи даже дочери нельзя предстать как попало. Перед входом в кабинет королевы-матери Маргарита перекрестилась и, глубоко вздохнув, шагнула через порог.
Екатерина долго смотрела на дочь своими выпуклыми, словно навечно застывшими глазами. Она прекрасно знала силу этого взгляда, знала, как боится его Маргарита. Но на сей раз дочь глаз не опустила, в ней появилось что-то, заставившее насторожиться королеву, у принцессы внутри словно появился несгибаемый стержень.
– Присядьте, дочь моя, нам нужно поговорить.
Снова повисло молчание, которого раньше так боялась дочь, однако теперь она не боялась уже ничего. Ее избили брат и мать, ей пришлось отказаться от любимого человека, чем можно еще испугать Маргариту де Валуа? Отправить в крепость? Чепуха, принцесса прекрасно знала, что слишком важна для матери и брата в их политических играх. Вернее, важна не она сама, а возможность выдать замуж по расчету.
Маргарита не ошиблась, королева-мать действительно решила поговорить о предстоящем браке. Шли переговоры о браке Маргариты с королем Португалии. А еще с королевой Наварры Жанной д’Альбре о браке ее сына Генриха Наваррского.Португалия сильна, но уезжать в совершенно чужую страну с чужими языком и обычаями Маргарите казалось ужасным. Однако и второй вариант был не лучше. Сын королевы Наварры Жанны д’Альбре не был красавцем вовсе, к тому же груб, неотесан и вовсе не стремился стать более изящным. Для утонченной умницы и красавицы это была очень плохая партия.