Страница 107 из 165
Дарий организовал 20 сатрапий, чьи границы не совпадали с рубежами исторически сложившихся областей, и оставил за наместниками-сатрапами только гражданские функции, отобрав у них военные полномочия и передав их особым командующим, которые подчинялись не сатрапу, а напрямую царю. Десятитысячная гвардия «бессмертных», названных так, потому что выбывшие гвардейцы тут же заменялись новыми, и много десятков тысяч воинов в других отрядах служили надежной опорой царского могущества.
Чиновный аппарат был существенно увеличен и разветвлен, причем в государственных канцеляриях дела велись по-арамейски, алфавитным письмом. Создавалась особая служба тайной полиции, включая контролеров с чрезвычайными полномочиями («глаза и уши царя»). Большое внимание в огромной державе уделялось связи и средствам общения: были проложены новые и улучшены старые дороги, налажена государственная эстафетная почта, вдоль дорог сооружены укрепленные пункты, своего рода «блок-посты».
Были упорядочены и приведены к единообразию законы, действовавшие в различных уголках империи. Особую важность имела налоговая реформа Дария: для каждой сатрапии впервые устанавливались строго фиксированные суммы податей, не изменявшиеся до конца существования державы Ахеменидов. Хотя общая сумма податей со всей империи доходила до громадных размеров и ежегодно достигала 232 тонн серебра, из-за огромной численности населения державы в пересчете на человека она обычно оказывалась не особенно обременительной. В итоге греки, например, находили, что даже заурядные жители Персидской державы чересчур изнеженны и непривычны к тяжелому труду.
Дарий ввел новую основную монету, названную по его имени, — золотой «дарик» весом 8,4 г, имевший хождение по всей империи. Его чеканка являлась государственной монополией. Государство со своей стороны жестко обеспечивало чистоту дарика (примеси в нем не превышали трех процентов). Все это давало казне огромные доходы, намного превосходившие траты на армию, строительство и двор. Излишки накапливались в царской казне в виде неисчислимых слитков драгоценных металлов.
Прочный имперский мир, установленный Ахеменидами на огромных пространствах Азии, способствовал ускоренному развитию хозяйства и торговли. Священной столицей империи при Дарии стал Персеполь, административными резиденциями Сузы, в меньшей степени Экбатаны и Вавилон, где царь пребывал летом и осенью. Реформы Дария сделали царскую власть настолько могущественной, что он мог обращаться с персидскими аристократами по своему произволу. Не случайно персидская знать недолюбливала его, отрицательно относилась к его реформам и прозвала за них Дария «торгашом».
Сам он, пожалуй, по праву писал о себе в одной из надписей: «Не таково мое желание, чтобы слабый терпел несправедливость ради сильного, но и не таково мое желание, чтобы сильный терпел несправедливость ради слабого. Мое желание — справедливость».
Держава Ахеменидов при преемниках Дария
Заложенный Дарием порядок оказался необычайно прочен. Хотя его преемник Ксеркс (486–465 гг. до н. э.), крайне малоспособный и неудачливый правитель, привел к полной катастрофе начатую было успешно кампанию в Балканской Греции (480–479 гг. до н. э.), что повлекло за собой утрату всех европейских владений персов, а затем и отказ их от власти над греческими полисами Эгейского побережья Малой Азии по Каллиеву миру (449 г. до н. э.).
При последующих царях постепенно нарастал внутренний упадок. То и дело вспыхивали смуты и борьба за престол при пассивности царской власти, крепли своеволие и усобицы сатрапов, происходило отложение некоторых провинций, прежде всего Египта, долины Инда и саков в Средней Азии. Тем не менее границы империи почти не менялись, и на протяжении полутора веков никто не осмеливался вторгаться во внутренние области державы. Еще в середине V в. до н. э. персы, по свидетельству Геродота, чувствовали себя в полном смысле слова «имперским народом»: «По своему собственному мнению, персы во всех отношениях далеко превосходят всех людей на свете… Детей они обучают только трем вещам: верховой езде, стрельбе из лука и правдивости», — констатировал «отец истории».
Для общественно-экономического строя державы Ахеменидов характерно сочетание огромного сектора царской земли, на которой сидели мелкие государственно-зависимые землепользователи и арендаторы, крупных, освобожденных от налогов вотчин, розданных царем в полную частную собственность членам династии, вельможам и т. д., и наконец, землевладения автономных городских общин и храмовых корпораций. Особняком стояли централизованные крупные царские хозяйства в Иране, где работали большими партиями бригадники-«курташ» (в основном подневольники рабского типа, но частично и наемные работники).
Частное рабовладение большой роли в производстве не играло. В крупных городских общинах бурно развивались частнособственнические и товарно-денежные отношения со своими неизбежными издержками в виде ростовщичества, долговой кабалы и долгового рабства, причем самую активную роль здесь играли крупные землевладельцы — вотчинники и сановники, жившие в городах. Частные владения таких магнатов могли быть разбросаны по всей империи.
В IV в. до н. э. держава Ахеменидов добилась некоторых политических успехов: по Анталкидову миру 387 г. до н. э. персы вернули контроль над греческими полисами Малой Азии на побережье Эгейского моря, в 343–342 гг. до н. э. энергичный Артаксеркс III (359–338 гг. до н. э.) снова захватил Египет, отпавший в 404 г. до н. э. Однако боевая сила империи к этому времени уже несколько десятилетий держалась главным образом на греческих наемниках, а население было совершенно отчуждено от правящей верхушки. Войны с греко-македонской армией Александра Македонского (334–330 гг. до н. э.) Ахемениды не выдержали не в последнюю очередь из-за личных качеств трусливого и вполне бездарного последнего ахеменидского царя Дария III (336–330 гг. до н. э.). Проиграв генеральные сражения при Иссе (333 г. до н. э.) и Гавгамелах (331 г. до н. э.), Дарий оставил Александру столицы своей империи и бежал в Северо-Восточный Иран, где был убит приближенными.
В 330–328 гг. до н. э. Александр подавил последние очаги сопротивления в восточных владениях Ахеменидов и воссоединил державу под своей властью.
Судьба «мировой державы» Азии после Ахеменидов
Исследователи недаром называют иногда Александра Македонского «последним Ахеменидом». Подобно создателю империи Киру Великому, Александр в основном сохранил государственный порядок и политическую концепцию захваченной им державы. Лишь первое место в составе «имперского народа» заняли теперь греко-македоняне, хотя и старая знать Ахеменидской державы, к неудовольствию тех, заняла почетное положение на службе нового царя, открыто покровительствовавшего ей. Была даже сфабрикована легенда о том, будто Дарий успел назначить Александра своим законным преемником. В исторических мифологемах иранской элиты Александр остался великим и справедливым национальным правителем Ирана (лишь впоследствии фанатичное зороастрийское жречество эпохи Сасанидов стало изображать его злейшим врагом Ирана и их веры, но так и не смогло искоренить традиционного образа «хорошего» Александра из иранской культуры).
Однако со смертью Александра его держава подверглась разделу между его полководцами, которые приняли царские титулы, взаимно признали друг друга, иными словами, отказались от концепции мирового владычества. Правители-диадохи («наследники») опирались на греко-македонские контингенты и взирали на местное население почти исключительно как на свою кормовую базу. Тем самым государственная традиция «мировой державы с ирано-месопотамским центром», основанная некогда мидянами и продолженная Ахеменидами, а вслед за ними и Александром, прекратила существование. Формальным ее концом можно считать 301 г. до н. э. — год гибели Антигона, последнего претендента на империю Александра в полном объеме.