Страница 157 из 165
В 133 г. Ли Гу, сын главного советника по делам просвещения и воспитания Ли Хэ, не занимая еще никакого положения, обратил — внимание двора на недопустимость назначения младших офицеров на постоянную должность без прохождения требуемого годичного испытательного срока. В свою очередь Цзо Сюн выразил протест против наказания розгами высокопоставленного чиновника, начальника земледельческого приказа. Подобные нарушения субординации, напомнил Цзо Сюн, за всю историю Хань были допущены лишь при императоре Мин-ди. Благодаря заступничеству Цзо Сюна чиновник избежал унизительного наказания, которое в подобных случаях не применялось и позже.
Конфуцианец Лан И, точно предсказывавший события, связывал разрушительные природные явления, небесные и прочие предзнаменования с недостатками в системе управления. Свои доводы он изложил в докладе императору.
Случившееся тогда же сильное землетрясение, от которого пострадала столица, стало поводом к тому, чтобы император Шунь-ди прислушался к мнениям ученых мужей о причинах бедствия и о том, чего можно далее ожидать. Ли Гу изложил свое видение ситуации и ее предыстории с чрезвычайной подробностью и предостерег императора от потворства его кормилице Сун Э, обретшей огромную власть, сравнив ее поведение с действиями кормилицы императора Ань-ди Ван Шэн и других его фаворитов. Он видел опасность также в возрастании влияния семейства Лян. Зная о причастности кормилицы к заговору евнухов, Шунь-ди был готов согласиться с доводами Ли Гу, и Сун Э отослали в ее резиденцию.
Такие поборники справедливости, как Ли Гу и Чжан Ган, выступивший против засилья евнухов и, в частности, против предоставления им права усыновления ради передачи по наследству титулов и привилегий, вызвали враждебность к ним служителей «боковых покоев». Тем не менее сохранялось равновесие влияния чиновников и евнухов.
По случаю засухи 134 г. служитель канцелярии Чжоу Цзюй упрекал императора в нежелании следовать примеру Вэнь-ди и Гуан У-ди и в любви к излишней роскоши. Он советовал на деле, а не для видимости совершенствовать управление. Помимо прочего, он требовал сокращения расходов на императорский стол.
Восьми чиновникам в 142 г. было поручено совершить инспекционную поездку по стране, уделяя главное внимание стилю управления и условиям жизни в провинции. Положение дел в столице изучал Чжан Ган. Он обвинил семейство Лян в необузданности притязаний, жадности, в потворстве льстецам. Слова Чжан Гана не привели к желаемому результату, но возмущение семейством Лян выражалось и позже.
Цуй Ши и Аю Тао: призывы к благоразумию и справедливости
В 151 г. вновь произошло землетрясение и было позволено высказываться о происходящем в общественной жизни и политике. В числе приглашенных сделать это был Цуй Ши, управляющий округом Уюань (на территории современного Автономного района Внутренней Монголии), позже занимавший пост хранителя императорской печати (шаншу). Сославшись на нездоровье, он сразу отказался обсуждать наболевшие вопросы, но изложил затем свои взгляды в трактате «Чжэн лунь» («Об управлении»), отрывок из которого сохранился.
Неспособность осуществлять эффективное управление Цуй ши связывал с постепенным, но при этом не менее опасным падением нравов и отсутствием интереса и прилежания в государственных делах. Доверенные чиновники, боясь лишиться положения и дохода, молчали, к словам же опальных деятелей не прислушивались. Превратно понимался и принцип опоры на прошлое. Оттуда брали хорошее и плохое. Цуй призывал повернуться лицом к текущим делам, использовать соответствующие времени приемы. Он предлагал с большей последовательностью и действенностью применять законы, ссылаясь на успешность такой политики в правление Сюань-ди (74–49 гг. до н. э.) и отмечая ослабление государства и отсутствие авторитета при Юань-ди (49–33 гг. до н. э.) по причине излишней мягкости. Хотя считается, что Вэнь-ди отменил существовавшие при Цинь суровые наказания, новые законы позволяли прибегать к жестоким мерам, и благодаря этому установился мир. Законы, однако, не могут быть действенными, если отсутствуют необходимые условия жизни. «Устрашить людей наказаниями», — полагал Цуй Ши, — «возможно, если одежда и пища в достатке». Если нет необходимого для жизни, «разве под силу государю держать в строгости своих чиновников?». Чтобы чиновники добросовестно относились к своим обязанностям, Цуй Ши считал необходимым обеспечить их достаточно высоким жалованием.
В 155 г. подал голос учащийся столичной конфуцианской школы Лю Тао, возложивший вину за происходящее и на императора, живущего в изоляции, отстраненного от реальной действительности, не ведающего, что угнетение равно испытывают и богатые, и бедные. «Тигры и пантеры лежат в своих логовах там, где резвятся оленята», — писал Лю Тао. — «Волки и шакалы кормятся в садах, где цветут весенние цветы». Он призвал императора вспомнить о судьбе Цинь, постигшей эту династию по причине отстранения императора от дел. Нечто похожее происходило и при последних правителях Ранней Хань — Ай-ди и Пин-ди. Лю Тао назвал ряд достойных, с его точки зрения, имен чиновников, на которых могла бы опереться центральная власть. Его призывы, однако, не возымели действия.
Когда Лоян в 156 г. опять испытал землетрясение, а на следующий год вслед за солнечным затмением случилось нашествие саранчи, да еще и в округе Хэдун чувствовались подземные толчки, было предложено провести реформу в денежном обращении и выпустить крупные монеты. Лю Тао выразил сомнение, что эти меры принесут пользу тогда, когда необходимо распахивать новые поля.
Чэнь Фань: сановник в борьбе за экономию и справедливость
Примером беззаветного служения государству для этого времени являлся Чэнь Фань, занимавший должность правителя округа Цяньчэн. Впоследствии он вошел в состав императорской канцелярии, но потом за поданный в прямолинейной форме совет был переведен в южный округ Юйчжан, фактически в ссылку. Некоторое время спустя его назначили начальником посольского приказа (дахунлу). Заступившись в 167 г. за подвергнутых суровой опале чиновников, он был уволен; однако позже поставлен начальником охраны внутренних дворцовых ворот (гуанлусюнь). На этой должности он следил за тщательностью испытания на экзаменах кандидатов на государственные должности, за тем, чтобы не было поблажек отпрыскам могущественных и богатых семейств.
В 159 г. Чэнь Фань выступил против обыкновения раздавать в виде вознаграждения фаворитов без разбору титулы «хоу». Кроме того, он пожаловался на содержание во дворце слишком большого количества женщин, требующее солидных казенных расходов. Раздача титулов не прекратилась, но не менее пятисот особ женского пола отослали из дворца.
В 163 г. неугомонный сановник протестовал против императорской охоты и других дорогостоящих развлечений, отвлекающих силы от сельскохозяйственных работ, когда государственные зернохранилища пустели.
Приняв в 165 г. назначение на пост главы военного ведомства, Чэнь Фань подал прошение императору в защиту от прямых и встречных несправедливых обвинений ряда чиновников. Этим он привел в ярость евнухов, но открыто выступить против него те не осмеливались.
После смерти Хуань-ди в 168 г. Чэнь Фань был, благодаря вдовствующей императрице Доу Мяо и ее отцу Доу У, регенту, назначен наставником наследника престола (тайфу), одновременно он заведовал канцелярией. Наследника еще предстояло выбрать, и ситуация могла повернуться в любую сторону, так что многие служители канцелярии под видом болезни отстранились от исполнения обязанностей. Не одобряя такого поведения, Чэнь Фань заставлял их заниматься делами. Сам же, по восшествии на престол Лин-ди, упорно не хотел принимать жалуемый ему титул «хоу».
Чиновники нередко отказывались от службы. В 159 г. не согласились служить пять рекомендованных Чэнь Фанем кандидатов, в том числе Сюй Чжи из округа Юйчжан (на территории современной провинции Цзянси) и Цзян Гун из Пэнчэна (город при слиянии рек Даньшуй и Суйшуй). Также отказывался неоднократно приглашаемый Вэй Хуань, не надеясь и на высоком посту справиться с злоупотреблениями и быть полезным землякам, убеждавшим его принять назначение.