Страница 100 из 165
От исконных древнееврейских представлений к теоцентризму
Древнееврейская религия на первых порах не отличалась от прочих западносемитских верований, в том числе ханаанейских. Главным общеплеменным богом израильтян с Исхода XIII в. до н. э. считался Яхве, до того являвшийся местным божеством областей Синая и Южной Палестины, владыкой грома и огня, посылающим на землю благодатный дождь. Иных богов не просто признавали, но и почитали, в том числе на государственном уровне. Западным семитам была присуща концепция «берита» («завета», т. е. особого договора) народа с его богом-покровителем. В то время как у их соседей связь данной общины и ее бога-покровителя считалась изначальной и неразрывной, западные семиты рассматривали ее как результат сознательной сделки общины с богом, которую обе стороны могли и пересмотреть, если она не оправдывала надежд. Именно от этой концепции отталкивались «ветхозаветные» пророки, движение которых, как говорилось, привело в конце концов к формированию догматического сверхценного монотеизма.
Как и в других религиозных системах I тысячелетия до н. э. (буддизме, зороастризме), отношение к Богу в учении пророков носит сугубо личный характер (каждый предстоит перед Ним персонально) и жестко связывается с этикой (в частности, пророки резко осуждали закабаление бедноты, скупку земель и неправедную наживу богачей). В центре мироздания стоит Яхве, старый верховный бог евреев, а первыми вероучителями своего толка пророки объявляли величайших легендарных героев древних евреев: Авраама, родоначальника «ибри», переселившегося некогда из-за Евфрата в Палестину, и Моисея.
И в самом деле, отношение пророческого монотеизма к Богу было принципиально новым: в былые времена Яхве не представляли ни всемогущим, ни всесовершенным, ни всезнающим, ни всеблагим, ни единственным источником всякого существования, как это делали пророки. Раньше считалось, что понятия о добре и зле принадлежат самим людям, которые и вырабатывают их по своему собственному желанию, опыту и вкусу. Боги могут надзирать за выполнением этих правил, но не являются их источником (точно так же, как человеческие власти).
Согласно иудаизму, требования морали исходят от Бога и предписаны людям извне, Им одним. Люди должны безусловно выполнять эти требования исключительно потому, что это требования Божества. Сам Бог вне критики, что бы Он ни делал. В отличие от былых времен человек вступает в общение с Богом не для реализации своих собственных устремлений, а для самодовлеющего выполнения воли Бога, которой он безусловно обязан подменять свою во всех случаях расхождения. Наконец, религиозные представления предшествующих эпох никогда не претендовали на абсолютную истину, где нет места сомнению, исправлению и пересмотру (древнееврейская пословица гласит: «Со временем любое пророчество теряет силу», — из-за нарастания изначально имеющейся в нем погрешности). Именно поэтому на Древнем Востоке господствовала полная веротерпимость, а внутри каждой религии мирно уживались спорящие друг с другом течения.
Иудаизм был первым вероучением, основанным на догмах, иначе говоря, на положениях, априори считающихся абсолютно истинными помимо любых доводов и контрдоводов. О принципиальном разрыве между старым и новым восприятием Бога и его отношений к человеку говорят приведенные выше ответы израильтян на пророческую проповедь.
Древнееврейская литература и Ветхий Завет
Древнееврейская литература известна в основном в том обработанном виде, в каком сохранила ее Библия. Само это слово означает по-гречески «Книги» (в данном случае книги, канонизированные иудеями и христианами).
Иудейское «Писание» (Танах) почти полностью совпадает с Ветхим Заветом, первой частью христианской Библии. Этот свод текстов, сформировавшийся в V–III вв. до н. э., представлен масоретским еврейским «Писанием» и выполненным еще до его кодификации греческим переводом — «Септуагинтой». По традиции, окончательно утвердившейся в первой половине I тысячелетия до н. э., свод делится на три раздела: «Учение» (оно же «Закон» и «Пятикнижие Моисеево», древнееврейская Тора), «Пророки» и «Писания», каждый из которых включает тексты разного времени и характера.
«Пятикнижие» излагает переработанные в монотеистическом духе фрагменты общеизраильского предания о происхождении мира, людей вообще и западносемитских племенных союзов (в том числе Израиля) в частности. Многие из этих преданий отражают ближневосточные мифы или подверглись их сильному влиянию.
Так, рассказ о сотворении первочеловека Адама из земли происходит из аморейского предания, где Адам тоже считался предком всех людей, но при этом его отцом называется бесплотный дух Арар, а матерью Мать-земля Маддар. Унаследовавшие этот миф от своих аморейских предков евреи видоизменили его, превратив отца Адама в Бога-творца, а Мать-землю в глину, материал для творения. История о Потопе, погубившем все живое, также перешла к евреям от их предков-амореев, а к тем от шумеро-аккадцев Южной Месопотамии.
Значительную часть «Пятикнижия» составляют жреческие установления и догматизированные моральные предписания, получающие отныне внечеловеческий и внерациональный божественный источник («десять заповедей» и др.). «Пятикнижие» окончательно сложилось в конце VII — середине V в. до н. э. В раздел «Пророки» входят произведения реальных пророков VIII–VI вв. до н. э. — Исайи, Иеремии, Иезекииля и других — или приписывавшиеся им. К ним примыкают по концепции и времени составления «исторические книги» (Иисуса Навина, Судей, Самуила, Царей и др.), излагающие историю древних евреев XII–V вв. до н. э. в рамках концепции их периодического отпадения от монотеизма и возвращения к нему, причем первое карается Яхве, второе вознаграждается им (в действительности систематически повторяющиеся дискредитации и возрождения столь жесткой духовной системы, как определенная догматическая религия, невозможны ни для какого общества).
Материалом для «исторических книг» послужили в основном летописи и несохранившиеся сборники эпических песен о славных деяниях предков. Некоторые из них по своему духу прямо противоположны детально разработанной религиозной концепции составителей Танаха. Откровенно фольклорный характер носит предание о Самсоне — удачливом богатыре, сражавшимся с филистимлянами. Старинный дружинный эпос об Ахаве, в целом прославляющий этого царя, ненавистного монотеистической традиции, лег, по-видимому, в основу нескольких эпизодов «Книги Царей»: редакторы-компиляторы не осмелились пренебречь им и лишь сопроводили его несколькими главами, рисующими неблагочестие этого царя, его готовность почитать самых разных богов (засвидетельствованную и археологически) и его враждебность к попыткам монотеистической проповеди (впрочем, сомнительно, что в IX в. до н. э. проповедь такого рода вообще имела место).
Наконец, раздел «Писания» является пестрым собранием различных по жанру и времени создания произведений. Сюда входят и шедевр свадебной лирики, созданный под явным египетским влиянием («Песнь Песней»), и религиозные гимны-псалмы, которые приписаны царю Давиду и несут ряд черт первоначального языческого облика религии Израиля, и размышления о жизни, кои прямо продолжают месопотамскую «литературу мудрости» («Экклесиаст»), либо полемизируют с ней и преодолевают ее идеи в новом, монотеистическом духе («Книга Иова»), либо, наконец, вполне свободны от ее влияния. Большая часть «Писаний» принадлежит второй половине I тысячелетия до н. э., и некоторые из них были причислены к каноническим лишь после существенных колебаний.
Ветхий Завет можно считать комплексным памятником древнееврейской литературы. Многие произведения попали в его состав только из-за своих литературных достоинств (содержательно они мало совместимы с ветхозаветным мировоззрением); очевидно, считалось необходимым так или иначе отразить в нем весь «золотой фонд» литературы Израиля, в том числе устной. Но при этом тексты часто были фрагментированы и почти всегда радикально переработаны в духе иудейской догмы.